— Нин Шуан, — произнес он мягким, бархатным голосом. — Верный пес Цзи Сичэня.

Нин Шуан? Он не знает, кто я на самом деле? Значит мои мысли и сомнения привели меня в тупик. Меня действительно схватили как Нин Шуана, выбиравшегося в Министерство. Они просто не захотели трогать Цзи Сичэня, потому что тогда бы действительно произошло столкновение. К тому же Цзи Сичэнь показал, как ко мне относится. Я для него ценна, а значит надавив на меня, можно надавить на Цзи Сичэня. Только вот я сомневаюсь, что он будет плясать под цитру Гуань Юньси.

— Чего вы хотите, Министр? — старалась говорить грубо, подражая мужскому басу, но горло пересохло, и вышел хрип.

— Правды. — Он сделал шаг вперед, приближаясь к решетке. Его сапоги не касались грязи на полу, словно он парил. Видимо все это время, что меня с ним не было, тренировался в культивации, которую у меня и забрал. — Ты украл кое-что из моего ведомства. Где список?

— Я не понимаю о чем вы. Я всего лишь слуга. Моя работа — чистить сапоги и носить чай господину. В господские дела меня никто не посвящает.

— Не лги мне! — Его голос стал твердым, как камень. — Цензор Пэй Жунци глупец, но я — нет! Я знаю, что Цзи Сичэнь что-то копает, и мне известно, что ты — его руки.

От него начал исходить жар. Кожа слегка засветилась, глаза стали ярче. Он поднял выше голову и теперь смотрел на меня, как на грязь, даже не на насекомое. Меня затрясло от этого жара. Здесь и так было душно, но теперь стало еще хуже. Но не это было главное. Я вспоминала прошлое, в котором любила этого человека больше жизни, как он касался меня, и как по телу разливался точно такой же жар, как и сейчас. И от всего этого я чувствовала отвращение. Он тот, кто предал меня. Вонзил меч в грудь и избавился, словно от мусора.

— Ты дрожишь, — заметил он и едва заметно усмехнулся. — Боишься?

Гуань Юньси протянул руку сквозь решетку и коснулся моей щеки, прямо по нарисованному родимому пятну. Я застыла, ноги приросли к полу. Я могла только стоять и смотреть на него, желая убить. О, как же мне хотелось приблизиться к нему и воткнуть пальцы в глаза, но мое тело мне не принадлежало. По нему прошлась крупная дрожь, приковывая намертво к земле. А может это он меня обездвижил, применив технику?

— Странная кожа, — пробормотал он, нащупывая мое лицо. — Грубая и сухая. — И, к моему удивлению, провел пальцем ниже, нащупывая пульсирующую жилку. Перед глазами встала черная пелена. Он… касался меня… — Ты слишком изящен для слуги, Нин Шуан. Твои плечи узкие, а шея тонкая.

Внутри у меня все похолодело. Мне нужно взять себя в руки и хоть что-то сказать, а не трястись, как мышь перед удавом. Иначе он догадается, что я на самом деле женщина, притворяющаяся мужчиной.

— Я был болен в детстве, — выдавила из себя насильно.

— Болен... — он вдруг резко схватил меня за подбородок и поднял мое лицо к свету. Его взор блуждал по моему лицу, жадно втягивая черты лица. Вдох, выдох, вдох, и я увидела в его глазах вспышку узнавания. Но так же видела, как он сомневался.

— Твои глаза напоминают мне о... — прошептал он и не договорил. Отдернул руку, словно не хотел меня больше касаться. — Это невозможно. Она умерла или давно сошла с ума в лесах.

Что? Неужели он думал, что все это время я была в лесу или давно умерла? Не думала, что Гуань Юньси поверит в то, что я могла так легко сойти с его пути. Все это время он делал вид, что меня ищет. Но оказывается, это все было напускным.

Гуань Юньси отвернулся и прошел пару шагов, заложив руки за спину.

— Ты скажешь мне, где список, — произнес он уже жестче. — И ты скажешь, что задумал Цзи Сичэнь. Если раскроешь все добровольно, я дам тебе денег и отпущу. После этого ты уйдешь из столицы и больше никогда не вернешься.

— Я ничего не знаю.

— Верность — похвальное качество. Но сейчас глупое. — Он подошел к выходу из пещеры и громко крикнул. — Палача!

Через некоторое время сюда вошел огромный, лысый человек с заляпанной бурыми пятнами одеждой. В руках он держал деревянный ящик, который сильно гремел при каждом шаге. Я сразу поняла, что он такое несет. Мое сердце забилось сильнее, живот прилип к позвонкам, ноги сильнее задрожали. Меня сейчас будут пытать…

Гуань Юньси отошел в тень, не желая пачкаться. И выбрал то он идеальное место, чтобы все рассмотреть в мельчайших подробностях.

— Это давильня для пальцев, — равнодушно пояснил Гуань Юньси. — Деревянные палочки и веревка. Ты наверно еще с таким не сталкивался, но поверь, тебе не понравится. Твои пальцы захрустят, как сухие ветки. Ты больше никогда не сможешь чистить сапоги и носить чай, потому что будешь бесполезен.

Палач открыл клетку и схватил меня за руку. Я не могла сопротивляться, хотя пыталась. Ноги дрожали, сил сопротивляться не было. Меня бросили на валун, что находился в пещере, и от него тянулась цепь. Палач не стал тянуть и заковал мою ногу, отчего я теперь не могла выбраться и даже сбежать. Но на этом все не закончилось. Он схватил мою левую руку. Я попыталась выбраться, била его правой ладонью, царапала, но все было бестолку. Он был силен, как бык, я по сравнению с ним была всего лишь мошкой. Палочки цзаньчжи[1] были вставлены между пальцев, веревки туго затянулись.

[1] Цзаньчжи (拶指, zǎzhǐ). В народе его часто называли просто палочки или сжиматель пальцев. Устройство состояло из пяти (иногда меньше) коротких, гладко обтесанных деревянных палочек, соединенных между собой веревкой. Пальцы жертвы просовывались между палочками. Палач или двое помощников резко тянули за концы веревок в разные стороны. Палочки сходились, работая по принципу рычага, и буквально дробили мелкие кости и суставы.

Я тяжело дышала, пытаясь надышаться перед предстоящей болью. Зрение обострилось, время словно замедлилось, отсчитывая секунды до адской боли. Сердце колотилось в груди так, что казалось, оно сейчас выпрыгнет.

— Начнем с малого, — довольно произнес Гуань Юньси. — Где список?

— Я... не... знаю... — прохрипела я.

Гуань Юньси кивнул палачу, и тот потянул за веревки. В эту же секунду острая, резкая, невыносимая боль пронзила плоть. Казалось, пальцы медленно отрывают от ладони, кости трещали. Время замедлилось настолько, что я могла ощущать всю эту агонию намного сильнее. С этим не могла сравниться никакая другая боль.

— Ааааа! — крик вырвался сам собой. Я не могла терпеть и хотела получить хоть какое-то облегчение. Слезы брызнули из глаз, смешиваясь с засохшей мазью на лице.

— Где список? — повторил Гуань Юньси.

— У меня нет... списка!

— Тяни.

Новый рывок, и в ушах отозвался отчетливый хруст костей. Боль жидким пламенем хлынула от пальцев к плечу, прошивая всё тело. Зрение подвело, мир рассыпался на черные пятна, а затем и вовсе погас. Оставшись в абсолютной пустоте, я чувствовала лишь этот всепожирающий огонь в левой руке

— Цзи Сичэнь... — прошептала я в бреду. — Помоги...

Гуань Юньси услышал это имя и подошел ближе. Хоть я и не видела, но слышала его шаги, которые отдавались в ушах набатом.

— Он не придет, потому что бросил тебя, — произнес он с самодовольством. — Думаешь, ты ему нужен? Ты — расходный материал. Он пожертвовал тобой, чтобы спасти свою шкуру.

— Нет… — прохрипела я и помотала головой, глотая соленые слезы, которые немного смочили горло. — Он не такой, как ты…

— Ты смеешь сравнивать меня с этим бастардом?! Я — Министр и будущее этой Империи! А он — цепной пес, который питается объедками! — вспылил он и ударил меня ногой в ребра, выгоняя воздух из легких. Я охнула и повалилась назад, и так бы и упала, если бы мои пальцы не были зажаты между палочек.

— Ломай ему всё, пока он не заговорит! — заорал Гуань Юньси.

Палач снова взялся за веревки и натянул. Закрыла глаза, потому что все равно больше ничего не видела. Я хотела умереть, чтобы боль наконец прекратилась. Просто умереть и больше никогда ничего не чувствовать.

«Вдох, выдох. Давай, Юйлань. Ты сможешь».

Призрачный голос Цзи Сичэня прозвучал в моём затуманенном сознании. Я вздохнула знакомый запах, которого здесь не могло быть, и казалось почувствовала невидимое тепло его ладони на своем плече. Этот образ казалось придал мне сил и отдалил от всего того, что происходило в этой пещере. Я снова оказалась в том темном месте библиотеки, где была прижата к его телу. А потом в своей каморке, когда у меня был кошмар и Цзи Сичэнь успокаивал меня. Я представляла его теплые касания и то, как он обнимал, пока я плакала на его груди.