Слегка приглушив всхлипы рукой, я села в пол-оборота так, чтобы холодный свет уличного фонаря попал на разбитую губу и золотое обручальное кольцо на пальце. Подняв голову, я взглянула на мужчину. Серое пальто средней ценовой категории, улыбка обаяшки, круглые очки в тонкой оправе, светлые волосы, немного рябоватое лицо, легкая, слабозаметная тучность, невинные серые глаза, черные кожаные перчатки (так, это уже напрягает) … Мой взгляд пытался зацепиться хоть за что-то необычное, несвойственное нормальному человеку, но он казался слишком приветливым, милым. Будет плохо, если он обычный прохожий.

- Ничего страшного, - буркнула я и, поднявшись со скамейки, зашагала прочь в спасительную темноту. А он, словно по мановению волшебной палочки, как верный раб, последовал за мной.

- Девушка, может вам помочь? – окликнул он меня, а я, сделав вид, что раскидываю остатки мозгов в разные стороны, остановилась, предварительно проверив, что на нас не смотрят камеры, хотя, в этом парке на окраине Химок, их не было от слова совсем. Давай же, сделай уже хоть что-то! Я нарочно остановилась и не стала оборачиваться.

Вуаля! Довольно сильный удар пришелся по затылку, из-за чего я пошатнулась, причем вполне реально, а потом сделала вид, что осела на плитку, сначала на колени, а потом лицом в землю. Захотелось заматериться из-за того, что я чуть не расквасила нос, но я хочу жить, поэтому молчала в тряпочку. Максимально аккуратно и незаметно я вытащила заточку из лодочки, лишь слегка оцарапав кожу. Давай, мальчик, что дальше?

Недоманьяк сел рядом со мной и перевернул лицом к верху. Почувствовала, как он стал убирать пряди с моего лица.

- Хорошенькая, - выдал он все тем же голосом, а потом склонился надо мной. Лучшего момента и не придумаешь! Одно уверенное движение рукой с зажатой в ней заточкой – и мужчина, булькая и хрипя из-за перерезанного горла, упал на спину.

*********

- Блин, если хоть кто-нибудь узнает, чем я занимаюсь с тобой, работать в ФСБ мне не светит, - выдал Никита, выворачивая мою куртку, пока я прятала рыжий парик в сумку.

- Никит, если все вылезет, тебе даже солнышко светить не будет, лет пятнадцать. А может и всю жизнь, - прошамкала я, держа ручной фонарик губами. Вытащив влажную салфетку, я зажала его между ног и, достав карманное зеркальце, стерла свой идеальный грим, а потом быстро накрасилась по-нормальному. Сменив юбку на брюки, я обула лабутены, накинула на плечи куртку и забрала у Осипова сумку, - жаль, что это не он, - выдохнула, как только мы вышли из-за деревьев, куда оттащили труп.

- Саш, давай прекратим это. Я хочу уйти, - со столом сказал Осипов, заставив меня закатить глаза.

- Ты не можешь, я без тебя не справлюсь. Если бы ты тогда не навязался сам со своей помощью, то все сложилось бы иначе.

- С чего ты взяла, что найдешь его? Что он еще будет этим заниматься? Что он не свел шрам? – сказал будущий фсбшник, покачав головой.

- Однажды он объявится. Да и думаю, что, по его мнению, я его не запомнила, я была занята другим, так что тратить деньги на дорогущую операцию, когда можно просто отрастить шевелюру – нелогично. Плюс, я, если поставить себя на его место, я была бы уверена, что никаких примет никто не увидел. Темно, маска, черная одежда… Сам понимаешь, - пожала я плечами.

- Давай, когда ты его поймаешь, то пойдешь в полицию и сдашься? – выдал он, когда мы выходили из парка. Прозвучавшая фраза настолько сильно меня поразила, что я даже споткнулась на ровном месте.

- Я не собираюсь провести остаток жизни в тюрьме за четырнадцать убийств, - фыркнула я, а Осипов на это лишь рассмеялся. Не нравится ему! Врет, пытаясь казаться нормальным.

*********

- Налей еще, - я поставила стакан из-под разбавленной Кровавой Мэри на барную стойку с глухим стуком. Уже довольно тихая музыка бара и редкие перешептывания оставшихся двух посетителей успокаивали, а работающий тут Никита дарил эстетическое наслаждение. На часах, что удобно разместились над неоновой вывеской, показывало час ночи, а я была склонна им верить. Странно, даже спать не хочу, просто скучно. Действительно, так скучно. Я ведь знаю, что завтра на утро похмелья не будет, так как алкоголь на меня действует только в конских дозах, знаю, что все также пойду в универ, знаю, что в среду надо будет показать Князю эскизы костюмов для следующей песни, хотя все готово уже сейчас. Наверное, моя жизнь очень скучна и разнообразить её могут лишь такие вылазки, как двое суток назад, - у тебя смена через полчаса заканчивается. У меня заночуешь или к себе попрешься?

- Ну, наверное к себе. Завтра к тебе заскочу. Мне курсовую еще доработать надо, а то в ФСБ не возьмут по причине того, что из Академии поперли, - спустя полгода после смерти Яры Никита забрал документы из ВУЗа, а потом подал их в Академию ФСБ России, взяли без конкурса. Отличник, золотая медаль, все экзамены под девяносто баллов, спортсмен, юнаармеец, неоднократный призер и победитель Всероссийских и международных соревнований… Такого еще поискать надо, - а тебе девственность наконец потерять. Двадцать два года – срок немаленький. Это шестой, - он поставил передо мной коктейль «Голубая лагуна», который я с удовольствием пригубила. Уж в чем, но в выпивке он спец.

- Не надо мне год накручивать! Мне всего лишь двадцать один! А насчёт девственности... Может ее продать? Я уже говорила, она мне нахрен не нужна. Меня эта мысль еще на первом курсе посетила.

- Господи, забей. Когда из твоего рта вылетает что-то подобное, создаётся ощущение, как будто ты в деревне в лепеху наступил, - хмыкнул он, а я, опершись на барную стойку, выдала:

- Никит, я тебя люблю, - вытаращившись на меня, Осипов приложил руку к моему лбу, а потом понюхал мой коктейль, пробормотав: «Вроде ничё не перепутал», - да не в том плане! Как друга. Ты очень дорог для меня. И спасибо, что не умер как все.

- Блять, можно я прямо сейчас в этом бокале утоплюсь? – он с мольбой посмотрел на меня, пока я осознавала, что уже пьянею, раз несу такой бред.

- Нет, нельзя. Я тебя откачаю, - хмыкнула я и, допив коктейль, кинула на стойку пять касарей, - ладно, ладно, пойду я домой, там Мия с Лией небось от тоски померли уже.

- Давай, - он, подняв руку вверх, сжал ее в кулак, тем самым желая мне удачи. А она мне понадобится. Час ночи, а я только домой иду, тем более топать мне минут пятнадцать. Вытащив перед выходом заточку из туфли, я удобно положила ее на ладонь, чтобы, в случае чего, можно было легко ударить и ранить, а после покинула заведение.

И снова пронизывающий до костей ветер и холод улицы встретили меня. В этом году осенние ночи необыкновенно холодны, настолько, что даже лосины на ногах, одетые под кожаные брюки, не спасали меня. Единственным источником света была луна, холодный свет которой лишь усиливал и без того высокую степень дискомфорта. Я никогда не была трусихой, на самом деле, но сейчас моя интуиция трубила о неминуемой опасности.

Выдохнув, перехватила поудобнее заточку и пошла домой. Но, стоило мне лишь завернуть за угол одноэтажного здания, как кто-то неожиданно схватил меня и прижал спиной к себе, приставив к моей печени лезвие выкидного ножа.

Зажимая рукой рану на боку и держа окровавленную заточку в другой, я ввалилась обратно в бар. Лишь чудом не задело внутренние органы, лишь чудом! Именно в такие моменты я начинаю верить в Бога! Стоящий за барной стойкой Никита сильно удивился.

- Забыла что-то? – улыбнувшись, спросил он, а я, сжав зубы, продемонстрировала измазанную в собственной крови руку. Алые капли медленно и с характерным звуком упали на плитку заведения.

- Скорее потеряла. Пол литра крови. Спирт и любую тряпку, быстро, - зашипела я и подползла к стулу, на который взгромоздилась, завалив соседний, - корова, блин.

Спокойствие Никиты поражало. Не нервничая, скорее даже как-то хладнокровно, он поставил передо мной бутылку с водкой, положил чистую тряпку, а потом куда-то отошел. Спустя пару мгновений он вернулся с чашкой теплой воды, штопором и полотенцем. Откупорив бутылку, спросил: