— Я согласна, — выдохнула я, и этот звук заставил отца вздрогнуть, будто от удара. — Не хочу, чтобы наша семья снова прошла через ад из-за тайн прошлого. Я выйду за него. — сказала почти шепотом. Забился ладонь из его рук и направляясь к Демьяну.

Я подошла к нему вплотную, глядя прямо в его лихорадочно блестящие медовые глаза.

— У меня тоже есть условия. Первое: брачный контракт, по которому половина твоих активов, включая порты, отходит мне в личную собственность. Это гарантия того, что я больше никогда не буду зависеть от твоих прихотей. Второе: ты сейчас же называешь имя похитителя. И третье... — я сделала паузу, чувствуя, как внутри закипает холодная уверенность. — Ты больше никогда не посмеешь поднять на меня руку или ограничить мою свободу. Ты хотел жену? Ты получишь партнершу, равную тебе по силе. Если ты хоть раз нарушишь это — я уничтожу тебя твоими же деньгами.

Демьян смотрел на меня с таким восторгом, будто я была его личным божеством. Он ожидал страха или слез, но не этой стальной воли.

— На всё согласен... — выдохнул он. — Всё, что хочешь, Мари.

Отец тяжело опустился в кресло, закрыв глаза. Я видела, как тяжело ему дается это решение, как он разрывается между желанием защитить меня и необходимостью узнать правду о моем прошлом.

— Сейчас же составим бумаги, — бросил папа Демьяну, не глядя на него. — И назови имя.

Саша с размаху ударил кулаком по косяку двери, выходя из кабинета. Он не мог этого вынести, но я знала: я поступаю правильно. Для семьи. И для себя.

______

Эта глава далась мне непросто, поэтому мне особенно важно ваше мнение. 🙏

Буду признательна за звёздочки и любой фидбек. Не стесняйтесь критиковать — я хочу расти вместе с этой книгой!

С любовью, Рика Аста🖤

Демьян

Когда начальник безопасности вошел в мой кабинет без стука, я даже не поднял взгляда от отчетов по терминалам. В воздухе мгновенно разлилось то самое липкое, тошнотворное напряжение, которое всегда предшествует катастрофе. Я медленно отложил ручку, чувствуя, как в затылке начинает пульсировать тяжелая, глухая ярость.

— Говори, — мой голос прозвучал тише обычного, и начальник охраны непроизвольно сглотнул, вжимая голову в плечи.

— Босс... В торговом центре. Группа… они её упустили. Она зашла в дамскую комнату и не вышла. Там был служебный ход, которого не было в планах здания. Она исчезла.

Я медленно поднялся из-за стола. Внутри воцарилась абсолютная, звенящая пустота.

Когда я вышел в холл, люди из группы сопровождения замерли, как соляные столбы.

У одного из них мелко дрожало колено. Трое тренированных псов, которых я кормил с рук, проморгали девчонку пальто.

Я подошел к первому почти вплотную. Поправил ему воротник педжака, стряхнул невидимую пылинку, а затем, с тем самым жестоким удовольствием, которое всегда пугало моих врагов, коротким и резким движением вогнал нож ему прямо под челюсть. Он даже не успел осознать, что умирает, веки так и осталась открыты.

Второй дернулся, потянулся к кобуре, но я был быстрее — выхватив его же пистолет, я всадил ему пулю в лоб. Глухой хлопок, и тело обрушилось на дорогой мрамор, пачкая его горячей кровью.

— Уберите это дерьмо с моих глаз, — бросил я начальнику безопасности, вытирая ладони белоснежным платком. — И если через час у меня не будет её координат, ты лично выроешь себе могилу за этим домом.

Я вернулся в кабинет и заперся. Следующие мгновения, которые я проживал, зная что моя любовь может быть в руках конкурентов, превратились в ад. Я не выходил из особняка, мерил шагами комнату, круша всё, что попадалось под руку: антикварные вазы разлетались в пыль, картины срывались со стен. Она обманула меня. Её «покорный» взгляд, просьба о свободе, этот чертов поцелуй — всё было частью хитроумного плана. Она не ломалась — она выжидала, пока я расслаблюсь, как сытый хищник.

В холле, остывали трупы тех идиотов, что её проморгали, а я всё не мог унять этот странный, вибрирующий под ребрами смех.

— Маленькая актриса... — прорычал я, чувствуя, как внутри закипает дикое, жестокое озорство.

Я ведь почти поверил. Почти купился на эту её дрожь, на эти пустые, потухшие глаза, на покорность, с которой она принимала мою заботу. Я думал, что вытравил из неё волю в ту ночь, что превратил её в податливый воск. Но я ошибся. И эта ошибка пьянила меня сильнее любого виски.

Сломленные куклы не бегают. Они не выстраивают маршруты, не ищут лазейки и не рискуют головой ради рывка на волю.

Они родолжают жить в страхе, потому что забыли, как дышать без разрешения хозяина. Они врастают в свою клетку, пока не становятся её частью.

А Лика... Лика просто выжидала. Затаилась, прикинулась мертвой, чтобы я ослабил хватку. Она позволила мне лечить её ссадины, копила силы и ждала, когда я доверчиво открою дверь машины.

Меня накрыла волна жгучего, почти болезненного восхищения. Строптивая добыча — это совсем другой уровень. Искать её теперь будет не просто делом чести, это будет охотой всей моей жизни. Азарт зашкаливал. Она бросила мне вызов, показала, что под этой светлой кожей всё-таки течет сталь Ольшанских.

Я подошел к карте города, пришпиленной к стене.

— Беги, Мари. Беги так быстро, как только можешь. Наслаждайся каждым глотком этого морозного воздуха.

Я хищно оскалился, представляя момент нашей встречи. Когда я её найду — а я найду её, даже если мне придется перевернуть этот город вверх дном, — игры в «хорошего парня» закончатся. В этот раз я не буду омывать её тело лавандой.

Я трахну её так, что она забудет, как стоять на земле. Я вытрясу из неё это упрямство в спальне. Лика будет принадлежать мне каждой клеткой, каждым стоном, и в этот раз я позабочусь о том, чтобы у неё не осталось сил даже на мысль о побеге.

Дверь распахнулась через час. Начальник безопасности был бледен, его руки заметно дрожали, когда он протягивал мне планшет.

— Мы вскрыли серверы городского видеонаблюдения. Джип, на который она пересела, — он сглотнул. — Машина числится за подставной фирмой, но мы отследили маршрут. Две минуты назад она въехала на территорию поместья Ольшанских.

Я замер, глядя на экран. Зернистая картинка с дорожной камеры: Лика сидит на заднем сиденье, а за рулем — её брат. Этот самовлюбленный выскочка, который мешал мне последние два года.

— Блять... ситуация принимает интересный оборот.

Этот месяц превратил особняк в склеп, а меня самого — в призрака, запертого в четырех стенах собственного безумия. Я не жил. Я функционировал на чистом адреналине, подпитываемом яростью и той самой невыносимой, выжигающей внутренности нежностью, которую я испытывал только к ней.

Я перестал спать. Ложился на её кровать, зарывался лицом в подушки, которые всё еще слабо пахли её телом и беззвучно выл в пустоту, сжимая простыни до хруста в суставах. Каждый раз, когда я закрывал глаза, видел не её улыбку, а тот розовый шрам. Моё собственное клеймо. Моя самая большая ошибка.

Моё состояние пугало даже начальника охраны. Я похудел, осунулся, щетина превратилась в жесткую бороду, а глаза, казалось, провалились внутрь черепа, полыхая там янтарным пожаром.

— Лика... — шептал в тишине, и это имя было моей молитвой и моим проклятием.

Я любил её. Всем своим искалеченным сердцем, всеми своими демонами. Я любил её так сильно, что готов был содрать с себя кожу, лишь бы вернуть её на одну секунду. Но Ольшанские выстроили между нами стену из молчания. Мои ежедневные звонки Максиму, мои требования встречи — всё уходило в пустоту. Они думали, что спасают её от монстра, не понимая, что этот монстр — единственный, кто по-настоящему видит её душу.

Я довел себя до предела. Пил виски литрами, не чувствуя вкуса, и швырял стаканы в стену, когда понимал, что алкоголь не стирает образ её небесно-голубых глаз. Но именно в этом аду, на самом дне моего отчаяния, я нашел силы действовать.