— До вечера, — напомнил об их договоренности этот интриган. — Я вам напишу. — Хотел склониться к ручке, но понял, что это уже перебор, по Лизкиным побелевшим от злости скулам. Гордо сел в своего черного монстра и начал выезжать на дорогу.

Иван так и стоял, провожая глазами несостоявшегося соперника.

— Неудобно получилось. Это наш юрист общий с Василием Акимовичем. Просто в органах работал, вот и подозревает всех непонятно в чем, — начала оправдываться Лизавета.

— Все хорошо, с козой все хорошо, не волнуйтесь, — невпопад ответил Иван, коротко кивнул и отбыл восвояси.

— Эх, Лизка, — посмеиваясь, начал дед, стоя у калитки. — Эдак ты у меня никогда замуж не выйдешь. Обоих за раз прохлопала. Что за девка, а? — Непонятно к кому обратился пенсионер.

— Пойдем, с бригадой тебя знакомить буду, — и подмигнул с молодым задором. — Ты хоть тут не оплошай.

Вечер провели душевно. Перед домом опять жгли костер из веток, пекли картошку и много смеялись. Сначала Лизавета гонялась с дрыном за Виталиком, который вышел с крыльца как раз во время фразы про козу и все, естественно, заснял, но уже на абсолютно законных основаниях. Лизавете было и смешно, и обидно. Пока оператор бегал кругами от разъярённой блогерши, на березе хохотали мужики, а дед Акимыч подбадривал Лизу веселыми выкриками: «Давай его лоботряса! Вот так! Поднажми!». Так и не догнав длинноногого парня, Лиза присела на бревно. Сказала:

— Черт с вами. Снимайте, что хотите.

Вокруг собрались улыбающиеся строители.

— Матвей Иваныч, — представился бригадир.

Лиза разглядывала этих бородатых богатырей во все глаза. Крепко сбитые, темноволосые, в одинаковых комбинезонах, они были неуловимо похожи друг на друга.

— Вот это — сват мой Петрович и Никитка — шурин сестры-покойницы.

— Так вы родственники, — обрадовалась своей догадке хозяйка.

— Ну, можно сказать, семья и есть. Все свои, друг за друга держимся, вместе и работать веселей, и в обиду друг друга не дадим, — улыбнулся Иваныч. — Мы тут с Василием Акимовичем план наметили по работам. Хотелось бы по оплате обсудить, чтоб, так сказать, на берегу договориться.

— Конечно, обязательно обсудим. Только давайте завтра утром. Пока работа у вас есть, а я сегодня с дороги. Сумки бы разобрать да козу навестить. Честно скажу, не соображает голова. Может, вы с дедом все решите? Я ему, как себе доверяю.

— Ты это, Лизавета, брось, — влез дед Василь в разговор. — Доверяй, но проверяй. Мне вот и скворечник — туалет, а тебе комфорт нужен. Конституция, знаешь, у каждого разная, — усмехнулся старый проказник и похлопал себя пониже спины. В ответ раздался дружный хохот бригады, а Лиза опять покраснела. — Да ну вас, юмористы, — улыбнулась она. — Давайте, может, чаю или кофе сделаю всем? У нас теперь кофемашина приехала.

— Мы, Лизавета Петровна, так сказать, на полном самообеспечении, не волнуйтесь. Готовить не надо. Аванс нам Акимыч за березу дал уже. Продукты и чай есть. А как батюшка расплатится за объект, так и вообще хорошо станет. Правда, придется вас оставить и положенное дело доделать. Благословили нас на строительство часовни. Не дело — это Бога обманывать.

— Но и бесплатно работать тоже не по-божески, — сказал кто-то из удалой троицы.

И все-таки без посиделок не обошлось. Из нескольких полешек и досок рукастые мужики живо соорудили стол недалеко от крыльца и лавку. Лиза вынесла горячий чайник, печенье, бутерброды, кружки. Виталика тоже позвали, не держала на него зла отходчивая блогерша, понимала, что приказали на работе, то и делал. Конфликт исчерпан, а реально попахивающий навозцем оператор уже отработал на грязном исправительном пути все свои грехи и перед дедом, и перед Лизой, и даже перед козой Милкой.

— Виталь, а ты сам-то себя снимал, когда козьи конфеты на лопате носил? — подтрунивал над ним дед, запихивая за щеку кусок шоколада. — Небось, теперь на драже и смотреть-то не сможешь без содроганья. — Веселился старый юморист.

— Василь Акимыч, да нормально. Я не брезгливый, — об простодушный оптимизм оператора разбивались все насмешки. Командировка юного подавана должна была закончиться только через месяц. С дедом они нашли общий язык и друг друга подлавливали, и сами хохотали над незатейливыми шуточками.

Завтра у этих двоих был запланирован эксперимент по выгонке дегтя из коры березы или получение скипидара. Лизавета не вникала, но обещала участвовать и делать, что скажут.

Темнеет в апреле еще быстро. Испекли картошки, разносолов достали из погреба, поужинали и разошлись. Виталя уехал в гостиницу, которую сняли для него в агентстве, а трое из ларца пошли к Акимычу в дом.

Лиза еще успела переодеться и сходить до темноты к своей девочке рогатой, отнести сладкой морковки и хлебушка. Мелкотня лезла на коленки и пыталась запрыгнуть то к козе на лавку, то с лавки на Лизины плечи. А коза млела под щеткой, что купила для своего фамильяра Лизавета в зоомагазине. Сказала баба Мила шерсти собрать — вот и будем совмещать приятное с полезным. Вышла Лиза из сарая вся в шерсти как будто сама — коза-оборотень. Собирай, сколько хочешь. Колоть козу ради капли крови не стала. В пакете на выброс валялась футболка с пятнами крови после родов. Вот ее и порежем, там кусочек нужен маленький. Оба козлика были беленькими и пушистыми, как с картинки. Надо будет придумать, куда их пристроить, вот вырастут, и в сарае места им уже не хватит. Обо всем об этом раздумывала наша фермерша.

Над кроватью повесила фотку свою старую, где она маленькая на фоне дома. А за рамку засунула клочок футболки и немножко шерсти от козы.

— Буду ложиться, каждый вечер смотреть на дом, и все придумается, и козе там понравится.

За стенкой похрапывал на теплой печке дед Василь.

— Я дома. Все хорошо.

Укладываясь, Лизавета сомневалась еще, нужно ли ей брать к бабе Миле Вениамина, или пусть подождет, пока она туда-сюда сбегает. Непонятно: можно ли оставить человека ждать во сне и как его потом искать по ту сторону реальности? Сама еще «плавает» в теме, а уже экскурсии взялась водить. В общем, проблему волка, козы и капусты было решено проходить шаг за шагом.

Легла, разглядывая свою фотографию в рамке. Придумывала, где на снимке хорощо было бы козе и вспоминала, как нравилось ворону сидеть на живой березе. Незаметно для себя уснула, и привиделось Лизоньке ее первое лето в деревне: полы, нагретые солнцем, как хорошо босыми пяточками по ним бегать, сладкая земляника под березой. и само дерево-исполин, как тень от него на скамейке резная колыхалась, играла бликами.

День был теплый, летний, скоро малина должны была созреть у забора — вкуснющая. Смородина наклонила ветки с черными блестящими ягодами. Будем варенье варить с пенкою. Бабушка куда-то ушла по делам, и Лизаветка во всем доме старшая хозяйка осталась. «Мееее», — раздалось из дома.

— Милка! — Лизу как холодной водой окатило. И дом, и коза все на месте. Получилось!

Забежала в дом, а там на бабушкиной кровати, среди белоснежных накрахмаленных подушек возлежала главная хранительница. Глазами бесстыжими поглядывает, мол, давно я хотела нормальную себе лежанку, а ты меня, Лизавета, сама у кровати определила, вот и подвинешься. Прихватила краешек покрывала и задумчиво пожёвывает с немым вопросом: чего пришла? Отдыхаем мы тут.

— Ну, ты и профура! — восхитилась хозяйка. Может, на улицу пойдешь, там травка, листики всякие.

— Ме, — ответила коза. Пристроила голову на самую большую подушку и глазки прикрыла. Королева отдыхать изволит, не беспокойте.

— Ну и живи тут, пожалуйста, — хмыкнула Лиза, если тебе такой сон хороший снится, то не буду мешать.

Убежищеее было небольшим. Дом до забора, даже без двора заднего. Впрочем, лиха беда начать. Козе, вон, нравится, она плохого себе точно не выберет.

Довольная как именинница, Лиза сжала серебряные часики.

— Доброй ночи, сноходица моя. Получилось, гляжу, у тебя. Сама-то поопрятнее стала, поживее, а то блуждала как призрак промеж чужих.