Они застыли, сверля друг друга глазами, затем баба Люда вздохнула, поняв, что питаться придётся из рук домовушки, и пошла на мировую.

— Як говорила моя подружака соседка Нюрка — в любой непонятной ситуации ставь самовар.

— А у нас нет самовара, — Малуша прижала ручки к груди и смотрела виноватыми глазами. — Как мы из этой непонятной ситуации будем выбираться?

До чего ж она наивная! Или просто отвыкла от общения? Одна ведь тут? Поневоле одичаешь. Я молча прошла вглубь и с восторгом обнаружила подобие электрического чайника, только платформы видимой у него не было, но рычажок ярко светил прямо в глаз. А по нему и клацнула. По рычажку, разумеется.

— Понятненько, — кивнула Малуша.

Я с удовлетворением заметила — первый шок у домовушки прошёл. Она подскочила к сердитому вареву, поводила пальчиком по крышке кастрюльки, там, в кастрюльке, всё успокоилось.

— А то! — баба Люда горделиво выпятила грудь. — Унуча у мене шустра, да смекалиста.

— Ты ж говорила, что она с головой не дружит? Договора у них нет? — с прищуром поймала её на не соответствии домовушка.

Но бабуля — это бабуля. Ей и при жизни в человеческом виде опасно было палец в рот совать, тяпнет так, что и голову откусит. А тут вообще — поле не паханное! Сколько новых знакомцев можно найти, в новом мире-то! Поэтому она также прищурилась и доверительно прошептала на ухо Милуше:

— Так, але сплять-то вони вместе! — и пока маленькая хозяюшка соображала, что к чему, баба Люда прошмыгнула к столу, взобралась на стул и деловито осведомилась:

— Ну, кормить нас будут? Або предложат ждать милостей вид природы? Так у нас тильки долги! И вообще, мы не гордыя, сами можемо взяти!

Я молча налила молока в широкую чашку, придвинула хомячку, предварительно оценив глазом окружность самой чашки и её соответствие хомячьей морде, а себе заварила чаю. Малуша подсунула мне мешочек с душистыми листьями, их и заварила. На некоторое время в кухне повисла тишина. Все были заняты делом. Мы с хомяком чревоугодничали, а домовушка хлопотала около плиты.

— Ох, — охнула хомячиха, отвалясь от стола, — Правильное питание — залог долгой, обеспеченной и плодотворной жизни. А самае правильная питания — в гостях, — резюмировала она. — Так шо бери, Кимка, у зубы две булочки, и у руки по одной, и пишлы наверх результат замацувать. И вообще, я б от чего-нибудь сладенького не видмолвилась бы.

Баба Люда со значением покосилась на Малушу.

— Так вот, мармеладик есть! — молвила та, и на столе появилась коробочка с мармеладом. — Яблочный! — с гордостью добавила она, уточнив: — Сама делала!

— Яблошный? — разочаровано протянула хомячиха. — Я б вид мясногу не отказалась.

— Это от какого мясного? — сразу встала в стойку домовушка. И её можно было понять. Как это она не знает такое блюдо?

Баба Люда преисполнилась своей значимости и важно кивнула:

— Ну, добре, покуль вы тут неприятно дивуете организм чаем, я поделюсь своим фирмовым рецептом!

Малуша застыла с поварёшкой в руках.

— Ох, как странно говорите, уважаемая! Такой речи слыхом не слыхивала за всё время, что здесь живу!

Я подёргала хомячка за хвостик и прошипела:

— Ба, вспоминай, что ты всю жизнь в русском городе прожила! Малуша не хохлушка!

— А жаль! — зыркнула она на меня. — Соскучилась я по родному говору.

Бабуля ушла в мир иной уж года три как. Наверное, ТАМ, в небытие, вообще не разговаривала. А при жизни она могла трещать без умолку о-о-очень долго. Например, когда я училась на курсах бариста и снимала маленькую комнатку у одной старушки, она звонила мне на городской телефон. Так вот, эта самая старушка, бывало, раз пять за час подходила к застывшей около телефона мне и осведомлялась, чего это я так долго молчу в трубку. А я не молчала, я просто разговаривала с бабулей, только не могла вставить и слово в её болтовню, поэтому приходилось лишь красноречиво слушать. Упаси боги, пропустить хоть что-нибудь! Баба Люда тогда принималась рассказывать это по второму, третьему и так далее разу. Лучше уж с первого всё услышать. Вот я сейчас тоже только промолчала на сколько могла красноречивее.

— А что ж такое этот мясной мармелад? — вклинилась в наше перемолчанивание Малуша. Видимо, в ней не на шутку взыграло поварское любопытство.

— Ладно, готовь ингредиенты, — кинув на меня взгляд победительницы, провозгласила баба Люда. — Покажу. А мне понадобиться следующее: свиные ножки, свиная рулька, морковка, лук репчатый, лавровый лист, чеснок, перчик горошком.

Я тихо тряслась от смеха, стараясь не выпустить из рук блюдо с булочками. Судя по перечисленному, бабуля имела в виду ХОЛОДЕЦ! Самый обыкновенный холодец! А назвала-то как! Мясной мармелад!

До комнаты мы еле доползли. С полным животом, да на второй этаж, это то ещё приключение. Поставив блюдо на столик около окна, я прилегла на кровать, чтоб немного уложить всё в желудке, да и задремала.

Проснулась уже вечером. Голубой свет местной луны мягко путешествовал по комнате через незакрытое окно.

— Блин! — Я кубарем скатилась с кровати. — Мне ж с оборудованием надо знакомиться! Вдруг леди прибудет с минуты на минуту, а я не в курсе, где что лежит!

Прямо в джинсах я поскакала вниз во владения Малуши. А там застала очень интересную картину: баба Люда важно восседала на высоком стульчике — знаете, такие обычно деткам маленьким ставят, чтоб они, вроде как, за общим столом могли сидеть, — и не менее важно покрикивала на суетящуюся около плиты домовушку:

— Соли трохи добавь! А лаврушку рано кидати! Рано, я сказала, весь дух спортишь! Чесночок зубчик добавь, токмо не дави, а прямо цилый кидай, остальное апосля добавишь. И огонь убавь. Варево должно слегка побулькивать, дробними пузырьками, а не кипети, прости господи, як в адовом казане.

Малуша с энтузиазмом выполняла все указания и принюхивалась к новым запахам. Как ни хотелось мне не вмешиваться, но пришлось. Да только зря я так переживала. Домовушка ткнула пальчиком на два шкафчика, что мне показывала леди, и коротко сообщила:

— Всё там.

Ну, там, так там. Я открыла дверки шкафов и потерялась «там» на ближайшее время. О таком разнообразии можно только мечтать! До глубокой ночи я возилась с турками, кофеварками, рожками, пакетиками с добавками, кофемолками и прочей дребеденью, так любимой всем кофеманами. И, когда дом почтила своим присутствием Леди Судьба, я уже полностью была «готова к эксплуатации».

По дому пробежала легкая звуковая волна.

— Леди прибыли, — пояснила нам непонятливым Малуша. — Сейчас кофию потребуют, а потом уж ужинать будут.

Я приготовилась и с туркой наперевес застыла около своей плиты. Да, кстати, для приготовления кофе тут тоже своя плита была, и на ней отделение, где можно было подогревать песок. Неожиданно ухо, где была прилеплена серьга-переговорник, кольнуло, и в голове прозвучал голос хозяйки дома:

«Кимми, я с сестрой. Удиви нас!»

— А Вы дома останетесь до утра? — вслух спросила я. Фиг его знает, куда нужно говорить, микрофона нигде не наблюдалось. А может, это односторонняя связь?

Оказалось — нет.

«Не нужно произносить слова вслух. Просто подумай, и я услышу. И, да, мы останемся до утра», — я даже представила, как леди поморщилась от моего вопроса.

Ну и что? Я же не из любопытства спрашиваю, а из профессионального интереса.

— Вино есть? — обратилась я к Малуше.

Домовушка укоризненно посмотрела, вздохнула и буркнула:

— Есть, а как жа без вина.

— Ты, чай, напоить хозяйку задумала? — хихикнула баба Люда.

— Да ну вас! — отмахнулась я. — Просто хочу приготовить кофе по-турецки на вине! Смотри, какая жаровня классная!

Да, жаровня помещалась в специальное отделение в плите, а сама она была с толстыми стенками, украшенными кованным кружевом. Такое впечатление, что прямо из кухни какого-нибудь султана или шейха.