Заехав домой, скинула сумку и позвонила Розе Абрамовне. Обещала вроде, да и старый человек, расстроенный, может, ей помощь какая нужна. Лиза вот советовалась, а про деньги или ответную услугу даже не спросила. Не порядок. Быть должной Елизавета Петровна не любила.

— Прямо сейчас и приезжайте, Лизонька. Очень вас жду.

Вот и весь разговор. По адресу: Котельническая набережная, дом 1 стояла, возвышаясь над всеми остальными домами, сталинская высотка. Лиза обошла вокруг дома в поисках нужного подъезда. Изумляясь, кто здесь только не жил, читала мемориальные таблички.

— Куда я приехала. Это вообще не моего полета птицы.

В фойе попасть удалось только через центральный подъезд со стороны набережной.

— Вы к кому? — спросила крайне недовольная дама-консьерж, придирчиво разглядывая Елизавету через стекла очков.

— В 164-ю квартиру, к Соломоновой Розе Абрамовне. Она должна была предупредить.

— Кузнецова Елизавета? Документики покажите.

— Она самая.

Полное ощущение замороженного с советских времен режимного объекта. Огромный гулкий вестибюль, каменные полы, стены из белого мрамора, узкий пассажирский лифт. Проводили до лифта, а потом до квартиры. Позвонила под прицелом глаз в спину.

— Даже на квартирах номеров нет, — думала о постороннем Лиза, прикасаясь кончиками пальцев к щели для писем на деревянной двери, покрытой старым лаком.

Сначала послышался отчетливый «Гав!», а потом створка двери приоткрылась, откуда на нее уставилось недовольное морщинистое лицо в обрамлении совершенно седых кудряшек.

— Я таки просила не беспокоить, я жду гостей! — заявила ископаемая дама консьержке, успевшей широким плечом отодвинуть Лизу от драгоценной двери.

— Роза Абрамовна, добрый день! — выглянула Лиза.

— О, мадам Цербер сегодня не съела мне девочку, а доставила целой и невредимой! — на весь коридор провозгласила эта прекрасная бойцовая старушка.

— Мы уже приносили извинение. Это было недоразумение, — смутилась и опустила взгляд вахтерша. — До свидания.

И быстро удалилась в сторону лифта.

— Не любят меня тут, — с удовлетворением произнесла Донна Роза. — Сколько лет с Яшей тут прожили, столько и не любят. Ай вей, я их, впрочем, тоже.

Распахнула тяжелую створку. Сказала строго: «Бабетта — это гости!»

По паркету застучали коготки, и на Лизу посмотрела через челку абсолютно черная небольшая собака, со всех сторон заросшая шерстью.

— Лиза, это Бабетта: моя подруга, компаньонка и самый близкий человек. Не смотрите, что скотч-терьер, зато самых благородных кровей.

— Грр, — подтвердила слова хозяйки Баббетта и аккуратно понюхала протянутую руку.

Куда-то делся этот нарочитый одесский выговор, который так развеселил при знакомстве Лизавету. Ощущения после телефонного разговора и встречи с глазу на глаз были очень противоречивые, как будто с двумя разными дамами общалась. Перешагнув порог, Лиза попала в невероятную квартиру с высокими потолками, длинными коридорами и огромной прихожей. В полукруглой нише в стене стояло большое кожаное кресло.

— Оно, похоже, уже лет сто разменяло, как и вся обстановка, — думала Лиза, разглядывая антиквариат. Баббетта элегантно и с чувством собственного достоинства запрыгнула в кресло, на свернутый шерстяной плед, и продолжила внимательно смотреть на девушку, немного наклонив голову.

— Смени обувь и пойдем в библиотеку. Кто сейчас такую маленькую ногу носит? Это просто неприлично. Где я тебе такие маленькие тапки найду? — ворчала под нос дама, разменявшая уже, наверное, восьмой десяток, сама же постукивала по паркету мыском туфельки на низком каблуке.

Тапки оказались 45 размера, и Лизавета, боясь потерять эти лыжи, полировала паркет коридора, шаркая почище деда Василия. Мысли об Акимыче вернули ее в рабочее настроение.

— Детка, не отставай, пойдем в кабинет, — непонятно к кому обратилась Роза Абрамовна, обгоняя Лизу. Вслед за хозяйкой пристроилась и Баббетта, обернулась, проверив, что гостья не потерялась, и улеглась на узкой тахте у стены. Лизе остался стул у рабочего стола психиатра.

— Ну, выкладывай, дитя архетипов, что так срочно понадобилось тебе от старой и больной последовательницы Юнга.

Лиза хлопнула глазами, не поняв и половины сказанного. Промямлила, что просто была в Москве и решила заскочить, поблагодарить за участие и за хороший совет по поводу девочки Луши.

— Может, вы денег возьмете за консультацию, все-таки время на меня потратили, или какая-то помощь нужна. Вы скажите, — продолжала Лизавета, понимая, что разговор не клеится и зря она вообще в эти гости приехала.

— Милочка моя, что ты от меня хочешь? Я давно не практикую, даже с преподаванием завязала. Если бы не Витек Якушев, то ноги твоей в моем доме не было бы. Приходишь и говоришь мне, все симптомы диагнозов, которые лечат совсем в других местах. Кто тебя послал, девочка? — со странной злостью в голосе произнесла дама.

— Никто, я сама пришла. Наверное, зря, — окончательно стушевалась Лиза.

Весь разговор летел в тар-тарары, гостеприимства от этой уставшей, старой женщины ждать было бессмысленно. Зря она согласилась приехать в гости.

— Нет, вы определенно очень эффектно начали наше знакомство. Сны, самоизлечение, девочка эта Луша. Но где доказательства? — продолжала наседать Роза Абрамовна, не обращая на ответы Лизы никакого внимания. Чувствовалось, что она далеко в своих мыслях, и ответы собеседницы ее мало волнуют.

— Ну, если вы хотите, могу попробовать прийти в ваш сон, — неожиданно предложила Елизавета. Ее смущало в этой ситуации вообще все. Такое интересное начало знакомства и совершенно непонятный финал.

— Да, пожалуйста, милочка! Будьте так любезны. Приходите, когда хотите! Кошмарами я не страдаю, а сны свои помню шикарно, не смотря на возраст, — развеселилась психиатр. — Баббета, ты слышала?

— Мне нужен от вас какой-нибудь предмет. Любой. То, что вы могли держать в руках долгое время, — продолжала упорствовать девушка. Терять уже было нечего. Здесь шел вопрос о самоуважении. Она не шарлатанка какая-то.

— Ручка подойдет?

— Да, вполне. Простите, что побеспокоила. Я пойду, — Лизавета выбралась в коридор, путаясь в безразмерной обуви. Следом вышла собака.

— До свидания, — вежливо попрощалась провалившая переговоры Лиза.

В дверь позвонили. Юркой мышкой проскочив мимо гостьи, Роза Абрамовна открыла дверь. На пороге стоял высокий, абсолютно лысый мужчина с непроницаемым лицом.

— Венечка, дорогой, я таки уже не надеялась, что ты меня навестишь. Старую больную перечницу, что на днях уже почти ушла к праотцам. Как твоя мамочка? Как ее коленки? Мы уже столько раз с ней не виделись, что звонить стыдно. Заходи скорее, мы будем пить чай, — защебетала странная бабуля, разом вернув себе хорошее настроение и забавный говор.

Лиза так и стояла в коридоре, ожидая, когда, наконец, освободят проход и ей удастся выскользнуть из этого безумия.

— Добрый день, — поздоровался, заходя в квартиру, Венечка, когда тетя Роза получила поцелуй в щечку и немножко отодвинулась от порога. Имя это ему категорически не шло.

— Знакомься, это Лиза, я тебе про нее рассказывала, — продолжала щебетать любимая тетушка.

— Лизавета.

— Вениамин.

— Очень приятно. Я, наверное, пойду. Не буду вам мешать.

— Нет, вы уже никуда не пойдете. Мы идем пить чай и разговаривать! — безапелляционно заявила Роза Абрамовна, вытаскивая еще одни безразмерные тапочки для племянника.

«Я как будто попала в кроличью нору на Котельнической. Чем дальше, тем непонятней», — думала Елизавета, поддерживая светский разговор о погоде на улице и странно теплом апреле. — «Мне, конечно, говорили, что психиатр — дама эксцентричная, но сначала она меня чуть взашей не прогнала, а теперь отпускать не хочет». — Вторая кружка чая была с печеньками и каким-то очень изысканным конфитюром, на Лизин вкус совершенно несъедобным.

— Спасибо за чай. Мне пора. Сегодня еще договор вычитывать и юристам звонить.