Я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как напряжение последних минут тает без следа.

Дедушка хлопнул его по плечу:

— Значит, мир? Пойдём, выпьем по стаканчику молодого вина — отметим первый урок вождения. И заодно расскажешь, что тебя сюда привело.

Рома кивнул, всё ещё улыбаясь:

— С удовольствием.— он бросил на меня быстрый взгляд, и я почувствовала, как снова теплеют щёки.

Я выдохнула с облегчением, выключила зажигание и вышла из машины, аккуратно захлопнув дверь. Оглядела место столкновения — и правда, всего лишь маленькая отметина, почти незаметная.

— Извини ещё раз, — тихо сказала я Роме, подойдя ближе.

— Забудь, — он махнул рукой. — Главное, что никто не пострадал. Может… — он понизил голос, чтобы дедушка не услышал, — поговорим?

Я кивнула, не в силах скрыть робкую улыбку:

— Да, давай позже. Дедушка, уже направлявшийся к воротам винодельни, обернулся:

— Ну что, молодёжь, идёмте? Вино само себя не продегустирует!

Мы с Ромой переглянулись и рассмеялись, после чего поспешили за дедушкой, оставляя позади старенький УАЗ и чёрный джип — молчаливых свидетелей нашей неожиданной встречи.

Глава 14

После дегустации вина на винодельне мы с дедушкой вернулись домой. На виноградники уже не поехали — договорились перенести на завтра.

Рома всё это время не сводил с меня глаз… Или это мне снова кажется? Но возможности поговорить у нас так и не выпало — то дедушка что‑то рассказывал, то отец Ромы показывал нам бочки с выдержанным вином. Ну что поделаешь. Можно подумать, он не знает, где я живу и мой номер телефона. Если реально хочет поговорить, то это не сложно.

Я поднялась на веранду, где бабушка раскладывала вышивку на столе. Солнце пробивалось сквозь вьющийся по арке плющ, создавая на полу ажурные тени.

— Так что там, бабушка, погадаешь мне? — спросила я, присаживаясь на скамью рядом с ней.

— От чего же не погадаю? Погадаю. Только быстренько. Мы сегодня в гости собираемся, — она аккуратно сложила вышивку и достала из ящика резной шкатулку с картами.

— Да??? И куда? — я невольно подалась вперёд.

— К Лисовским. Нина с нами идёт. Ты пойдёшь? Лото не обещаю, Дима с Макаром, как обычно, будут играть в нарды свои. А мы можем в дурака сыграть, — бабушка улыбнулась, доставая колоду и ловко тасуя карты.

К Лисовским… Это значит, Рома будет там. Хотел поговорить — и даже не позвал в гости. Внутри что‑то ёкнуло: то ли обида, то ли разочарование. Может, он передумал? Или просто не считает нужным?

— Нет, бабушка. Я — пас. Дома побуду, — я старалась говорить спокойно, но голос чуть дрогнул.

— Как знаешь, — бабушка пожала плечами, начала раскладывать карты веером. — Ну, раз так, давай посмотрим, что скажут звёзды и карты.

Она перевернула несколько карт, прищурилась, изучая их расположение.

— Король червовый, — медленно произнесла она, постукивая пальцем по карте. — У него к тебе чувства. Но прошлое ему не даёт покоя. Вижу какие‑то недоговорённости, старые обиды, что ли… А вот дама пик рядом — говорит о сомнениях, о преграде между людьми. Но тут же валет треф — он намекает на скорое разрешение ситуации. Видишь, внученька? Всё не так просто, но и не безнадёжно.

Я молча смотрела на карты, пытаясь понять, что они значат для меня. Червовый король — это, наверное, Рома.

— А что значит «прошлое не даёт покоя»? — осторожно спросила я.

— Это может быть что угодно, — бабушка перевернула ещё одну карту, задумчиво провела пальцем по её краю. — Неразрешённый вопрос, какой‑то поступок, который до сих пор тяготит. Человек хочет двигаться вперёд, но что‑то держит его на месте. Может, он кого‑то подвёл раньше, или сам был обижен — и теперь боится повторить ошибку.

В голове всплыл тот вечер с Ромой: его нерешительность, мой резкий уход. Может, он тоже переживает из‑за этого?

— Но валет треф даёт надежду, — продолжила бабушка. — Скоро всё прояснится. Главное — будь открыта к разговору. Если человек хочет исправить ошибку, дай ему шанс.

Я вздохнула:

— Легко сказать… А если он даже не пытается?

— Иногда люди боятся сделать первый шаг, — мягко сказала бабушка. — Думают, что их отвергнут. Или не знают, как правильно сказать. Но если чувства настоящие, они найдут путь.

В этот момент на дорожке показался дедушка с корзиной свежих ягод.

— Чего тут секретничаете? — весело спросил он, ставя корзину на стол.

— Да так, — махнула рукой бабушка. — Каролина вот отказалась к Лисовским идти. Говорит, дома останется.

Дедушка посмотрел на меня:

— Зря, там весело будет. Рома тоже будет.

Моё сердце на мгновение замерло, но я постаралась сохранить невозмутимый вид:

— Вот и хорошо. Пусть повеселится. А я лучше книгу дочитаю, которую начала.

Бабушка подмигнула мне, а дедушка только покачал головой:

— Молодёжь… Ну, дело твоё. Но если передумаешь — мы до десяти там будем.

Я кивнула, чувствуя, как внутри борется два желания: пойти и всё‑таки поговорить с Ромой или остаться дома, дать ему самому сделать первый шаг.

— Ладно, пойду переоденусь к ужину, — сказала я и направилась в дом, но на пороге обернулась:— Бабушка, а что там с валетом треф? Ты говорила, он намекает на разрешение ситуации…

— Всё придёт в своё время, — улыбнулась она. — Главное — верь в хорошее. И не бойся идти навстречу.

Я кивнула и вошла в дом. Слова бабушки эхом отдавались в голове: «Главное — верь в хорошее. И не бойся идти навстречу».

Может, она права? Может, не стоит так сильно переживать и стоит сделать хотя бы маленький шаг навстречу? Но какой шаг? Идти сегодня к Лисовским или нет? Останусь дома — если что, сам придёт. Так же? Блин, что делать?

После ужина я всё‑таки решила остаться дома. Нашла у дедушки какую‑то книгу о виноделии на французском — как раз французский у меня хромает, буду читать.

Устроилась на балконе с чашкой кофе: внизу шелестели листья яблони, в воздухе витал аромат цветущей маттиолы. Открыла книгу, попыталась сосредоточиться на тексте, но слова расплывались перед глазами. В голове то и дело всплывали слова бабушки: «Главное — верь в хорошее. И не бойся идти навстречу».

Я отложила книгу, сделала глоток остывшего кофе и посмотрела на дорожку, ведущую к калитке. Вспоминала взгляд Ромы на винодельне — тот момент, когда он увидел меня за рулём старенького УАЗа…

Вдруг я услышала шорох у дома — будто кто‑то наступил на сухую ветку. Сердце ёкнуло. Я встала, осторожно подошла к перилам и выглянула вниз.

Возле клумбы под моим балконом стоял Рома. Он выглядел немного растерянным, теребил в руках кепку и оглядывался по сторонам, будто не решался постучать в мою дверь.

— Рома? — невольно вырвалось у меня.

Он поднял голову, увидел меня и заметно расслабился:

— Не смею назвать себя по имени. Оно благодаря тебе мне ненавистно. Когда б оно попалось мне в письме, я б разорвал бумагу с ним на клочья!

Я расхохоталась. Ну, вот умеет же человек в любой ситуации устроить театр одного актёра!

— Ты не Ромео? Не Монтекки ты? — подхватила я, стараясь сдержать улыбку.

— Ни тот, ни этот: имена запретны, — с серьёзным видом ответил Рома, но глаза его смеялись.

— Как ты сюда пробрался? Для чего? Ограда высока и неприступна. Тебе здесь неминуемая смерть, когда б тебя нашли мои родные, — я изо всех сил старалась говорить трагическим тоном, но голос всё равно дрожал от смеха.

— Я… шёл мимо и решил заглянуть. Вдруг ты дома? — тут он не выдержал и тоже рассмеялся.

— Так, стоп, это уже не Шекспир, — рассмеялась я, держась за перила балкона.

— Да. Это Лисовский собственной персоной, — он шутливо поклонился. — Поговорим?

— Ты случайно шёл мимо, да? И неожиданно попал во двор под мой балкон? — не смогла сдержать улыбку я.

Рома смущённо рассмеялся:

— Может, и не случайно. Но я правда хотел поговорить. Честно-честно.

— Ладно, Ромео, — я махнула рукой. — Иди в беседку, сейчас выйду. Только сначала проверю, не спрятались ли там вооружённые стражники или разъярённые родственники с вилами.