За это долгое пятимесячное путешествие я убедился, что алкоголь отнюдь не занимает места среди потребностей моего организма, но зато я обнаружил и другое, а именно, что эта потребность коренится исключительно в уме и общении с людьми. Мысль об алкоголе немедленно вызывала у меня, по ассоциации, представление о дружеской компании, когда же я думал о компании — то ассоциацией был алкоголь. Компания и алкоголь были слиты в моем представлении, как сиамские близнецы. Они никогда не возникали друг без друга.

Читал ли я, лежа на палубе в складном кресле, или беседовал с кем-нибудь из пассажиров, случайное упоминание о какой-либо части земного шара тотчас же вызывало во мне представление о тамошних напитках и друзьях, с которыми я распивал их. Все прекрасные ночи, дни и минуты, все яркие воспоминания и безумства, связанные с этим, начинали тесниться в моей памяти. Я вижу на странице книги слово «Венеция» и тотчас же вспоминаю столики в кафе и на тротуарах. «Битва при Сантьяго», — говорит кто-то, и я отвечаю: «Да, я бывал там». Но я не вижу перед собой ни места битвы, ни Кетл-Хилл, ни Дерево Мира, а только кафе «Венера» на площади Сантьяго, где я однажды знойным вечером пил и беседовал с одним человеком, умиравшим от чахотки.

Я слышу название лондонского Ист-Энда — и передо мной встают освещенные трактиры, а в ушах раздаются крики: «На два пенса горькой!», «На три шотландского!» Латинский квартал… Я сразу вижу себя в студенческом кабачке: вокруг веселые и возбужденные лица, все мы пьем холодный, хорошо очищенный абсент, в то время как взволнованные и хриплые голоса, спорящие о Боге, искусстве, демократии и других столь же простых проблемах существования, становятся все громче и громче.

Во время бури в Рио де Ла-Плата мы решаем в случае аварии зайти в Буэнос-Айрес — американский Париж. И в моей памяти тотчас встают залитые светом переполненные кафе, я слышу звон поднятых стаканов, песни, веселье и гул возбужденных голосов. Попав затем в полосу северо-восточных муссонов в Тихом океане, мы уговариваем нашего капитана зайти в Гонолулу; причем, убеждая его, я вспоминаю прохладные террасы, на которых мы так часто пили коктейли и шампанское, что нам подавали на берегу в Вайкики. Кто-то из пассажиров рассказывает, как приготовляют в Сан-Франциско диких уток, и я немедленно переношусь в шумный освещенный зал ресторана и сквозь бокалы золотистого рейнвейна различаю лица старых друзей.

Я пришел в результате к тому заключению, что с удовольствием посещу вновь все эти прекрасные места, но только при одном условии — со стаканом в руке. В этой фразе есть что-то магическое. В ней содержится гораздо больше значения, чем в словах, из которых она состоит. Я всю свою жизнь прожил в атмосфере, которую как нельзя лучше отражает эта фраза — со стаканом в руке. Она сделалась теперь частью меня самого. Я люблю сверкающее остроумие, сердечный смех, звенящие голоса мужчин, когда со стаканом в руке они захлопывают дверь в серый мир и начинают жить новой, безумной, радостной, ускоренной жизнью.

Нет, решил я, при случае я буду пить. Несмотря на мудрые мысли, усвоенные и переработанные мной, я спокойно и сознательно решил продолжать делать то, к чему привык. Я буду пить, но умереннее, осторожнее, чем раньше. Я не позволю себе превратиться снова в ходячий факел и никогда не призову Белую Логику. Теперь я знаю, как уберечь себя от этого.

Белая Логика похоронена теперь рядом с Долгой Болезнью. Ни та, ни другая не станут больше тревожить меня. Долгую Болезнь я похоронил уже много лет назад. Она спит непробудным сном, так же как и Белая Логика. Теперь в заключение я могу сказать лишь одно: я глубоко сожалею о том, что мои предки не уничтожили своевременно Ячменное Зерно. Я жалею о том, что Ячменное Зерно по-прежнему процветает на каждом шагу в том обществе, где я родился. Иначе я не познакомился бы и не сблизился бы с ним до такой степени.

Баррель — мера объема жидкостей, а также нефти и пр. 119, 24 л — обычный и 158,76 — нефтяной.

Галлон — 4,54 л

Дюйм — 2,54 см

Морская миля — 1852–1854 м

Фунт — 453 г

Фут — 30,48 см

Анкер — якорь.

Анкерок — бочонок пресной воды.

Бакштаг — курс судна, когда ветер дует под углом до 170 градусов в корму.

Банка — сиденье на шлюпке; мель.

Бейдевинд — курс судна, при котором ветер дует в борт под углом до 80 градусов.

Бак — часть верхней палубы судна, обычно над кубриком.

Бизань — основной косой парус на задней мачте.

Битенги — деревянные (в настоящее время — металлические) тумбы для крепления и наматывания троса.

Брашпиль — лебедка, ворот для подъема парусов или якоря.

Бушприт — прямой или косой брус в передней части судна, к которому крепятся углы кливеров (парусов).

Ванты — снасти крепления, кольца и тросы, идущие наклонно от мачты к бортам, иногда с веревочными ступенями.

Верп — малый якорь.

Выносить на ветер — перемещать парус на подветренный борт.

Галс — курс судна, правый или левый, в зависимости от направления ветра.

Галфвинд — курс судна, согласуемый с ветром, дующим в борт, иногда под тем или иным градусом.

Гафель — брус, упирающийся в мачту под углом и служащий для подъема паруса.

Гафель-гардель — приспособление для подъема переднего конца бруса.

Гиф — горизонтальный брус мачты, к которому крепится конец нижнего паруса.

Гитовы — приспособления (снасти) для подтягивания нижней части паруса вверх — для уменьшения его площади (парусности).

Грот-мачта — серединная мачта, часто самая высокая.

Дирик-фал — канат, которым поднимают гафель.

Кат-балка — устройство для подъема якоря на палубу.

Кливер — один из косых парусов на передней части судна.

Клюз — отверстие в борту для спуска якоря.

Комингс — высокий круглый бортик, предохраняющий люк от попадания в него воды.

Кафель-нагель — стержень, вставленный в кольцо на мачте для крепления снасти.

Лаг — прибор для измерения скорости судна или его пути.

Лаглинь — веревка, удерживающая лаг.

Линь — тонкий трос.

Лопарь — веревка, продетая через блоки талей.

Лючина — доска крышки люка.

Марсели — нижние прямые паруса.

Марсовые — моряки, работающие на парусах.

Найтовы — тросовые крепления.

Обводы — конфигурация судна, его фигурный периметр.

Оверштаг — поворот против ветра, сложный маневр и нелегкий курс.

Остойчивость — по сути, устойчивость судна, его способность занять прежнее положение после наклона.

Планшир — деревянная окантовка судна или фальшборт, иногда с поручнями.

Полубак — площадка на палубе, на носу судна.

Рангоут — приспособления для крепления и регулирования площади парусов.

Реи — поперечные брусья, подвешенные к мачтам для крепления прямых парусов.

Риф — здесь инструмент уменьшения площади паруса, подвязывание его с помощью рифштертов. Отсюда — «брать рифы».

Рубка — надстройка на мостике или верхней палубе.

Румпель — рычаг на рулевом колесе, облегчающий поворот последнего.

Салинг — крестовина на мачте, служащая для крепления снасти.

Свайка — нечто вроде шила — для работы с тросами и для починки парусов.

Стаксель — один из передних парусов на фок-мачте.

Стеньга — продолжение мачты, служащее для крепления паруса.