— А что за договор? — неожиданно заинтересовался Вениамин. До этого он глубокомысленно молчал, иногда поддакивая про вкусный чай и хорошую погоду. Выглядел он задумчивым и на вопросительный взгляд Розы просто покачал головой.

— Лизочка, наш Вениамин — очень хороший юрист, и у него своя юридическая контора широкого профиля. Правда, она только начала работать. Деточка, ты только не подумай, что я вас сватаю или, не дай бог, навязываю, но в этих делах нашему Венечке действительно нет равных.

— Тетя Роза, ты перегибаешь палку, — ответил Вениамин, — может, человеку и не нужна никакая консультация. Ты уже устроила рекламу нашей только образованной конторе среди всех своих клиентов и учеников. — И, слегка улыбнувшись и пожав плечами, посмотрел на Лизу.

С улыбкой Венечка уже не производил такого пугающего ощущения. Он, впрочем, даже улыбаясь, казался чужеродным элементом в своем темном костюме, на голову выше присутствующих дам с полупрозрачной фарфоровой чашечкой в руке.

— Мне действительно нужна нормальная юридическая консультация, — промямлила Елизавета. — Я сегодня уже была в адвокатской конторе, но там сказали, что все нормально и это стандартный договор. А я чувствую подвох. Все сложно. — Вздохнула она, окончательно расстроившись.

— Очень интересно, — юрист подался вперед и спросил. — Он у вас с собой?

— Да, на почте. Я с мобильного могу переслать.

— Записывайте адрес. Перешлите. Я почитаю внимательно. Хотелось бы знать подробности, если это возможно.

— Ну, в общем-то все началось с моей подруги, она в этом агентстве креативит по-разному, — перескакивая с одного на другое, Лизавета рассказала и про блогерство свое неудачное, и про козу, и про просмотры в Тик-Тике и других социальных сетях.

На кухне слушали очень внимательно. Никто не перебивал, и только наводящие вопросы от Вениамина направляли Лизину исповедь.

— Вот как-то так, — закончила Лизавета. — Жалко будет это все бросать, дедушка расстроится, но предчувствия у меня очень нехорошие.

— А знаете, я, наверное, возьмусь за это дело, — Вениамин поправил манжеты на рубашке и постучал по столу кончиком пальца. — При таком ярком старте они вас не захотят отпускать и обязательно попытаются привязать к себе посильнее. Вас устроят наши расценки, мы пока демпингуем рынок и не берем за консультации, как остальные. Он озвучил сумму в два раза меньше, чем Лизавета Петровна оставила у посещенных ранее юристов.

— Это так неожиданно. Дайте мне подумать, пожалуйста. Вы сначала договор почитайте. Вот мой номер.

Лиза совсем была не готова к такому повороту событий. Зашла просто спасибо сказать, что называется. Хотя, чем черт не шутит, может, так будет даже лучше. Скомкано попрощавшись, убежала с этого безумного чаепития.

— Я только и делаю, что рассказываю все о себе совершенно чужим людям, — мысленно сокрушалась она, — сначала Розе этой, потом вообще ее племяннику. Может, у них чай с сывороткой правды какой-нибудь?

Как только вышла из метро, нарисовался на экране дед Василий. Лиза опять разговаривала с его красным носом, но не было в мире роднее и прекраснее этого смешного шнобеля с торчащими дыбом усами.

— Лизавета! — кричал в экран дед. — Как слышно? Докладываю! В расположении вверенной части беспорядков не наблюдаю. Все у нас пучком! Милка с ребятней накормлена, дала чистый литр поверх того. Барбоса я определил перед домом стеречь, а сам на печке очень по-царски расположился. Заезжал хахаль твой, смотрел козу. Очень расстроился, что укатила ты обратно в столицу. Но, не боись, он еще в другой раз приедет.

— Дед, ты про зоотехника что ли говоришь? Нашел тоже хахаля. Слово еще какое выдумал, — Лиза хмыкнула. — Мне сейчас совсем не до глупостей этих. С собой бы разобраться.

— Ну, хахаль, не хахаль, а ухажёр! Конфеты привез, ты уж прости старика, не удержался, попробовал. Вкусные! Ты сразу не отказывайся, приглядись, парень навроде крепкий.

— Ага, еще и конфетами прикармливает. Ладно, чего еще у вас там интересного?

— Иван, значит, как про березу услышал, то мне вот чего посоветовал. У нас тут на кладбище уже с год как часовенку собираются строить. С администрации приезжали, народ с окрестных сел денег собирал при церкви. Кладбище-то оно одно на весь окрест. Других рядом нет, всех сюда возят. А церковь, как в войну сгорела, так и стоит погост без места божьего. Вот. Фундамент-то построили, а поп возьми и помре. Денег собранных никто найти не может, а строители скандал устроили. Не уедем, пока не заплатят, говорят. Новый наш батюшка на службах народ поднимал, да пока соберут, сколько времени простоя. Вот и думается мне, что надо, значить, завтра до кладбища мне прогуляться да с мужиками поговорить. Нам, чай, работы-то сколько делать, а тут цельная бригада в палатке живет, мыкается.

— Дорогой ты мой! Конечно, иди и зови их к нам. Деньгами не обидим. Как хорошо придумал!

— Вот я к чему тебе, Лизавета, и говорить начал. Печка-то у тебя прям царская. Палати широкие, тепло да интернет ловит. А в мой домишко этих лишенцев пока определим, они сейчас на кладбище в палатке ночуют. Не дело это — на кладбище спать. Пока строй да дело, пусть у меня кантуются. А пока батюшка деньгу-то собирает, так, может, и у нас успеют чего сделать. Давай немножко подкинем им на продукты из того, что ты оставила. Коли людей уже на деньги обманули, то на обещания они не пойдут, чай, не дураки совсем.

— Ты у меня за главного там остался. Распоряжайся спокойно. Я постараюсь в Москве побыстрее со всем расквитаться и вернуться.

— Вот какого мирового деда себе отхватила, — думала враз повеселевшая Лизавета, — и дома порядок, и строителей нашел. Надо побыстрее все закончить и бегом обратно. Там жизнь, там интересно, а тут меня вообще никто не ждет.

Квартира была пустой и тихой. В холодильнике тоже шаром покати. Очередной раз скинула Ленкин вызов. Признаться честно, неспокойно было на душе от странного приема в гостях на Набережной, а от выходки подруги еще и подгорало. Ленка, в принципе, все за всех привыкла решать, чем и пользовалась. Раньше это Лизке даже нравилось, но теперь фиг ей, а не кабальный контракт.

Сама долго сидела, вчитываясь в дерби юридических терминов. Только настроение себе испортила. Было ясно одно — такое подписывать нельзя. Все решения принимало агентство, выплаты назначало тоже оно, с плавающим процентом — до 10 максимум. Оборудование тоже давалось в аренду с выплатой из процентов прибыли. Про Акимыча ни слова, ни пол слова.

— Ну, погоди у меня, — захлопывая ноут, приговаривала Лиза. — Мы еще посмотрим, где тут девушка с веслом ходила и щук глушила.

Вытащив ручку психиатра, перо и часы из сумки, Елизавета устроилась на диване.

— Начнем сеанс, может, во сне станет немножко понятней.

Ну не хотелось ей вот так сразу отворачиваться от этой мудрой черепахи. Чувствовалось какое-то родство душ, тянуло Лизу еще раз попробовать подружиться.

— Мне на стариков просто везет. С ними наверно интересней, чем с молодежью, или я просто давно ни с кем не общалась.

На этой дурацкой, в целом, мысли закрыла глаза. Сначала пыталась представить свой диван и комнату в родительской квартире, чтобы обрести убежище, но картинка не складывалась. Решила, что займется этим в деревне, подготовив должным образом фамильяра. Хотя какой из козы фамильяр? Вот придумает Лизавета во сне замок, например, с башенками, а там коза.

Тоннель появился на грани засыпания. Снова туманные стены и ход в никуда. Когда почувствовала под ногами прохладную землю, сжала в руке шариковую ручку.

— Как бы мне к вам в сон пробраться, дорогая Роза Абрамовна. А вдруг вы не спите еще, говорят, чем старше, тем позднее люди ложатся…

Тоннель тянулся вперед и вниз, ровно без изгибов и поворотов. Сырая земля под ногами и туманные стены, сведенные в полукруглый свод.

— Кеша, ты тут? — позвала сноходица, когда ручка никак не хотела превращаться в мостик, кидай, не кидай. — Кеша, мальчик!