Посреди нашей маленькой комнаты, напротив старого, выцветшего дивана, стоял Кирилл.

Бывший муж ждал нас.

Он был одет всё в тот же дорогой, тёмный костюм, но его пиджак был расстегнут. За его спиной, как два столба, стояли двое его телохранителей — огромные, безликие мужчины.

У ног Кирилла лежали два чемодана. Один — мой, старый, тканевый. Второй, поменьше, — Алисин, с рисунком единорога. Чемоданы были полны. Кто-то уже собрал наши вещи.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Он не просто знал адрес. Он посмел проникнуть в дом.

— Сюрприз, Настенька, — произнес он, и в его голосе не было ни тепла, ни насмешки. Только холодная, абсолютная власть. Он даже не потрудился обернуться к охранникам. Он смотрел только на меня, как хищник на загнанную жертву.

Алиса, почувствовав напряжение, спряталась за мои ноги, но её любопытный взгляд всё равно изучал незнакомого мужчину.

— Как ты… Как ты нашёл нас⁈ — хрипло выдохнула.

— Это несложно, когда у тебя есть деньги и связи, — он сделал шаг, сокращая расстояние, и я почувствовала, как моё тело напряглось, готовое к борьбе. — Уволена, Емельянова. А теперь слушай меня внимательно, потому что я не собираюсь повторять, — он перешёл на жёсткий ультиматум и мой сердце понеслось вскачь от дурного предсчувствия.

— Ты никуда не сбежишь. Твои попытки убежать с работы были милыми, но бессмысленными.

Кирилл указал на чемоданы.

— Твои вещи собраны. Эти двое, — он кивнул на охрану, — сопроводят вас до порога моего дома, даже если ты будешь вырываться. Ты поймёшь, что значит быть моей собственностью. Ты будешь моей личной помощницей. С проживанием в моём доме. — он произнес это последнее слово с намёком на его богатство, на которое я так долго плевала.

— Нет! — я твердо посмотрела на него. — Я не соглашусь на это, Бровинский! Не вернусь в золотую клетку. И ты не заберёшь Алису, я вызову полицию! Ты врываешься в мой дом, уходи!

— Полицию? — он холодно усмехнулся. В его глазах не было ни капли прежнего Кирилла. Только сталь. — Дерзай, Настя. Я скажу, что ты — моя жена, которая сбежала четыре года назад, украв у меня ребёнка. Я расскажу всем о твоей измене, которую ты сама мне подтвердила!

Он нагнулся, чтобы его голос стал тихим и ядовитым, обращённым только ко мне.

— Я уничтожу твою репутацию. В суде я докажу, что ты неадекватная мать, которая прячет ребёнка, и погрязла в кредитах. Я смогу, Настя. Раздавлю тебя и лишу родительских прав. Или…

Его взгляд переместился на Алису, которая, чувствуя всю эту ужасную энергетику, прижалась к моей юбке, искоса поглядывая на большого, страшного дядю.

— Или ты работаешь на меня. Ты будешь жить под моей крышей, работать под моим контролем. И главное — ты будешь рядом с дочерью.

Бывший муж знал, куда бить. В защиту ребёнка.

Мой взгляд упал на испуганное, дрожащее личико Алисы. Если он начнёт эту войну, у меня нет шансов. Он заберёт её. Он уничтожит меня. Я не имела права рисковать.

— Хорошо, — моё слово прозвучало как приговор. — Я согласна. Но ты не смеешь подходить к ней…

— Условия буду ставить я, Настя, — перебил он, и в его глазах вспыхнул огонёк триумфа. — Не ты.

Бровинский хлопнул в ладоши, и его телохранители тут же подхватили наши чемоданы.

— Мы едем. — Он кивнул на дверь. — Сейчас.

Я взяла Алису на руки. Мой ребёнок — она моя цель, моя бесконечная любовь. Посмотрела на Кирилла, прямо ему в глаза.

Он забирал нас силой своей власти и богатства, возвращая меня в золотую клетку. Но на этот раз я не была той наивной дурочкой.

Нет! Я была матерью. И я сделаю всё, чтобы этот зверь не отобрал моего ребёнка.

Мерседес цвета вороньего крыла бесшумно скользил по асфальту загородного шоссе. Я сидела, прижимая Алису к себе, и смотрела на проплывающие мимо, нереально красивые пейзажи. Каждая минута этого пути была пропитана ощущением безысходности.

Я ехала в тюрьму, а не в дом бывшего мужа.

Кирилл сидел спереди, разговаривая по телефону. Он говорил тихо, но каждое слово, доносящееся из передней части салона, звучало как приказ.

— … Да, все активы переведены. Начнем аудит с завтрашнего дня. И Виктора из моего поля зрения убрать. Он мне здесь не нужен.

Я вздрогнула. Виктор — бывший директор нашего филиала, хороший человек. Кирилл уничтожал всех, кто попадал под его горячую руку. И я теперь была в его руках.

Мы въехали на территорию, которую я помнила. Роскошный, современный особняк, который раньше был нашим «загородным гнёздышком». Теперь это казалось монументальной, холодной крепостью.

Нас высадили у дверей. Телохранители бесстрастно выгрузили наши убогие чемоданы рядом с мраморным крыльцом.

— Настенька, ты будешь жить в гостевом флигеле, — Кирилл вышел из машины. Он стоял, опершись на дверь, и смотрел на меня с высоты своего превосходства. — Это два этажа с отдельным входом и всем необходимым. Алиса будет в безопасности. Ты же, дорогая, будешь в моём распоряжении круглосуточно. Ты — мой личный ассистент. Ни шагу без моего ведома.

Я поставила Алису на землю, которая тут же принялась изучать огромную, идеально подстриженную лужайку.

— Это называется заложничество, Кирилл, — прошептала я, чувствуя, как ненависть душит меня.

— Называй как хочешь. Я называю это… возврат собственности, — он улыбнулся ледяной, нечеловеческой улыбкой. — Твоя ложь стоила мне четырех лет. Возможно. — Он окинул взглядом Алису.

— Теперь ты будешь платить.

Нас проводили во флигель. Роскошь била в глаза — итальянская мебель, свежий ремонт, огромные панорамные окна. Золотая клетка. Всё кричало о богатстве и о том, что я здесь всего лишь заложница. Меня трясло.

Весь остаток дня Кирилл держал дистанцию. Он не заходил во флигель. Он прислал мне по электронной почте список дел, растянутый на три страницы, и требование быть в его кабинете ровно в семь утра. Он относился ко мне как к очень дорогому, но бесполезному предмету интерьера.

Я уложила Алису спать. Она была возбуждена и напугана.

— Мама, а это кто такой, тот дядя? — спросила она, когда я накрывала её одеялом.

— Это… это мой начальник, солнышко. Он очень строгий. И очень занятой, — я гладила её по волосам, пытаясь отогнать эту ужасную правду.

— Он похож на папу-космонавта, — пробормотала Алиса, засыпая же уснула. — Только глаза злые.

Слова ребёнка меня подкосили. Она почувствовала. Конечно, почувствовала. Она же его дочь.

Я вышла из флигеля, чтобы просто подышать воздухом. Особняк сиял светом. Я подошла к окну и увидела его.

Кирилл стоял у панорамного окна своей гостиной, один. Он держал в руках бокал. Он не пил. Он просто смотрел в ночь. Или… нет.

Он смотрел на флигель. На моё окно.

— Мамочка! — тоненький голос разнёсся в ночной тишине.

Кирилл, словно почувствовал крик Алисы в гостиной, вздрогнул. Он мгновенно отвернулся от окна, как будто его поймали на чём-то постыдном, но тут же, не выдержав, снова повернулся. Он смотрел на Алису, которая тоже подошла к окну, а потом пропал. Отошел от окна напротив.

Я с облегчением вздохнула.

— Пора спать, солнышко… — но тут послышался требовательный стук в дверь. Не спрашивая разрешения, он открыл дверь.

Алиса, увидев большую фигуру едва знакомого дяди, Тихо спросила, не отводя от него взгляд. Бесстрашная копия его самого.

— Дядя! А вы, космонавт? — её голос прозвучал наивно и чисто.

Он замер. Я видела, как он сжал кулак. Его дыхание, наверное, сбилось.

Он не отвечал. Он просто стоял и смотрел на неё, как на чудо, которое он не смеет тронуть. Как на живое доказательство моей лжи и своей униженной гордости.

Алиса, не получив ответа, обиделась и надула губы.

— Вы злой, — заявила она и, повернувшись, пошла обратно к кровати, вскорабкиваясь маленькими ручками на высокую кровать.

В этот момент я выскочила и подхватила её на руки.