— Вы меня простите, я совершенно не знаю, как к вам обращаться. Меня Лиза зовут. Это я ваших работников наняла, Василь Акимыч посоветовал. У вас какая-то накладка с финансами была, вот и получилось, что мы у вас их сманили с объекта.

Лизавета искренне думала, что заказчик пришел ее стращать за украденных строителей.

— Да так и зовите отцом Сергием. Вы, похоже, уже наших кумушек наслушались. Борюсь с их злословием, да, видно, неискоренимо оно. Нет у меня к вам никаких претензий. Спасибо, что ребятам работу дали и в дом поселили. Мы-то растерялись немного. Я уже было в соседней деревне договорился им про стол и кров, но упертые, прости господи. Подачки им не нужны. А ведь с самой Беларуси к нам ехали. Настоятель там при монастыре — хороший мой знакомый. Посоветовал, благословил на богоугодное дело. А тут вот такая беда случилась. Отец Алексий преставился прямо перед моим приездом. На полу в церкви нашли утром. Он в возрасте был, а по врачам не любил ходить. Говорят, сердечный приступ. Сначала думали, может, кто залез, испугал, но иконы старые целы, а вот деньги пропали, или он перепрятал где перед смертью. Сейчас народ больше на карточку скидывается, а он у нас человек был старой формации. Все пожертвования собирал до последней копейки ради часовни. Можно сказать, дело жизни его было. Сколько подметок истоптал, пока разрешение на постройку получил. Архитектора сам искал, и тут вот такая ситуация. — Расстроился в конец молодой батюшка.

— Вот, а я чего тебе говорю! Это ж материал! Мы на таком материале им не то, что часовню оплатим, но и храм забабахаем с колокольней!

Подкравшийся Акимыч стоял с задумчивым оператором, похоже, с самого начала разговора за спиной у Лизы.

— Ну, это с начальством советоваться надо. Вообще, тема зачетная, можно и донатов на этом поднять, и волонтеров каких-нибудь подтянуть, — начал размышлять Виталя. — Еще бы деньги потерянные в стриме поискать, вообще топчик будет.

— Так, заговорщики. Чего вы опять придумали? — Лиза нутром чуяла, что начинания этих аферистов: молодого и старого, добром не кончатся. Надо было это купировать на корню.

— Дык, я для этого за батюшкой и бегал, — начал издалека дед Василь. — У нас, значит, купец, у него мертвец. Тьфу, прости господи, и ты, батюшка, прости. Набрался шуток от этого неуча. Темы для эфиров у нас все одинаковые, коза да я. Ну, дегтя варить вечером будем, козляток выпустим на улицу, а тут прям детектива. И для святого дела деньжат собрать да со всем уважением. Это ж всем сплошная выгода.

В ход пошел как последний аргумент кривой указательный палец деда, воздетый над головой.

— Я, простите, несколько далек от темы разговора, — вмешался отец Сергий. — Но, если есть хотя бы небольшая возможность как-то заработать деньги и закрыть долг перед строителями, думаю, Епархия поддержит. Для нас всех это урон репутации, а денег по нашему приходу кот наплакал.

— Подождите, подождите. Мы сначала с юристом посоветуемся, потом уже будем в Епархию докладывать и начальству своему, — выделила голосом Елизавета, недобро глянув на Виталю. — А то знаю я вас.

— Ну, зови своего Вениамина, — вздохнул дед, понимая, что с наскока не получилось.

— Сегодня у них специальная операция, я сама звонить не буду. Там дела посерьезнее, чем наши идеи. Вечером будет понятно, что там с девочкой, в каком она состоянии после этой секты, вот тогда и поговорим. — Развернулась, завершив разговор, и направилась к своей питомице. Не нравилось ей, что Милка днем какая-то сонная стала и во сне тоже спит постоянно. Ест, пьет как обычно, температуры вроде нет у козы, но беспокойство от этого меньше не становилось. Нужен был личный козий доктор, чтобы посмотреть на рогатую.

— Где ж тебя, Иван Федорович, носит-то? — в очередной раз натыкаясь на автоматический ответ оператора, бурчала про себя козоводка.

— Извините мою назойливость, но по ряду причин я не могу пройти мимо. Вы сказали что-то про секту и девочку, которую вытаскивают.

Святой отец не побоялся изгваздать рясу и пробрался за Лизой в сарай.

— Господь силою своей дал мне вразумление возвращать души заблудшие из скверны. Может и пригодится опыт наш в этом случае.

Батюшка, явно хотел быть полезным.

Посвящать его без согласия всех участников поисков Лиза бы не решилась, но отказываться от помощи тоже не стала. Предложила всем вместе собраться и обсудить вопрос по стриму на богоугодное дело и отдельно помощь против сектантов, хотя в силу молитв надо верить, а тут сплошь одни агностики.

Обменялись номерами телефонов и пошли за стол. Елена Хозяйственная собирала обед и голодным со двора не выпустила никого. Идея, предложенная дедом, обсуждалась всеми и во время еды. Ленка и строители также поддержали новую придумку обеими руками. Первая грозилась инфоповодом, вторым было интересно поучаствовать в проекте, одна Лиза сумрачно наблюдала за нездоровым энтузиазмом собравшихся и все поглядывала на телефон. Ни Вениамин, ни Роза Абрамовна ничего не писали.

К вечеру появился измотанный Иван — козий лекарь. Рассказал, что пропадал на выездной вакцинации коров от туберкулеза. Вторые сутки за рулем. Заехал домой, а там шаром покати, решил хоть колбасы с хлебом купить. Вот его продавщица и просветила, что пациентка его при смерти, хозяйка по всей деревне бегала, его искала, криком кричала. Глядя на смеющиеся лица, понял всю глубину деревенских метафор и пошел на поводу Елены Добросердечной — уселся есть борщ. Коза подождет, у нее все хорошо. А вот у уставшего до нельзя доктора уже руки дрожат и ноги заплетаются.

Акимыч притащил из дома огромный самовар на шишках, пить чай на улице. Во дворе копали яму, чтоб разводить костер для выгонки дегтя, гудели ранние комары, где-то стучал топор, но вся эта домашняя суета проходила сквозь и мимо Лизы. Она сидела на крыльце в обнимку с Барбосом и письмами бабы Милы. Лениво начесывала кобелю уши и, привалившись к теплому шерстяному боку, размышляла о давних секретах семьи Кузнецовых. Сначала письма были добрыми, домашними. Первое время бабушка ждала ответа, спрашивала Лизу, почему не пишут. Потом даты стали реже, а письма короче. Ответов ждать перестала. Разбираться в этой дурно пахнущей истории желания особого не было. Надо наведаться к Маланье, повиниться перед ней. А мать все равно ничего не скажет, только еще раз поругаются. Немного тревожила ситуация с Ольгой, но, отказавшись участвовать напрямую, она никак не могла повлиять на события. Оставалось только ждать звонка юриста.

Поздним вечером вся безумная команда смотрела, как священнодействует дед Василий. Метод, простой и старый, походил на шаманский обряд с тазиками. В выкопанной ямке сделали еще одну поглубже. Туда дедушка поставил небольшой эмалированный тазик. Поверх него положили крышку от железной бочки. В крышке под шуточки старперов Виталя молотком с гвоздем сделал несколько отверстий. Громыхало все, как будто барабанная установка летела с горы кубарем. Додуматься и снять крышку, а потом пробивать дырки Виталик, конечно, не смог, а остальные, глядя на этот импровизированный бубен с молотком, облегчать его жизнь и не собирались. Больше погнув чем продырявив, оставили крышку в покое. Следом пошла уложенная плотными листами береста. На горку этих первобытных писчих листов водрузили еще один железный тазик из сарая. Сколько их было у Акимыча и зачем такое количество тазов одинокому деду, было непонятно. Потом уже, сидя у костра, сам рассказал, что в деревне раньше была баня общественная. А когда совхоз развалился, то баню прикрыли. Имущество вот и пошло по рукам.

— Тебе, дед, одни тазы и достались, — подытожил рассказ Матвей Иванович. Тот сидел на лавке из березового бревна, явно зная весь процесс и не подсказывая. Переносные софиты, направленные на яму с тазами, напоминали съемки какого-то артхаусного кино. Актеры своих ролей не знали, то вставали спиной к камере, то начинали за кадром разговаривать о чем-то своем. Потом притащился Барбос понюхать, что творят эти странные люди, — не шашлыки ли? — но отошел разочарованный и теперь валялся у Лизы в ногах.