И всё же в самом низу, там, где обычный взгляд видел только декоративный изгиб, Элира оставила место для старого мастерского правила.

Ткань должна показать истинное намерение того, кто её носит.

Она не знала, как именно это сработает. Память прежней Элиры давала не подробное наставление, а ощущение: на примерке достаточно временного шва, если он проходит по линии подола и касается основы в тот момент, когда невеста принимает форму платья на себе. Шов не раскрывает всю правду, не выносит приговор и не заменяет обряд. Он лишь даёт ткани возможность отозваться.

Тихо. Мгновенно. Почти незаметно.

Именно это было нужно.

К тому времени, когда в коридоре раздались шаги, мастерская уже выглядела так, будто хозяйка провела здесь не тревожную ночь, а обычное рабочее утро. На большом столе лежала белая основа, рядом — чистая бумага с новым эскизом, линейки, тонкие шнуры для разметки, несколько катушек светлой нити и иглы в плоской шкатулке. Ларец был открыт, но сдвинут так, чтобы потемневший вчера край, если он решит проявиться снова, оставался в тени.

Дверь распахнулась без стука.

Гарден вошёл первым. За ним — две служанки с подставками для ткани, ещё одна с большим зеркалом, а следом, не спеша, появились знатные дамы.

Элира поняла это по шороху.

У дорогих платьев был особый звук: не просто шелест ткани, а мягкое, уверенное присутствие денег, титула и чужой привычки занимать пространство. Дам было пятеро. Та, что вчера улыбалась за веером у колонны, оказалась среди них. Рядом с ней стояла высокая женщина с серебряными нитями в тёмных волосах, ещё две были моложе и не скрывали любопытства. Пятая держалась чуть позади и смотрела не на Элиру, а на белую ткань с жадным интересом человека, которому важнее интрига, чем платье.

— Я не приглашала зрителей, — сказала Элира.

Гарден поджал губы.

— Леди прибыли сопровождать будущую герцогиню по её просьбе. Это не запрещено обычаем.

— Обычай не отменяет правил мастерской.

— Но и мастерская не отменяет положения невесты дома Вейр, — прозвучал от двери мягкий голос.

Селеста вошла в светлом платье цвета утреннего неба.

Сегодня её образ был ещё более выверенным, чем вчера. Ни одной лишней складки, ни одного слишком яркого украшения, ни одного признака торжества. Она выглядела как женщина, которой неловко быть причиной чужой боли, но которая мужественно несёт свою судьбу ради великого дома. Светлые волосы были уложены низко, на груди мерцала тонкая брошь в форме раскрытого крыла. Элира заметила, что брошь была не драконьей. Птица. Или что-то похожее на птицу. Странная деталь для будущей герцогини Вейр, чей дом везде показывал драконов, огонь и нити.

За Селестой вошёл Рейнар.

Он остановился у двери, не переходя сразу в центр мастерской. Сегодня на нём был не мундир Совета, а тёмный камзол с серебряной вышивкой по вороту. Более простой, но от этого не менее властный. При его появлении дамы почти одновременно склонили головы. Селеста повернулась к нему с той безупречно тихой благодарностью, которую придворные, должно быть, считали признаком истинной нежности.

Элира видела другое.

Селеста снова проверила зал. Мастерскую, окна, стол, ткань, дам, расстояние до Рейнара, место, где стоит Элира. Быстро, почти незаметно. Как вчера в Совете.

— Доброе утро, леди Элира, — сказала она. — Надеюсь, я не слишком рано.

— Для невесты — нет. Для свиты — да.

Одна из молодых дам тихо фыркнула, но быстро опустила глаза, когда Рейнар посмотрел в её сторону.

— Я подумала, — Селеста чуть смутилась, — что присутствие дам поможет избежать неловкости. Всё-таки наша ситуация необычна.

Наша.

Элира положила ладонь на край стола, рядом с белой основой.

— Неловкость обычно уменьшается, когда её не приводят с собой целой процессией.

На лице Селесты промелькнуло подобие печали.

— Я не хотела вас задеть.

— Тогда нам обеим повезло: я пришла сюда работать, а не искать утешения.

Рейнар сделал шаг вперёд.

— Элира.

Одно имя. Предупреждение.

Она повернула к нему голову.

— Милорд, я готова провести примерочную беседу и первичную посадку ткани. Но я не устраиваю представление.

— Никто не просит представления.

— Тогда лишние люди выйдут.

В мастерской повисла тишина, плотная и неудобная. Дамы смотрели то на Рейнара, то на Селесту, то на Элиру, и в их глазах постепенно проступало удовольствие. Не от ткани и не от обряда. От того, что конфликт начинался прямо при них.

Селеста первой нарушила молчание.

— Если леди Арн так спокойнее, я могу попросить дам подождать в соседней гостиной.

Леди Арн.

Опять не Элира. Не мастерица. Не бывшая герцогиня.

Формально правильно. По сути — тонкий укол.

— Не стоит, — сказал Рейнар.

Элира посмотрела на него.

Он выбрал не её правило. Опять.

— Дамы останутся у стены и не будут вмешиваться, — продолжил он. — Эта примерка важна для дома. Свидетели не повредят.

Свидетели.

Она услышала настоящее слово под официальным. Наблюдатели. Надзор. Гарантия, что бывшая жена не сделает ничего, что нельзя будет сразу назвать местью.

Хорошо.

Если им нужны свидетели, они их получат.

— В таком случае, — сказала Элира ровно, — прошу всех помнить: пока ткань находится на примерочной линии, любое слово, сказанное рядом с ней, может быть принято обрядом как намерение. Не советую шутить, злословить или давать обещания, которые вы не собираетесь держать.

На этот раз фыркнуть не посмел никто.

Две дамы у стены почти одновременно отступили на полшага.

Селеста улыбнулась чуть шире.

— Как строго.

— Как безопасно.

Элира взяла новый эскиз и развернула его к невесте. Селеста подошла ближе, но не слишком. Она смотрела на рисунок долго, внимательно, и только по едва заметному напряжению возле губ Элира поняла: платье оказалось не тем, чего она ожидала.

— Оно прекрасно, — сказала Селеста. — Очень сдержанно.

— Для входа в древний дом сдержанность уместнее, чем роскошь.

— Разумеется. Я ведь и сама не люблю лишнего блеска.

“Но любишь власть”, — подумала Элира, вспомнив корону на спрятанном эскизе.

Рейнар подошёл к пюпитру, взглянул на рисунок и задержал внимание на подоле.

— Вы изменили верхнюю часть.

— Убрала то, что могло быть неверно понято.

Он перевёл взгляд на неё. Вчера он видел первый вариант. Возможно, не все детали, но достаточно, чтобы заметить разницу. Элира встретила его взгляд спокойно. Пусть думает, что она прислушалась к его предупреждению о платье-оружии.

— Мудро, — сказал он.

Селеста чуть повернулась к нему.

— Вы видели другой эскиз?

Вопрос был мягким, но мастерская вдруг словно стала теснее.

Элира не стала вмешиваться. Она лишь наблюдала. Селеста спросила не как ревнивая невеста, а как человек, который хотел знать, сколько у бывшей жены и герцога уже было разговоров без неё.

— Предварительную линию, — ответил Рейнар. — Не более.

— Я рада, что вы следите за работой, — сказала Селеста. — Мне так спокойнее.

Элира взяла тонкий шнур для разметки.

— Прошу на примерочную подставку.

Манекен отодвинули, зеркало поставили напротив окна, и Селеста поднялась на низкую круглую площадку. Двигалась она грациозно, без суеты. Дамы у стены зашептались, но один взгляд Рейнара заставил их умолкнуть.

Элира подошла к столу и подняла белую основу.

Ткань легла на руки тяжело и послушно. Вчера она была просто прекрасной, сегодня — уже настороженной. Так, по крайней мере, казалось Элире. Возможно, она слишком сильно хотела услышать подтверждение своим подозрениям. Возможно, всё объяснялось усталостью, чужим телом, страхом и тем, что она проснулась в мире, где свадебные ткани отвечали на прикосновения.

Но когда она приблизилась к Селесте, ткань под её пальцами натянулась чуть плотнее.

Никто другой этого бы не заметил.