— Ох, Варвара, что же ты такая язва!
— Какая есть.
— Ладно читай дальше. Не буду мешать тебе.
Я находился в другой комнате, когда Варвара наконец — то закончив просматривать тетради позвала меня.
— Слушаю тебя — сказал я выйдя на её зов.
— Андрюша, — но это же… произнесла Варвара указав мне на лежащие возле неё тетради.
— Что это же? Сенсация, бомба? Что ещё?
— Я не о том. Неужели это нельзя никак предотвратить? Ты уверен, что всё это произойдёт в действительности?
— Ну полной уверенности у меня конечно же нет, уж слишком необычны все те обстоятельства в которых я оказался, но думаю, что вероятность того, что написанное в этих тетрадях будет иметь место в действительности выше девяноста процентов.
— И ты вот так спокойно говоришь об этом⁈
— Ну не совсем спокойно, хотя конечно не следует забывать того, что лично для меня все эти события уже произошли. А ты, как я понимаю, желаешь предотвратить их? Я не ошибся?
— Ну да. Мне хотелось бы хоть как -то попытаться предотвратить их. Как я поняла в результате всего этого,- и Варвара помахала в воздухе тетрадью,- у вас началась совсем не сладкая жизнь! Неужели ты сам не хотел бы, что -то изменить?
— Ну не сладкой она была главным образом в девяностые годы. К тому времени из которого я прибыл сюда, всё как- то более или менее утряслось. Жить стало получше, а кое — в чём если сравнивать с этим временем даже значительно лучше. И потом как ты собираешься предотвращать грядущие события? Твои предложения.
Варвара нахмурила лоб, и помолчав немного сказала:
— Наверное можно попытаться как -то оповестить тех кто наверху. Оповестить о том, что ждёт страну в ближайшее десятилетие.
— Мудрая мысль! А позволь узнать как ты собираешься сделать это? Путём рассылок анонимок в разные инстанции, как я полагаю? В ЦК КПСС,КГБ и куда там ещё. Или у тебя есть доступ прямо в Политбюро?
— Нет. Такого доступа у меня нет. Но можно всё же как — то попытаться.
— И они прочтя твои анонимки сразу же тебе поверят? Как ты думаешь? Не забывай, что сейчас не только внутри страны, но и во всём мире СССР производит впечатление несокрушимой твердыни. С массой проблем внутри, но тем не менее твердыни. А тут вдруг появляешься ты вся из себя красивая и начинаешь заявлять во всеуслышание, что этой твердыне осталось существовать всего тринадцать лет. Как полагаешь куда отправят тебя, когда найдут?
— Не знаю, — с упрямством в голосе произнесла Варвара,- не знаю, повторила она с таким же упрямством,- может быть после того, как меня найдут я окажусь в тюрьме или в сумасшедшем доме, но по крайней мере я буду знать, что хотя бы попыталась, что -то сделать. Может быть у того кто на верху, хоть у кого -то и щёлкнет, что -то в голове. Пусть и не сразу. А потом когда сами события начнут подтверждать мою правоту они может быть и вспомнят о моих предупреждениях.
— Кстати надо ещё, что бы хоть кто — нибудь на этом самом верху прочёл твои послания, а то не исключено, что они окажутся в корзине для мусора. Сочтут их на опус очередного сумасшедшего и отправят туда. Но дело даже не в этом. Какие такие меры по — твоему надо будет предпринять, что бы все этого не произошло?
— Ну не знаю. Наверное те кто наверху найдут такие меры. Когда получат эти предупреждения.
— Найдут? А ты уверена в этом? А, что им мешает найти их сейчас? Наверное те кто входит в состав Политбюро обладают всей полнотой информации о всём, что происходит в стране? И какие такие меры нужно предпринять, что бы спасти СССР? Не думаешь ли ты, что для этого будет достаточно заменить наверху нескольких лиц? И даже если это произойдёт, где гарантия того, что эти новые лица справятся с задачей лучше чем те которые будут править страной всего через несколько лет? Да этих самых лиц ещё и найти надо! А не боишься ли ты того, что они в результате всего сделают ещё хуже чем это будет в той версии истории из которую довелось наблюдать мне? Пусть не сразу, но хуже?
В общем мы разговаривали таким образом некоторое время и в конце концов Варвара нехотя, но начала признавать мою правоту. Главным образом она не видела оптимального способа доставки информации о ближайшем будущем страны тем людям которые принимали и приводили в жизнь непосредственные решения в сфере политики и экономики. А не имея такого канала ведущего непосредственно на самый верх СССР было бы полной нелепостью затевать, что — либо. Тем более, что записи моего дяди носили довольно неполный характер, а сам я далеко не так, как хотелось бы, знал историю последних лет СССР.
Но тем более Варвара ухватилась за довольно подробные записи о громких преступлениях в позднем СССР, которые сделал мой дядя. Видимо здесь сказалось его увлечение темой советской криминальной историей.
— По крайней мере хотя бы здесь мы должны попытаться сделать что -то. Я посмотрела эти записи. Ужас! Особенно, что касается этих самых серийных убийц. Никогда бы не подумала, что эта гадость водится у нас! А тут! Ты посмотри — десятки жертв. Женщины, маленькие дети! И как эти изверги их убивали! Кровь стынет в жилах. А главное это всего несколько человек. И за их преступления будут к тому же осуждены невиновные.
— Ну не все из них ещё начали свой путь, хотя ты права. Попытаться сделать хоть что — то надо!
— Не попытаться! А сделать!
— И, что ты намерена предпринять? Опять письма?
— Да хотя бы и так. Раз нет возможности непосредственно предотвратить готовящиеся преступления. Как это сделали мы в случае с Надей.
Я с сомнением покачал головой на всё это.
— Не знаю. По моему все эти письма очень сомнительное предприятие. Оно вызывает у меня очень большое сомнение. Если бы так легко можно было предотвратить всё плохое.
— Хорошо! Что предлагаешь ты?
— Да ничего я не предлагаю. Не предлагаю потому, что ничего лучшего мне в голову не приходит.
— Ну вот видишь! Тебе ничего не приходит в голову, а тем не менее ты критикуешь всё то, что предлагаю я!
— Я не критикую, Варюх. Я сам думаю, как сделать лучше. Но увы, идеального решения тут видимо нет и не предвидеться. Слишком уж всё необычно. Как говорят — в литературе подобные случаи не описывались.
Остаток вечера я рассказывал Варваре о том, как мне жилось в двадцать первом веке. О всех тех технических и не только технических новшествах, что изменили жизнь людей по сравнению с 1978 годом. В том числе я рассказал об интернете, мобильной связи и всём том подобном, что ещё полностью ( ну или почти полностью) отсутствовало сейчас здесь.
Оказалось, что в детстве Варвара читала много фантастики и поэтому не сказать, что бы мои рассказы о ближайшем будущем и его технических новинках как -то сильно поразили её. Оказывается многие писатели — фантасты в той или иной форме предсказывали всё это на страницах своих произведений. Мне было трудно, сказать что — либо на это, поскольку я читал фантастику довольно нерегулярно и куда меньше чем Варвара, хотя как раз в моё время возможностей для этого было значительно больше.
— Знаешь,- сказал я ей в заключение,- я конечно понимаю почему тебе не хочется, что бы рушилась та жизнь которой ты, да пожалуй и вся страна живёт сейчас. И это несмотря на все те недостатки, что присущи ей и о которых ты сама прекрасно знаешь. Я об этой жизни вплоть до самого недавнего времени имел самое отдалённое представление. Из своего жизненного опыта я мог только вспомнить, да и то довольно смутно пустые прилавки в магазинах, в конце правления Горбачёва. А потом были девяностые которые многие проклинают и наверное поделом, но это было моё детство. А детство оно по определению плохим не бывает. Правда оказавшись уже здесь, в 1978 году, я воочию убедился и во всех плюсах и во всех минусах советской жизни. А они — эти плюсы имеются и их немало. Многое здесь меня вообще поразило до глубины души. В хорошем конечно смысле. Но с другой стороны жизнь приучила меня смотреть на окружающую действительность без розовых очков. И я прекрасно вижу, всё, что произойдёт позже, через какие -то десять с небольшим лет вызревает уже здесь и сейчас. Причём вызревает совсем не в малом количестве.
