— Распоряжение мастера Арн.

И этого хватило.

Селеста вошла так, будто ничего не произошло. Ни пожара, ни найденных узоров, ни ночной работы, ни исчезнувшего челнока. Она была бледнее обычного, но эта бледность лишь усиливала образ будущей герцогини, измученной тревогами перед браком. Её волосы были уложены мягкими волнами, на шее — тонкая серебряная цепочка без броши. Падающее крыло сегодня исчезло.

Значит, она поняла, что украшение стало слишком заметным.

— Платье готово? — спросила Селеста.

Элира развернула наряд.

Впервые за всё время на лице Селесты появилась настоящая эмоция, которую она не успела спрятать.

Восхищение.

Платье действительно было прекрасно. Белая ткань не сияла вызывающе, а будто держала внутри ровный утренний свет. Высокий ворот делал силуэт почти королевским, рукава удлиняли руки, подол падал тяжёлой чистой волной. Никакой лишней нежности, никаких кружевных жалоб. Это было платье для женщины, которая входила в древний дом не украшением, а клятвой.

Селеста захотела его.

Элира увидела это сразу. И поняла: первая часть ловушки сработала.

— Оно строже, чем я ожидала, — сказала Селеста.

— Дом Вейр древнее ваших ожиданий.

Дама у стены едва слышно втянула воздух.

Селеста улыбнулась.

— Вы всё ещё сердитесь на меня из-за пожара?

Элира подошла к столу за серебряным челноком.

— Разве мне есть из-за чего?

— Говорят, вы видели возле ателье женщину в светлом плаще.

— Город много говорит.

— Город любит страшные истории.

— Особенно когда кто-то поджигает им начало.

Селеста смотрела на неё через зеркало. В отражении её лицо было мягким, почти печальным. Но глаза оставались холодными.

— Вы опасно играете, леди Элира.

— Нет, леди Селеста. Я шью.

— Иногда это одно и то же.

Элира не ответила.

Она помогла надеть платье.

Ткань легла на Селесту так безупречно, что даже Мирта, стоявшая у бокового стола, на мгновение забыла дышать. Внешность новой невесты и платье совпали слишком хорошо: светлые волосы, тонкая шея, спокойные плечи, белая ткань, в которой она казалась почти неземной. Если бы Элира не видела тень на основе, знак Корвэн, чёрное перо, пожар и ту улыбку у горящего ателье, она могла бы понять, почему двор был готов поверить этой женщине.

Красота не доказывала правду.

Но часто заменяла её тем, кто не хотел смотреть глубже.

— Здесь что-то не закончено, — сказала Селеста вдруг.

Элира не изменилась в лице.

— Где?

Селеста подняла правую руку. Пальцы скользнули к рукаву, но Элира перехватила ткань раньше, чем она коснулась нужного места.

— Не трогайте внутренний шов.

— Он не завершён?

— Платье почти готово. Сегодня не свадьба, а бал.

— Но я должна предстать перед родом Вейр.

— Именно поэтому один шов должен остаться открытым до прикосновения к родовому кубку. Если ткань примет вас, он замкнётся сам.

Пауза.

Селеста смотрела на неё так пристально, что мягкая маска на миг стала тонкой, как ледяная корка над водой.

— А если нет?

— Тогда лучше узнать это сегодня, а не в брачную ночь.

Рейнар, стоявший у двери, чуть сдвинулся.

Селеста повернула к нему голову.

— Ты позволишь ей вывести меня в зал в незавершённом платье?

В её голосе впервые зазвучало не притворное смирение, а требование. Она быстро это поняла и смягчила лицо.

— Я боюсь, что гости увидят недоработку. Это унизит твой дом.

Рейнар посмотрел не на неё, а на Элиру.

— Это видно?

— Нет.

— Это повредит обряду?

— Если леди Селеста чиста перед домом Вейр — нет.

Он кивнул.

— Значит, так и будет.

Селеста замолчала.

Элира завязала последнюю временную ленту на внутренней стороне платья. Пальцы работали спокойно, но внутри всё было натянуто до звона. Селеста стояла близко. Так близко, что Элира чувствовала холод от её кожи сквозь ткань. Не телесный холод. Другой. Как от комнаты, где давно не открывали окна и слишком долго прятали чужую правду.

— Вы думаете, платье защитит вас? — тихо спросила Селеста, когда Рейнар отвернулся к двери, отвечая Гардэну.

Элира поправила складку у подола.

— Я думаю, платье не обязано защищать меня. Ему достаточно не лгать.

— Ткань можно обмануть.

— Иногда.

— А человека — ещё легче.

Элира подняла глаза.

Селеста улыбалась.

— Вы всё ещё надеетесь, что он выберет вас, если я упаду?

Вот оно. Не угроза. Удар ниже, тонкий, рассчитанный на боль прежней Элиры, которую годами приучали мерить себя взглядом мужа.

Но нынешняя Элира уже слишком много вынесла из огня, чтобы сгореть от этой фразы.

— Я не шью это платье, чтобы меня выбрали, — сказала она. — Я шью его, чтобы никто больше не выбрал ложь и не назвал её судьбой рода.

Селеста посмотрела на неё долго.

— Какая красивая фраза. Жаль, если она станет вашей последней красивой ошибкой.

Рейнар повернулся.

Селеста уже улыбалась мягко.

— Я готова, — сказала она.

Когда Селеста вошла в зал, бал остановился.

Элира стояла у боковой арки вместе с Миртой и Тессией. По правилам мастерица должна была присутствовать, пока будущая герцогиня впервые показывала платье роду, но не имела права выходить в центр. Это Элиру устраивало. Из тени было удобнее смотреть.

Главный зал Вейров сиял белым и серебром. Высокие колонны обвивали огненные ленты, под потолком медленно парили световые драконы, а вдоль стен стояли представители древних домов в торжественных одеждах. Женщины в белых и серебряных платьях, мужчины в тёмных камзолах с родовыми знаками, советники, архивариусы, дальние родственники, те самые дамы, что ещё недавно приходили в мастерскую посмотреть, как бывшая жена будет подшивать подол новой.

Теперь они смотрели на платье.

И восхищались.

Шёпот прошёл по залу волной.

— Прекрасно…

— Какая линия…

— Дом Вейр не пожалел лучшую ткань…

— Это работа Арн?

— Бывшей герцогини?

— Вот уж ирония…

Элира стояла прямо.

Сажа уже была смыта с лица, волосы убраны, поверх простого тёмного платья на плечи накинута чистая шаль, которую Мирта нашла среди спасённых вещей и упрямо отгладила до безупречности. Она выглядела не как гостья бала и не как женщина, пришедшая оплакивать своё место. Она выглядела как мастер, чья работа заставила зал замолчать.

Селеста знала, что прекрасна.

Она двигалась медленно, будто каждая складка платья рождалась вместе с шагом. Белая ткань принимала свет, возвращая его мягким сиянием. Высокий ворот подчёркивал её шею, рукава скрывали руки до запястий, подол не касался пола грязно, а будто плыл над камнем. Гости видели будущую герцогиню. Видели красоту, достоинство, чистоту.

Элира видела незавершённый шов у правого рукава.

И ждала.

Рейнар стоял у родового возвышения, рядом с кубком Вейров. Кубок был не золотым, как ожидалось, а белым, словно выточенным из кости или драконьего камня. По его краю шла тонкая огненная вязь. Внутри не было вина, воды или чего-то ещё. Только пламя. Маленькое, синее, ровное.

Селеста подошла к нему.

Музыка стала тише.

Старший советник, тот самый седой мужчина, который утверждал развод, поднял руку.

— Дом Вейр приветствует леди Селесту Морвейн на Балу белых драконов. До брачной клятвы остаётся одна ночь. Сегодня родовой огонь принимает её первый жест перед домом.

Слова были древними и выверенными. Зал слушал.

Элира смотрела не на советника.

На рукав.

Селеста протянула правую руку к кубку.

В этот миг Рейнар повернул голову и нашёл взглядом Элиру.

Не Селесту. Не Совет. Не родовой огонь.

Её.

И в этом взгляде было столько напряжения, что Элира поняла: он тоже ждёт не жеста невесты. Ответа ткани.

Пальцы Селесты коснулись кубка.

Сначала ничего не произошло.

Огонь внутри белой чаши дрогнул, но не погас. Гости выдохнули почти одновременно. Кто-то уже улыбнулся. Советник приготовился произнести следующую формулу. Селеста чуть подняла подбородок, и её лицо стало светлым, победным, прекрасным.