— Чего гусей дразнишь, дед? — заинтересованно начала разговор, когда разбирали на кухне грузовик продуктов. — Ты ж его провоцировал.

— Так и надо было, внучка. Сунуться им кишка тонка, а вот ходить сюда попрошайничать, глядишь, побрезговають. Пока наши мастеровые тут, дом мой под присмотром. Здесь у нас кобель участок сторожит. Нету промеж нами с деревенскими дружбы, так и не было никогда. Когда последняя моя бабулька упокоилась, остался тут один как перст, вот и повадились озоровать. Думаешь, забор твой ветер повалил? А соседний дом хорошо стоял, так надо было стекла все побить. Чего искали? Только развалили все, вот он и прогнил болезный. А так бы еще стоял и стоял.

Посмотрев задумчиво на старого пограничника, который в одиночку противостоял целой деревне, охраняя от мародеров никому не нужные старые дома, Лиза поклялась себе, что не оставит деда одного и найдет способ, чтобы переправить его после ухода в другой интересный мир. Хоть бы и к бабке под крылышко.

— Не отпущу от себя, пусть ругается, ворчит. Все равно не отпущу.

Макарон, в итоге, сварили целую десятилитровую кастрюлю. По неопытности Лиза решила, что пачка на мужика — это хорошая порция, вот и забабахала на всех. Тушенки, лука купили в магазине, а вот траву Акимыч принес с подозрением и попросил много не резать.

— Так сверху слегонца присыпь, чтоб поживее было на тарелке. Чай, не заметят, когда есть будут.

На удивление получилось вкусно. Может положение спас кетчуп, а может то, что ребята работали целый день на воздухе и готовы были питаться вообще чем угодно. Доесть кастрюлю так и не смогли, оставили на завтра. Светящаяся как лампочка Лизавета предлагала всем добавки, но больше ни в кого не лезло. Остатками с тарелок закусил Барбос, тому было все вкусно, лишь бы мяса побольше.

Воодушевленный кулинар женского пола с усиленным рвением взялась учить рецепты. По одному в день.

— Ночью себе в тетрадь буду переписывать как стихи.

До электронной почты добралась уже поздно ночью. Ноут так и лежал на холодильнике, забыт и заброшен. Помимо отчетов по бухгалтерским делам их медиагруппы, задач от коллег в очередь на статьи после отпуска было и письмо от Вениамина.

Просьба была странной, история товарища тоже, но, похоже, кошмары преследовать Лизавету не перестали. Сначала мучили ее собственные, а теперь и чужие подоспели. Стало даже любопытно, что ж такое снится Вениному приятелю, что он психологам рассказать не хочет, но и спать нормально по ночам не может.

— Ох, уж эти мужские тайны, — вздохнула Лиза, набирая своему беспокойному юристу. — Добрый вечер, Вениамин. Не побеспокоила так поздно?

Разговор приходилось вести на улице, чтоб не разбудить чутко спящего деда. За забором заливались соловьи и где-то вдалеке настраивал свои инструменты лягушачий оркестр. Лиза прислонилась к кухонной двери и зависла от их выступления, слушая параллельно объяснения о том, что за человек такой Александр и почему ему так нужен специалист по снам.

Александр сам по себе уже был интересной личностью. Из силовиков перековался в кибербезопасников, потом ушел из органов, основав свою собственную фирму. Сайты разрабатывает, поддержку обеспечивает, его компания пишет какой-то уникальный софт для крупных корпораций. Человек он замкнутый, крайне подозрительный. Доверяет только близким, но и то с оглядкой. В мистику, заговоры и гештальт-технологии не верит. Гипнозу не поддается.

— Я его уже и к тетушке возил. В клинику ложиться отказывается наотрез. Тетя Роза говорит, что его мучает сверхидея, какое-то самовнушение гигантское. А он не спит совсем. Либо на таблетках, либо орет в ночи, потом горькую пьет. Контору его лихорадит, жена съехала с дочкой от такого кошмара. Вдруг ты сможешь разобраться? Я его самого могу привезти или вещь его — жалко парня, он действительно отличный человек и профессионал, каких поискать.

— Ну не знаю. Я то не доктор, если уже и Роза Абрамовна со своим опытом не может ничего сделать, то я чем смогу помочь?

— Она и посоветовала к тебе его отправить. Ольга, кстати, нормализовалась по анализам, но все равно еще не просыпается. Не знают наши эскулапы, чем ее накачивали, что за препараты с таким длительным эффектом.

— Сон-травой ее травили. Я спрошу, чем такое можно выводить, но мой источник сказал, что только время поможет. Не дергайтесь пока. Кстати, об Ольге. У нас тут объявился один краевед подозрительный, поговаривают, что из-за него ворон на кладбище всех извели. И под наш забор он приперся с утра пораньше. Нет, имени не спросила. Появится еще раз, обязательно спрошу. Да осторожна я, одна никуда не хожу. Здесь своих дел хватает, чтобы еще ходить куда-нибудь. Ладно, привози что-то из вещей своего кибер-кошмарика. Обещать ничего не буду, если смогу, то попробую помочь. Уже самой интересно. Да, до завтра.

Кончив разговор и еще раз повторив рецепт злополучных драников с первого листа, легла спать. Проваливалась в сон долго, пытаясь удержать в голове слово в слово от простенького текста на полстранички. Очутившись в своем сонном доме, первым делом начала искать под кроватью ежедневник, который наяву себе положила. Во сне простой переплет из дермантина стал тяжелым фолиантом из телячьей кожи. Железные уголки большой книги украшала незнакомая вязь из цветов и птиц. По центру оказался тисненый круг с летящим вороном.

— Вот это нормальная ведьмина книга, а не фигня какая-то! — восхитилась Лизавета. Милка, опустив голову с кровати, тоже с удивлением разглядывала это чудо.

— Видала, чего могу! Не мешай, пока не забыла.

Села по-турецки прямо в спальне на пол и вытащила свое любимое перо от Иннокентия. Так показалось правильным. Открыв жесткую обложку, проговаривая как буддистскую мантру, начала выводить рецепт и на странице. Буква за буквой проступал текст. Нет, он не изменился, но менялось понимание самой Лизаветы. Кабачки цукини не стоило покупать в магазине, а нужно было сажать во сне болящего. Трава собиралась во снах других людей, яйцо и муку можно было принести с собой. Все Лизины потуги приготовить что-то из книги наяву только несварение могли принести, хотя просто рецепты были безопасны. Лечение самого больного тоже происходило во сне, и тогда здоровье возвращалось уже и в реальной жизни. Так и только так. Чистое самовнушение, если бы Лизавета так сильно сама в это не верила.

— Ну вот и попробуем на близких. Чего время-то терять, — решила Ходящая по снам и отправилась к деду Василию по брошенным мосткам на речке.

Во сне дед удил рыбу. Щуки были огромными, торчали из ведра хвостами, не умещаясь даже наполовину.

— Эх, мать! Ухи наварим! — закричал Акимыч, увидев Лизку. Сияющая улыбка в четыре зуба и торчащая борода гарантировали, что сон был очень приятным. Даже жаль было нарушать это рыбацкое счастье.

— Деда, — начала Елизавета. — А ты кабачки сажал?

— Да какие кабачки, побойся Бога! Смотри, какой оковалок!

На леске опять билась какая-то крупная рыба.

— Ща мы ее с тобой и вытащим! Давай сачок, чего столбом встала!

Лиза подхватила сачок и, свесившись с мостков, стала помогать Акимычу. Его чистая радость и азарт были такими заразительными, что лечение она решила оставить на потом. Изгваздавшись, мокрые не меньше, чем сама рыба, вытащили очередную зубастую красавицу на берег. У деда и плоскогубцы приготовлены были, чтоб пальцы этому крокодилу в пасть не совать.

— Отпусти меня, дедушка, — взмолилась щука Ленкиным голосом. — Я тебе просмотры накручивать буду и три желания исполню.

— Ой, да ну вас! — расхохоталась Лизавета и оставила счастливого рыбака в покое, напоследок напомнив, что надо кабачки посадить.

Оставшуюся ночь Лизавета гладила свою упрямицу рогатую, предлагая ей то листики земляники, то ветки смородины. Коза томно вздыхала, закатывала глаза и всем видом своим показывала нерадивой хозяйке, что эту гадость она в рот не возьмет. Впрочем, если почесать за ушком и под подбородком, то можно и голову на коленки положить. Тут-то Лиза и заметила на спине любимицы что-то странное.