— Мама? Папа?

Голос потонул в гуще тумана.

— Назад! — прогрохотало отовсюду. — Рано!

Передо мной выросла разноцветная стена, мост изогнулся, стал противно скользким, я шлёпнулась и покатилась вниз, туда, в чёрную пропасть.

Летела, летела, переворачивалась в пространстве и опять летела. Время замерло.

Шмяк! Это я упала на что-то мягкое. Мир моментально наполнился звуками, запахами и голосами.

— Гэть видселя! — жизнеутверждающе гнала кого-то бабуля. — Нечего тута воздух пользовать, и так лекарствами навоняли, — дышати нечем! Чисто в аптеке сидимо. А вид тебе гадостью якийсь несёт. Фу!

— Это оружейная смазка. Я только посижу чуть-чуть! — шептал кто-то горячо.

— Неча, неча, опосля посидишь! Якщо не поседеешь. Иди-иди, не мешайси пид ногами.

Значит, я живая. Не знаю — радоваться или нет. Нашли бы меня пораньше, ничего бы не было. И горло… Ой. Воспоминания нахлынули лавиной. Я захлебнулась от эмоций и судорожно дёрнула рукой. Очень хотелось ощупать шею и убедиться, что шрам не очень уродливый. Но сил хватило только на робкое поползновение.

— Кимушка, детка, — радостно застрекотала бабуля. — Очнулась, слава тебе, господи. А я вже нервами изошлася вся.

С трудом приоткрыла глаза.

— Пить, — прохрипела раскалённым горлом.

— Зараз, касаточка!

Судя по звуку, баба Люда спрыгнула на пол и пометелила за водой. Однако вместо воды в комнате возникла Малуша. Именно она и принесла стакан с голубовато-зелёной жидкостью и трубочкой. Домовушка поставила стакан на тумбочку, помогла мне принять полусидячее положение и только тогда поднесла к губам живительную влагу.

— Пей, детка, это поможет. И боль снимет, и жажду утолит. Похудела-то как! Одни глазищи остались! — причитала она, подпихивая одной ручкой подушку, а другой держа стакан.

На вкус жидкость была мятная и сладковатая. Я осушила весь стакан и снова впала в полусон, где периодически слышала чьи-то голоса. А потом провалилась в чёрное небытиё.

Вынырнула оттуда резко. И сразу чуть не застонала от дикого голода. Распахнув глаза, на этот раз довольно бодро, обнаружила себя в своей комнате в резиденции Леди Судьбы. Баба Люда мирно дремала в ногах. Желудок снова завёл скорбную арию.

— Не-не, — сонно пробормотал хомяк, — я не сплю, я просто медленно моргаю.

Помимо внутреннего солиста меня сгоняли с кровати естественные надобности. Стараясь не разбудить бабулю, сползла на пол и, держась за стеночку, поковыляла в уборную. Посетив её, убедилась, — жизнь налаживается.

— Ты куды ходила? — набросилась на меня баба Люда. — Я з тобою поседею раньше времени! Не-е-ет, трэба срочно тебя замуж вытовкнуть. Нехай муж тебе караулит. А я на пенсию пиду.

— Ба, — попыталась успокоить её я. — А у нас покушать есть что?

— Таблетки! И зелья! — огрызнулась бабуля, пыхтя, как сердитый ёжик.

— А таблетки от голода есть?

— Здеся есть усё! Як в Греции!

— А как называются-то хоть?

И правда, сколько уже зелий перепила, а названия не знаю.

— Котлетки паровые! — возвестила довольная Малуша. Она стояла в дверях и торжественно держала тарелку с горой маленьких мясных шариков.

Мы с бабулей переглянулись и рассмеялись.

— Ой, не можу! — каталась по полу баба Люда. — Таблетки вид голоду пид названьем «котлетки паровые»!

— А что! В самый раз! — хихикала я. — Самые действенные таблетки! Главное, передозировка не грозит.

Малуша с непониманием взирала на хохочущих нас, потом решительно поставила тарелку на тумбочку, упёрла руки в боки и заявила:

— Цыть! Больным положено диетическое питание! При чём тут таблетки? Да от моих котлеток тебе враз полегчает.

Мы с бабулей прыснули ещё громче. Просмеявшись, бабуля объяснила, что к чему, а я накинулась на котлеты. Они как-то быстро закончились. Вот только что была целая гора и вот уже с тоской взираю на пустую фарфоровую тару.

— Вкусно? — умилилась Малуша.

— Не знаю, не распробовала, — зевнула я.

Домовушка оторопела.

— Как это?

— А я их не жевала, — пробормотала уже в полусне.

Сон сморил мгновенно и цепко держал в мягких рукавицах. Я даже не слышала, как приходил целитель. Это потом бабуля всё рассказала. Он всё удивлялся, что процесс выздоровления идёт так быстро. По мне — так наоборот медленно. Уже вторые сутки валяюсь.

В следующий раз причина побудки повторилась. И утренний маршрут тоже. Только бабуля теперь уже вела себя спокойно. А вот у меня на душе спокойно не было. Грызли вопросы. Где Вишна? Что с Варном? Как Дарк? В этой реальности он ведь не знает, что мы с ним родственники по драконам. Хотя… Я ж не совсем Жемчужина, я что-то вроде оборотня стала. Когда к обеду надоело неведение, насмелилась и решила спросить обо всем бабулю.

— Ба, а что вообще было?

— Где? — стриганула она ушами.

— Ну, там, в замке.

— В якому?

— Ну, там, где мне горло перерезали.

— Так немае вже ниякого замку, — махнула бабуля лапками. — Вишна, як тилько побачив, шо ця злыдня тебя по шее полоснула, так весь вспалахнул, як факел. Ужасть! Я такого николи не бачила! А потом ка-а-ак рыкнет, ка-а-ак махнёт рукой! Так вид той гадины ничого и не осталося. Вин до тебе подбиг, а руки свитятся, и цим светом рану и полечив. Ось як свит перестал бити, так я и разглядела, що ниякого шрама нема вже. Шейка чистая, будто и не шмагала кровища. Тилько ты як валялася без памьяти, так и продолжала лежати чуркою. Вишна тоди маленький портал видкрыв, руку туди засунув и вытягнув дохтура, правда, в одних кальсонах. А у самого глазюки так и свитятся, точно як у машин суседа нашего, що вин з Германии пригнав собе, ага, на зарплату директора якогось фонду тилько на таку и настачило. А дохтур окосел маненько, як побачив-то, що вокруг твориться. Вишна його до тебе подволок и сказав, що, якщо вин тебя в чувство не приведёт, то з нього зелья наробить и сам всех вылечит. Дохтур сказав, що у тебе сильно истощение, — хотя яко истощение? Харчувалася ты нормально, даже сверху меры. Ну, ось. И трэба тобе сон, спокой и усиленное харчувание. А потом Вишна руками помахав и замок зник. Ось стояв, а потом — раз! — и нема його! Потом зъявилася хозяйка, та, що тебя сюда притягла, потом вони покричали друг на друга, леди заревела, Вишна помрачнел и всех до кучи перенёс сюды. Тилько тех стражников оставил, якраз королевски стражи прибули. Их Дарк выкликал. Чёрти, как вони тут общаются? Ни телефонив, ни телевизорив, ни интернету, — жуть!

— А Варн?

Тут баба Люда насупилась и пробурчала:

— Да тут вин, в суседней комнати, тож «на усиленном харчувании и спокое», — тьфу ты, — она в сердцах плюнула. — Нехристь окаянна.

— Ба, он не виноват. Даже сбежать помог.

— Погано помог! — окрысилась бабуля. — Помогальщик хренов.

Она соскочила и принялась наматывать круги по комнате. На одном из таких променадов натолкнулась на Дарка. Тот по-шпионски открыл дверь и потихоньку, задом, просачивался внутрь. Передом наблюдал за коридором.

— Ще один кавалер! — возмутилась бабуля. — Заходь тиxo, гoвopи чeткo, прocи мaлo, йди швыдко. Нам спокой нужон.

— Я на минуточку, — принялся оправдываться молодой граф, затем посмотрел на меня и расплылся в улыбке чеширского кота: — Привет, сестрёнка-драконёнка!

Сердце сделало кульбит и застряло в горле.

— Ты знаешь? Откуда?

— А то! — он по-хозяйски подвинул единственный стул, уселся и довольно пояснил: — Мне Мрак всё рассказал сразу после потасовки. Слушай, это так здорово! У тебя дракошка такая лапочка, так и хочется потискать!

— Я зараз тоби «потискаю»! — тут же встала на охрану нравственности баба Люда. — Все твои фаберже порасколупую!

— Да я уже понял, — неожиданно скис Дарк. — Имел с Вишной серьёзную беседу.

— И як? — в мгновение ока сменила грозность на любопытство бабуля. Она всегда испытывала неуёмное любопытство, когда речь шла о мужских разборках. А что вы хотели? Четыре мужа, — это ого-го, какой опыт!

— Ну-у-у, сначала я сказал, потом он дал мне по морде. В общем, мы друг друга поняли.