Элиана отвернулась к окну.

За стеклом серел рассвет. Ночь, в которой её развели, обвинили, вернули голос и снова подставили, наконец заканчивалась. Но день не обещал отдыха.

— Да, — сказала она. — Дал.

Он не стал просить прощения.

Правильно.

Прощение сейчас было бы ещё одной попыткой взять у неё то, что она не готова отдавать.

— Браслет, — сказал он после паузы. — Я должен понять, что с ним сделали.

— Не здесь.

— Где?

Элиана посмотрела на служителей Палаты, на коридор, на лестницу, по которой могли спуститься новые родственники, новые свидетели, новые слухи.

— В малой комнате архива Палаты. Не Вейров. Не твоего дома. Там, где стены записывают не родовые разговоры, а клятвенные следы.

Он кивнул.

— Я распоряжусь…

Она подняла бровь.

Рейнар остановился.

Вдохнул.

— Я подам запрос.

— Лучше.

Малая комната архива Палаты встретила их спустя час сухим светом, узким столом и зеркальной пластиной для чтения брачных предметов. Орвин уже ждал там. Вид у него был такой, будто за этот час он успел поспорить с половиной Палаты и мысленно похоронить вторую половину.

— Вы оба выглядите отвратительно, — сказал он вместо приветствия.

— Взаимно, — ответила Элиана.

Старый магистр хмыкнул.

— Значит, жива.

Рейнар положил на стол официальный запрос.

— Мне сказали, вы получили копию формулы проверки.

— Вам сказали лишнее.

— Получили?

— Частично.

— Орвин, — тихо сказала Элиана.

Магистр посмотрел на неё, потом на футляр в её руках.

— Это браслет?

Она кивнула.

Юмор исчез с его лица сразу.

Элиана развернула свёрток. Золотой брачный браслет лег на зеркальную пластину. В ясном свете Палаты он выглядел ещё более неправильным: слишком целый, слишком ровный, словно трещину не починили, а заставили забыть, что она была.

Орвин наклонился.

— Когда ты его сняла?

— В день развода. После того как печать вытолкнула меня из круга.

— Где оставила?

— В нижнем архиве Вейров.

— Кто имел доступ?

Элиана посмотрела на Рейнара.

Он ответил сам:

— Формально — управляющий, два архивных служителя, я и глава охраны. После полуночи доступ Элианы должен был быть закрыт.

— А Селеста?

Рейнар помолчал.

— В нижнее крыло она права не имела.

— Это не ответ, — сказал Орвин.

Рейнар сжал челюсть.

— Не должна была иметь.

Элиана отметила эту поправку.

Не должна.

В сегодняшнем деле это значило почти ничего.

Орвин взял считывающую пластину и провёл над браслетом. Золото не отозвалось. Тогда он изменил угол, произнёс короткую формулу раскрытия трещин, и внутри браслета вспыхнула тёмно-синяя линия.

Рейнар резко подался вперёд.

— Это тот же след.

— Похожий, — поправила Элиана.

— Тот же, — сказал Орвин. — Но вплетён иначе.

Он не касался браслета, только водил пластиной выше и ниже. Линия стала ярче, затем разделилась на два тонких луча. Один уходил в место старой трещины. Второй — к внутренней стороне браслета, туда, где раньше была выгравирована брачная формула Элианы и Рейнара.

Элиана почувствовала, как пальцы холодеют.

— Его вплели в нашу формулу.

— Не полностью, — сказал Орвин. — Поверх. Как приманку.

Рейнар поднял взгляд.

— Объясните.

Старый магистр не стал язвить. Значит, дело было хуже, чем Элиана думала.

— Браслет восстановили не для памяти и не для угрозы. В него внесли фрагмент чужого живого следа. Если бы браслет оказался рядом с вами в момент повреждения родовой печати или сбоя брачного круга, считывание показало бы вмешательство Элианы в вашу клятвенную структуру.

— То есть…

Элиана закончила за него:

— Если с тобой или родовым контуром Вейров что-то случится, браслет покажет, что виновата я.

Тишина стала тяжёлой.

Рейнар смотрел на браслет так, будто тот был не золотой вещью, а тонкой удавкой, которую уже почти затянули на чужом горле.

На её горле.

— Но зачем отправлять его тебе? — спросил он. — Если это ловушка, им было бы выгоднее спрятать браслет у тебя без предупреждения.

— Нет, — сказала Элиана, глядя на карточку. — Им нужно, чтобы я его нашла. Чтобы я испугалась. Чтобы начала прятать, переносить, вскрывать, возможно — пытаться очистить. Тогда на нём остались бы мои свежие следы. Сейчас их нет.

Орвин кивнул.

— Верно.

Рейнар очень медленно перевёл взгляд на неё.

— Ты не коснулась его руками?

— Я не так безрассудна, как тебе было удобно думать.

Он принял это молча.

Элиана смотрела на браслет и пыталась не думать о том, как странно видеть собственный брачный знак превращённым в чужое орудие. Будто кто-то не просто разрушил её прошлое, а теперь пытался заставить его свидетельствовать против неё.

Селеста била точно.

Не по сердцу.

По документам.

По следам.

По тому, что Палата признает, а люди потом назовут правдой.

— Кто мог восстановить браслет? — спросила Элиана.