Накрутила волосы на бигуди, потратив на это добрых полчаса и пару нервных клеток (одна прядь упорно отказывалась завиваться). Затем — макияж: блеск для губ персикового оттенка, чёткие стрелки, три слоя туши для ресниц. Осмотрела себя в зеркале, покрутилась… «Ну что ж, Каролина, сегодня ты не просто красавица — ты произведение искусства!» — подмигнула своему отражению и поправила выбившуюся прядь.

Спускаясь по ступенькам крыльца, я увидела дедушку — он сидел в плетёном кресле под раскидистой яблоней, читал газету в очках и попивал чай из кружки с надписью «Лучший винодел региона». Неужели в наше время кто‑то ещё черпает информацию из газет? Я невольно улыбнулась: вот он, живой анахронизм — с газетой, в соломенной шляпе и с трубкой.

— Куда собралась? — спросил он, опустив очки на нос и разглядывая меня с прищуром, будто пытался разгадать какую‑то загадку.

— Виноград собирать, — бодро ответила я. — Потом под весёлую музыку буду его давить ногами.

— Так ещё не сезон для сбора.

— Так и я не Челентано, — рассмеялась я, но тут же осеклась, увидев серьёзное выражение его лица.

— Каролина, присядь, — он кивнул мне на стул рядом.

— Макар Олегович, я не настроена на серьёзные разговоры, — я покосилась на часы. До приезда Ромы оставалось совсем ничего , а мне еще нужно придумать, о чём говорить с ним сегодня за ужином.

— Придётся. Иначе никакого винограда.

Я вздохнула, поправила платье и села напротив. Бабочка в животе, которая порхала там с момента приглашения Ромы, вдруг превратилась в тяжёлый камень.

— Ладно… слушаю вас.

— Я хотел извиниться перед тобой, — произнёс он, отложив газету и сложив руки на коленях.

— Начните с мамы, — буркнула я.

— С ней я уже поговорил…

— То есть она вас простила?

— Каролина, ты ещё очень молода и…

— Глупа? — перебила я.

— Я этого не говорил. Ты молодая и не понимаешь, что чувствует родитель, когда отдаёт свою единственную дочь замуж.

— Вы её и не отдавали замуж, — я почувствовала, как закипает внутри. — Даже не приехали на её свадьбу с отцом.

— А меня никто и не звал, это во‑первых. А во‑вторых, свадьбы‑то и не было, просто роспись. Твой отец был военным, и ему некогда было не то что свадьбу играть — он даже познакомиться не соизволил приехать.

— Потому что вы его не любили. Он вам не нравился. Он же не Егор Лисовский. Да?

— Он не Егор. Но дело даже не в этом. Я не хотел, чтобы моя дочь жила жизнью жены военного.

— Папа — герой! Он погиб, исполняя долг перед родиной, — мой голос дрогнул.

— Герой он для своей страны. А для меня моя дочь осталась вдовой в тридцать лет, с семилетним ребёнком на руках.

— А вы, наверное, сильно переживали по этому поводу? — мой тон стал язвительным.

— А я поседел за одну ночь. И в больницу попал с сердечным приступом в пятьдесят лет, — он опустил глаза, и я впервые заметила, какие у него глубокие морщины вокруг рта.

— Если вы так переживали за маму, почему не пригласили её сюда двенадцать лет назад — после того, как погиб папа?

— Гордость не позволила позвать напрямую. Но Роза звонила и приглашала не раз. Но Нина всегда отказывалась. Пока я не прибегнул к хитрости и не затянул вас сюда чуть ли не силой.

— К хитрости? Значит, про операцию на позвоночнике — это ложь? То‑то я и думаю, слишком вы активный для такой операции.

— Операция была, но не сложная. Три месяца назад…

— Ясно. Значит, помощь особо вам и не нужна была. Я могу идти?

— Ничего лучше я придумать не мог. Пойми меня.

— Не пойму, и не просите. Почему вы сами ни разу не приехали к ней?

— Я не знал, захочет ли она меня увидеть…

— А я? Почему мне не позвонили ни разу?

— Когда звонила Роза, я всегда сидел рядом и слушал твой голос, — он поднял глаза, и в них мелькнуло что‑то, чего я раньше не видела — какая‑то тихая боль.

— Как мило, сейчас расплачусь. Но это вас не оправдывает. Я ждала вашего звонка. А вы просто слушали мой голос, — в горле встал ком.

Я встала из‑за стола, стараясь не показать, как дрожат руки.

— Я ушла, — сказала я ему, отвернувшись, чтобы он не увидел моих слёз.

Вышла за двор, вдохнула полной грудью свежий воздух. Где‑то вдалеке слышался лай Арсена, а машина Ромы уже стояла перед двором. Я подошла к пассажирской двери, поправила платье, улыбнулась сама себе — и тут увидела, что внутри кто‑то есть.

В салоне на переднем сиденье сидела девушка — стройная, с длинными светлыми волосами, уложенными так идеально, будто она только что вышла из салона красоты.

— Привет, я Леся, — улыбнулась она, повернувшись ко мне. — А ты Лина?

— Привет… — заторможенно ответила я, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— Садись назад, зефирка, — весело сказал Рома, выглянув из окна. Судя по тому, как он это произнёс, имея в виду моё розовое платье, шутка показалась ему невероятно смешной и искромётной — как и все его остальные.

Я села на заднее сиденье, стараясь не задеть подол платья. Настроение упало ещё ниже. Хотя, когда выходила из дома, была уверена, что хуже некуда.

«Это подружка Романа. Всё понятно, — пронеслось в голове. — Только зачем он позвал меня с ними поужинать? Это какой‑то странный тест на стрессоустойчивость?»

«Эх, Роман, ты точно не герой моего романа», — мысленно вздохнула я, глядя в окно.

— Как дела? Чего такая пасмурная? С утра была веселее, — спросил Рома, глядя на меня через зеркало заднего вида.

«Ты ещё расскажи при своей подружке, как я идиотка тебе пела сегодня утром», — подумала я, стиснув зубы.

— Всё отлично. Как всегда, — выдавила я из себя улыбку и отвернулась к окну.

Мы подъехали к зданию, действительно похожему на ресторан, с вывеской «Fishka» — буквы были стилизованны под рыбьи хвосты, а рядом красовалась большая деревянная рыба, будто только что выловленная.

Леся вышла из машины и пошла ко входу в ресторан, покачивая бёдрами так, будто участвовала в показе мод. Я тоже вышла, но идти мне никуда не хотелось. Настроение — минус сто, да и вся эта ситуация — какой‑то сюр.

Рома подошёл ко мне.

«Ой, шёл бы ты за своей Лесей, — мысленно огрызнулась я. — Что тебе от меня‑то надо?»

— Лин, у тебя что‑то случилось? — спросил он, заглядывая мне в глаза. И в этот раз его взгляд казался таким искренним, будто ему и правда было не всё равно.

— Я же сказала. У меня всё чики‑пики. Идём? — я отошла от него и направилась в ресторан следом за Лесей, стараясь идти ровно и не споткнуться на неровной брусчатке.

В зале, за столиком у окна, я увидела Ваню и ещё несколько ребят с пляжа. Рядом с Ваней сидела девушка — кажется, Мия или Мая… как‑то так. Она смеялась, откинув голову назад, а Ваня улыбался ей в ответ.

«Так вот, значит, на какой ужин меня позвали, — поняла я. — Просто приятельские посиделки. Не могу сказать, что я не разочарована. Но, может, это и к лучшему».

Тем более Ваня вдруг поднял глаза и посмотрел прямо на меня. Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем на остальных, и он слегка кивнул, будто говоря: «Я рад, что ты здесь».

«Глупая, — одёрнула я себя. — Он ведь изначально мне больше понравился, чем Рома. Одни только ямочки на щеках чего стоят. Так чего расстраиваться‑то? Пусть Роман тусуется со своей Лесей гидропиридной. Вот я — блондинка натуральная, в отличие от неё», — мысленно добавила я, расправляя плечи и стараясь выглядеть увереннее.

— О, Лина-Каролина! — Ваня встал из‑за стола и шагнул ко мне навстречу. — Наконец‑то! Мы уже думали, ты не придёшь.

— Да вот… немного задержалась, — улыбнулась я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Рома, который шёл позади, слегка нахмурился, но тут же снова улыбнулся и хлопнул Ваню по плечу:

— Ну что, все в сборе? Тогда заказываем?

Я оглядела стол, полный блюд с морепродуктами, бокалы с белым вином и весёлые лица друзей. Может, этот вечер всё‑таки будет не таким уж плохим?

Глава 7