Лика медленно кивнула. Значит, Марта не только следила. Она ещё и думала, на чьей стороне выгоднее молчать. Или, может быть, у неё были свои причины не доверять Совету.

Дневник лёг на самое дно сундука, под сложенное платье.

Перед самым выходом Лика заметила в шкатулке тонкую цепочку с крошечным кулоном в форме раскрытого крыла. Украшение было скромным, почти детским. Не похоже на вещи женщины, которую все обвиняли в расчёте.

— А это?

Марта побледнела.

— Лучше не надо.

— Почему?

— Это принадлежало первой леди Драгомир.

Лика медленно опустила цепочку обратно.

— Матери Ардена?

— Да.

— Почему оно здесь, среди вещей Элианны?

Марта не ответила.

И это молчание стало первым настоящим ответом.

Через полчаса они вышли во внутренний двор храма. Ночь была чёрной и белой одновременно: небо нависало тяжёлое, беззвёздное, а снег летел так густо, что фонари превращались в мутные жёлтые пятна. У крыльца стояли закрытые экипажи с гербом драконьего крыла. Вокруг двигались стражники, слуги, несколько людей Совета. Всё происходило быстро и тихо, будто побег, только побегом это называли ссылкой.

Арден уже был в первом экипаже. Лика увидела его через приоткрытую дверцу: укутанный в тёмный мех, сонный, бледный, но спокойный. Рядом с ним сидела служанка, та самая, что прибегала в зал. Генерал стоял у дверцы, отдавая короткие распоряжения.

Когда Лика приблизилась, он замолчал.

— Вы поедете во втором экипаже, — сказал он. — С Мартой.

— Арден просил меня не уходить.

— Арден спит.

— А если проснётся?

— Тогда я буду рядом.

Это было сказано так, что спорить стало бессмысленно. Не потому, что он был прав, а потому, что за этой фразой стояло его отцовское право. Единственное, что Лика не могла и не хотела отнимать у него.

Она кивнула и направилась ко второму экипажу, но у самой дверцы обернулась.

На крыльце храма стоял Вейран. Снег не касался его серебристо-чёрного плаща, будто таял в воздухе за мгновение до ткани. Он смотрел не на генерала и не на Ардена. На неё.

Лика отвернулась первой.

Дорога заняла остаток ночи и часть серого, бесцветного утра. Экипаж трясло на замёрзших камнях, потом качало на заснеженной дороге. За маленьким окном тянулись тёмные леса, острые скалы, редкие сторожевые башни, похожие на обломанные зубы. Лика не спала. Марта тоже.

Иногда впереди слышался рёв ветра, но Лика не была уверена, что это именно ветер. Один раз над дорогой пронеслась огромная тень, снег закружился в бешеном вихре, лошади рванулись, и экипаж едва не занесло. Марта спокойно сказала:

— Патрульные крылья.

— Драконы?

— Да.

Лика прижала ладонь к запотевшему стеклу, но увидела только белую круговерть и тёмный силуэт, исчезающий между скалами.

Драконы.

Слово, которое раньше жило в сказках, теперь летало над дорогой и охраняло её тюрьму.

К полудню, если это здесь называлось полуднем, впереди возник Северный замок.

Он стоял на высокой скале, вросший в неё, как кость в тело. Тёмные башни поднимались в небо, стены были покрыты инеем, а над главными воротами горел синий огонь — не в чаше, не в факеле, а прямо в каменной пасти огромного дракона, высеченного над аркой. Замок не казался заброшенным. Он казался ожидающим.

Лика смотрела на него и понимала: здесь её никто не будет считать гостьей.

Экипажи въехали во двор. Слуги выстроились у ступеней, но в их поклонах не было радости. Одни смотрели на неё украдкой, другие опускали глаза слишком быстро. Слово «вдова» прокатилось по рядам почти неслышно, но Лика уловила его всё равно.

Генерал вышел первым. Подал руку Ардену. Мальчик спустился осторожно, кутаясь в меховой плащ. Он выглядел слабым после дороги, но держался сам, с упрямством, явно доставшимся от отца.

Лика вышла из второго экипажа следом за Мартой. Холод ударил в лицо, но она удержалась на ногах и подняла голову. Если эти люди ждали, что она съёжится под их взглядами, придётся их разочаровать.

На верхней ступени стоял высокий седой мужчина с ключами на поясе. Управляющий, догадалась Лика. Рядом с ним — полная женщина в тёмном платье и ещё несколько слуг.

— Северный замок приветствует главу рода, — произнёс управляющий.

— Комнаты в западном крыле готовы? — спросил генерал.

— Да, милорд.

— Стража?

— Выставлена.

Лика усмехнулась краем губ. Всё было готово. Её клетку приготовили заранее.

Генерал повернулся к ней.

— С этого момента вы не покидаете западное крыло без разрешения. Все просьбы передаёте через Марту. К Ардену подходите только в моём присутствии.

Арден, стоявший у его руки, вдруг поднял голову.

До этого он будто не видел Лику по-настоящему: дорога, сон, усталость, чужие люди, снег. Теперь же его взгляд остановился на её лице. Мальчик смотрел долго, с тем странным вниманием, которое пугало взрослых сильнее крика.

Лика не двигалась.

Арден медленно высвободил руку из руки отца и сделал к ней один шаг. Генерал напрягся, но не остановил сына.

Мальчик подошёл совсем близко. Смотрел снизу вверх — на её лицо, на волосы, на чужое имя, которое все пытались надеть на неё плотнее любого платья. Потом осторожно коснулся пальцами её рукава.

И прошептал так тихо, что услышали только она, генерал и ближайший снег:

— Ты не она.

Глава 3. Мальчик с золотыми глазами

— Ты не она.

Слова Ардена растворились в морозном воздухе почти сразу, но Лика успела почувствовать, как они меняют всё вокруг. Слуги на ступенях не услышали или сделали вид, что не услышали. Марта застыла у второго экипажа, прижимая к себе дорожную шаль. Управляющий с ключами на поясе чуть склонил голову, будто пытался уловить смысл детского шёпота, но не решался переспросить.

А генерал услышал.

Лика поняла это по тому, как его рука легла на плечо сына. Не резко, не грубо, но с такой осторожной твёрдостью, будто он одновременно хотел защитить мальчика и удержать его от следующей опасной фразы.

— Арден, — сказал Каэль. — В дом.

Мальчик не отступил. Его золотые глаза смотрели на Лику внимательно и слишком серьёзно для ребёнка, которому было всего пять лет. В них не было ни детского любопытства, ни обычного страха перед взрослой женщиной, о которой в замке наверняка шептались страшное. Он словно проверял её. Не лицо, не платье, не чужое имя, а что-то глубже, до чего сама Лика пока не могла добраться.

— Ты слышишь? — спросил он едва заметно.

Лика присела перед ним, хотя колени после дороги слушались плохо, а холод сразу вцепился в подол платья. Она понимала, что генерал смотрит на неё. Понимала, что слуги ждут любого неверного движения. Понимала, что в этом замке каждое слово может стать уликой против неё. Но перед ней стоял ребёнок, и он уже второй раз за сутки пытался сказать ей что-то важное языком, который взрослые либо забыли, либо боялись понимать.

— Что именно я должна услышать? — мягко спросила она.

Арден приоткрыл губы, но ответа не дал. Его взгляд вдруг метнулся к верхней ступени, туда, где стояли управляющий и полная женщина в тёмном платье. Пальцы мальчика сжались на краю рукава. Он словно вспомнил, что вокруг много чужих ушей.

Каэль заметил и это.

— Все по местам, — приказал он, не повышая голоса. — Госпожа Ровена, подготовьте покои наследника. Север, проводите леди в западное крыло. Марта останется при ней. Остальным — вернуться к обязанностям.

Слуги поклонились почти одновременно, но не разошлись сразу. Лика видела, как они косились на Ардена, на её лицо, на рукав, к которому он прикасался. Их взгляды были разными: страх, неприязнь, жадное любопытство, осторожная жалость. Хуже всего была жалость. Она предназначалась не ей, а мальчику.

Так смотрят на того, кого уже мысленно похоронили.

— Маленький лорд устал с дороги, — произнесла полная женщина, которую генерал назвал Ровеной. Голос у неё был мягкий, почти ласковый, но в этой мягкости чувствовалась привычка говорить за других. — Ему нельзя стоять на ветру.