Сегодня у меня первый самостоятельный выезд на моём «дружке» — УАЗике. Я уже прям сроднилась с ним: знаю, где он капризничает, когда нужно чуть сильнее нажать на педаль, чтобы завестись. Мы договорились с Майей поехать на бухту, устроить что‑то вроде пикника. Я сделала бутерброды с ветчиной и сыром, взяла свежие огурцы и помидоры с бабушкиного огорода. А Майя принесла холодный каркаде — оказалось, это просто чудесный напиток в жару, — и пирог с вишней, который я обожаю.

Мы расстелили плед на берегу, разложили еду. Чайки кружили над водой, то и дело опускаясь к самой кромке прибоя. Майя откинулась на локти, подставив лицо солнцу, а я начала кидать крошки хлеба пролетающим птицам.

— Что у вас с Ромой? — неожиданно спросила Майя, не глядя на меня.

Я продолжила кормить чаек, даже вида не подав, что меня волнует эта тема.

— Ничего! — уверенно ответила я после долгой паузы, стараясь говорить небрежно.

— Странно, — покачала головой Майя.

— Что странного? — я всё‑таки повернулась к ней.

— Ну… вы вместе уехали с клуба… Да и вообще между вами искры постоянно летают.

— Это мухи. Они, как раз, любители слетаться на говно, — фыркнула я.

— Лина! — Майя строго посмотрела на меня.

— Что?

— Рассказывай давай. Я же вижу, что‑то происходит. Он в последние дни сам не свой. Ты тоже, видно, обижена на него. Даже видеть друг друга не хотите.

Я вздохнула, бросила последний кусочек хлеба чайкам и села, подтянув колени к груди.

— Ну, если кратко, он сказал, что я ему нравлюсь, но тут же предложил быть друзьями, — призналась я.

— Понятно, — тихо сказала Майя.

Я повернулась и удивлённо на неё посмотрела:

— Понятно? Мне не очень.

— Рома не хочет снова ввязываться в отношения на расстоянии, — пояснила Майя.

— Снова? — я нахмурилась.

Майя кивнула:

— У Ромы, когда он жил в Краснодаре, была девушка. Любовь неземная. Они вместе сюда приезжали. И даже пожениться планировали, после того, как она окончит институт и переедет сюда. Но она была младше его на год. Он вернулся сюда, а она осталась. Год — это не так уж и много, и расстояние небольшое. Но она… его не дождалась.

— Бросила его? — моё сердце сжалось.

— Лучше бы, наверное, бросила. Закрутила роман со своим другом и ему об этом не рассказала. Не рассталась по‑нормальному. А дальше всё как в анекдоте: он решил сделать сюрприз, приехал к ней, а она с другим…

— О боже! Как она могла? Что это, любовь такая? — я не могла поверить.

— Любовь не всегда выдерживает расстояние, — вздохнула Майя.

— Я бы дождалась. Никогда бы так не поступила, — твёрдо сказала я.

— Никогда не говори «никогда», — мягко заметила Майя.

— Моя мама папу ждала, когда он уезжал на сборы, и когда на Ближний Восток уехал воевать… Тоже ждала, — возразила я.

— Но Егора она не дождалась… — тихо добавила Майя.

— О чём ты? Егора? Лисовского? — я замерла.

— А ты не знаешь?

— Знаю… Их родители хотели поженить, но мама полюбила папу.

— Не совсем. Мама и Егор встречались, и он уехал учиться в Новороссийск. Твоя мама приезжала к нему, и он к ней. Но однажды, уезжая из Новороссийска, она встретила там твоего папу и с Егором рассталась.

— Не может этого быть. Мама мне не говорила. Я не верю, — я покачала головой.

— Спроси сама у неё. Это правда. Мне моя мама рассказывала. Егор тогда очень сильно переживал. Вскоре женился, а через несколько лет они развелись, так как она тоже встретила другого и укатила с ним заграницу. Ничего хорошего, кроме Ромчика, с того брака не вышло.

— Жесть, — выдохнула я, переваривая услышанное.

— Теперь ты понимаешь Рому, — сказала Майя. — Он вообще не верит в отношения, тем более на расстоянии. И в женскую верность и преданность тоже.

Это всё, конечно, меняет дело. И теперь я хотя бы понимаю Рому. Но причём тут я? С чего он решил, что со мной будет так же?

— Блииин… А я ему ещё ляпнула про Ваню, — застонала я, закрывая лицо руками.

— За Ваню? — Майя как‑то напряглась, услышав его имя.

— Ну, чтобы позлить Рому. Я сказала, что он не будет против, раз мы дружим, что я буду встречаться с другим, — призналась я.

— Ты хочешь встречаться с Ваней? Он тебе нравится? — в голосе Майи прозвучала какая‑то странная интонация.

— Да нет. Мне Рома нравится. Я просто… хотела задеть его, — я опустила глаза.

Майя отвернулась в сторону и молча смотрела на море. Волны накатывали на берег, оставляя пенистую кромку.

— Он тебе нравится? — осторожно спросила я.

— Кто?

— Ваня?

— Есть немного… — тихо призналась Майя.

— О-о-о… А он в курсе?

— Нет, конечно. Мы же друзья… Боюсь признаться в чувствах и услышать: «А ты мне нет», — она вздохнула.

— Хм… — я задумалась.

— Тем более, вроде ты ему нравишься. Мне так показалось.

— Брось. Глупости. Он мне с той поездки в Новороссийск ни разу не позвонил, не написал. Ну да, возможно, была какая‑то симпатия. Но всё это несерьёзно, — я пожала плечами. — Слушай, а я же с собой карты взяла. Думала, поиграем. Хочешь, погадаю?

— А ты умеешь? — удивилась Майя.

— Спрашиваешь. У меня лучшая учительница была эти дни, — улыбнулась я, доставая колоду.

Я тщательно перемешала карты, чувствуя их приятную шероховатость в руках. Затем протянула их Майе:

— Сдвинь мизинцем.

Глава 17

Сразу после беседы с Майей я, не откладывая в долгий ящик, поехала домой. По дороге я прокручивала в голове разговор с подругой, мысли о Роме и о том, что узнала про маму и Егора.

Нашла маму в саду — она взрыхляла землю на клумбе, аккуратно подправляя края цветочных грядок. В старом рабочем комбинезоне, с испачканными землёй руками, она выглядела такой домашней и родной. Солнце подсвечивало рыжеватые пряди, выбившиеся из‑под косынки.

— Мама, это правда, что вы с Лисовским встречались? — выпалила я с ходу, едва подойдя ближе.

Она обернулась, выпрямила спину, оперлась на ручку тяпки:

— Откуда ты узнала? — в её голосе прозвучала настороженность.

— Правда? Встречались, и ты его бросила, когда встретила папу?

Мама опустила инструмент, вытерла руки о комбинезон:

— Правда… Я встретила папу, полюбила. Мы молодые все были. Так получилось.

— Почему не рассказывала мне об этом? Что между вами всё‑таки были какие‑то отношения? — я подошла ближе, села на край скамейки рядом с клумбой.

— Не знаю, — мама присела рядом, вздохнула. — Ребёнку это рассказывать было не к чему. А сейчас уже и смысла в этом нет. Ты меня осуждаешь?

— Нет, конечно, — я покачала головой. — Просто… Егора как‑то жалко. По итогу у него жизнь и не сложилась.

— Почему не сложилась? — мама повернулась ко мне, в её глазах блеснуло что‑то тёплое. — Он ещё не стар. У него есть прекрасный сын. Может, женщину ещё встретит. Всё в этой жизни происходит для чего‑то, надо просто понять — для чего. Возможно, для опыта.

Я помолчала, подбирая слова:

— Встретит женщину? Мам, между вами сейчас что‑то есть?

— Я же уже говорила тебе: мы просто дружим, общаемся…

— У тебя есть к нему чувства? — я взяла её за руку.

Она помолчала, потом тихо ответила:

— Да.

— Тогда в чём проблема? Он не может тебя простить? Или чувства прошли? — я чуть повысила голос, не в силах понять, что мешает маме быть счастливой.

— Нет, он простил. И на днях сказал, что любил всегда только одну меня и ждал, — мама опустила глаза, провела пальцем по краю скамейки, будто выводила невидимые узоры.

— Так и какого хрена тебе тогда надо? — вырвалось у меня.

— Каролина! — мама строго посмотрела на меня. — Не выражайся.

— Прости, — я вздохнула. — Просто я в последнее время такая злая! Все кругом какие‑то нерешительные, мямлят, дружба‑передружба. А вот Егор — красавчик! Любил и любит, простил и всегда ждал! Таких мужчин ещё поискать надо!

Мама слегка улыбнулась, но в глазах всё ещё читалась нерешительность. Она подняла с земли небольшой камешек и принялась крутить его в пальцах.