Хватаюсь за каждый дополнительный проект, за каждую возможность подработать, потому что мой «чистый лист» был далеко не чистым.

Чтобы выжить после ухода от Кирилла, чтобы обеспечить себе и ребёнку сносное жильё и не протягивать руку, я набрала кредитов.

Много кредитов.

Развод, рождение Алисы, первые полгода без работы, аренда квартиры в неприметном районе — всё это требовало денег. Денег, которые я ненавидела, но без которых не могла обойтись.

Поэтому мой мир — это утренняя суета, пробки, детский сад, а главное — работа в региональном филиале крупной, но скучной строительной компании «Горизонт».

Я — ведущий специалист отдела закупок. Звучит солидно, но на деле — это бесконечные отчёты, переговоры и борьба за каждую копейку.

Просто научилась быть сильной. Выживать.

Во мне, наконец, появился характер.

И плевать на слёзы в подушку, каждую ночь. Плевать на стертые до кровяных мозолей ноги. У меня есть мой ребёнок. Это всё, что нужно.

Единственный яркий цвет в моей жизни — Алиса. Моя дочь. Мой воздух.

— Мамочка, почему котик не хочет кушать кашу? — раздался тоненький, звонкий голосок.

Я повернулась к нашему старому обеденному столу.

Алиса, в ярко-красном платьице, сосредоточенно кормила пластмассового кота манной кашей, которую сама же не доела. Ей четыре года, и она — миниатюрная копия своего отца.

Это было моим ежедневным, ножом по сердцу, напоминанием. Те же густые тёмные волосы, что у Кирилла. Тот же упрямый изгиб тонких бровей.

А главное — эти глаза. Серые, стальные, невероятно взрослые и цепкие. Глаза настоящего владельца, бизнесмена. Его глаза. Я старалась не смотреть в них слишком долго. Каким-бы он не был козлом, я всё ещё любила этого человека.

— Алиса, котики не едят манную кашу, они едят рыбу и сметану, — улыбнулась я, убирая тарелку. — Ты готова? Нам нужно спешить, опоздаем в сад. Мне сегодня нельзя опаздывать, совсем.

— А папа нас сегодня отвезёт? — спросила Алиса с детской непосредственностью.

Моё сердце сжалось до маленького беззащитного комочка.

— Ты же знаешь, солнышко. Папа у нас космонавт. Он улетел очень далеко, чтобы строить там лунные города. И он очень-очень занят. Но он нас любит, понимаешь?

Лгать ребёнку тяжело, но это была единственная легенда. Первое, что пришло на ум, когда она задала этот вопрос, и я придерживалась этого.

— Когда он прилетит уже? — она надула губки.

— Скоро. А сейчас — бегом одеваться!

Я быстро собралась. Строгая тёмная юбка, белая блузка, сегодня мне нужно выглядеть безупречно, как и всегда. Я ведь не просто работаю, чтобы жить, работаю, чтобы закрыть долги. И увольнение сейчас — это катастрофа.

Оставив Алису в саду и поцеловав её в веселый румянец на щеках, я поехала на работу. Сегодняшний день должен был стать финалом всех моих страхов.

Едва я вошла в офис, меня перехватила Марина, моя коллега, с глазами, выдающими целую тонну служебных сплетен. Интуиция меня не подвела.

— Настя! Ты слышала⁈ Это не слухи! Это правда! — сразу оправдалась она.

— Что правда, Марин? Снова повысили цены на цемент? — попыталась отшутиться я, направляясь к своему кабинету.

— Хуже! Нас купили! «Горизонт» купила «Строй-Империя»!

Я остановилась, как вкопанная. «Строй-Империя»…

Это название ударило меня, как ток. Я знала эту корпорацию. Ещё бы! Четыре года назад это была только крупная фирма. А сегодня — это строительный гигант, монополист на рынке, захвативший половину страны.

И я знала, кто стоит во главе этой империи.

Кирилл.

Мой подбородок дрогнул. Четыре года я бежала. Четыре года я пряталась, меняла города, номера телефонов.

Я выбрала самую неприметную, самую серую компанию в самой скучной области.

— И… что это значит? — мой голос был сухим, чужим.

— Что значит? Жопа! — Марина понизила голос до конспиративного шёпота. — Владелец едет! Сам! Говорят, он сегодня прилетает, чтобы лично оценить наши активы и провести чистку кадров. Слышала, какой он деспот? Он вышвыривает людей за малейшую провинность! Настя, мы должны держаться! Он не прощает ошибок.

Я оперлась рукой о косяк двери. Если я потеряю эту работу, я потеряю крышу над головой. Мои кредиты. Моя дочь… Господи…

— Когда? — только одно слово я и смогла выдавить.

— Завтра утром, с утра пораньше! Приказывают всем быть в идеальном виде!

Я слушала её, но не сылшала. «Завтра утром» он будет здесь. В этих стенах.

Четыре года я жила в страхе, что он узнает. Что поймёт, что я солгала. Что увидит Алису и узнает в ней себя. Держала оборону, и вот, бывший сам, как ураган, врывается в мою тщательно построенную, хрупкую крепость.

Я села за стол. Внутри меня всё заледенело. Властный, богатый, одержимый… Кирилл.

Он не отступит. Он придёт. И если он увидит свою дочь…

Моя ладонь легла на стол, сжимаясь в кулак. Я была готова к этому. Я должна быть сильной. Должна защитить Алису. Какой бы ни была цена.

Кирилл едет.

Завтра начнётся новая война. Война, в которой я должна победить, чтобы сохранить свою жизнь, свою свободу и своего ребёнка.

Я не могу позволить ему увидеть Алису. И я должна сделать всё, чтобы он не узнал меня.

Тот самый день. Стрелки на настенных часах ползли мучительно медленно.

Девять утра. Официальное время начала инспекции. Я сидела за своим столом в идеально отглаженной белой блузке и строгой тёмной юбке, не позволяя себе ни малейшего движения. Я должна быть серой мышкой. Эффективным, но незаметным винтиком.

Если он не узнает меня, у меня будет шанс.

Я сбросила пять килограммов, сменила причёску, перестала носить яркую одежду, которую он когда-то так любил. Но самое главное: я изменила взгляд. В нём больше не было той наивной, безусловной любви.

Только холодная решимость и усталость.

Мой кабинет, как ведущего специалиста, находился в самом конце длинного, скучного коридора. В идеале, он должен пройти мимо.

Под столом, чтобы никто не заметил, я скрестила пальцы. На столе, справа от монитора, стояла маленькая, серебряная рамка. Фотография Алисы. Я не смогла убрать её. Это было моё единственное напоминание о том, ради кого я держусь.

Придвинула её вплотную к стопке отчётов, надеясь, что папки прикроют её от случайного взгляда.

Тишина в офисе стояла такая, что можно было слышать, как работает кондиционер. И вдруг — она нарушилась. Топот десятков ног, строгий, военный шаг, которого никогда не было в нашем сонном филиале. И голоса.

Громкие, уверенные, не допускающие возражений.

— Господин Бровинский, начнём с отдела продаж, или сразу на производство? — голос одного из его помощников, тонкий и подобострастный.

Я втянула воздух, и он застрял в горле. Кирилл Бровинский. Он здесь.

Сжала руки в кулаки. Я буду смотреть в свой монитор, читать свои цифры. Я — Анастасия Емельянова, специалист по закупкам. И вот уж точно давно не ЕГО Настя.

Шум приближался. Слышались короткие, отрывистые приказы, не терпящие обсуждения.

— Начнём с закупок. Мне нужны люди, которые умеют считать, а не воровать. Кто там у вас за ведущего? — этот голос… Четыре года. Четыре года я не слышала этого низкого, властного, глубокого тембра, от которого моё сердце замирало от счастья даже сейчас.

Он стал жестче. Циничнее. Даже его голос, казалось, оброс стальной бронёй.

Дверь моего кабинета резко распахнулась. Я не подняла глаз. Продолжала смотреть в экран.

— Ведущий специалист отдела закупок, Анастасия Емельянова, господин Бровинский, — доложил наш бледный директор, стоящий за спиной Кирилла, как провинившийся школьник.

Я почувствовала Его присутствие. Холодный, тяжёлый, обжигающий взгляд. Я знала, что он смотрит на меня.

— Анастасия, — произнёс он. — Поднимите голову.

Я медленно подняла глаза. И наши взгляды встретились.

Он выглядел ещё более внушительно. Его костюм, сшитый, очевидно, по спецзаказу, сидел безупречно. На его лице не было ни одной лишней морщины, ни одного намёка на мягкость.