Хмыкнув, все-таки выбрала платье, оно все-таки как-то больше подходило под чудом выжившие туфли и было не в комьях земли. Быстро одевшись и слегка подкрасившись, выскочила из дома и запрыгнула в такси, предварительно закинув конспекты по скинутому в чат расписанию.

Уже в холле, одев белый халат на свое платье, я застопорилась перед зеркалом. Может, в деканате отпроситься? Сказать, что воду в квартире прорвало? Так ведь снимки попросят, или скажут, что пытаюсь отлынивать от учебы, тем более бюджетница… Ладно, похер. Как там Лорак пела: «Стоп игра, и будь что будет – победителей не судят?». Скривившись, я закатила глаза и, цокая каблуками туфель, вернее, десятисантиметровыми, будь они неладны, шпильками, пошла в нужную аудиторию, прикусив от волнения щеку изнутри. Честно говоря, я боялась реакции, будь она хоть положительной, хоть отрицательной, так как я окажусь в центре внимания.

Еще раз глубоко вдохнув, я вошла в аудиторию, сильно обрадовавшись. Меня попросту не узнали, бросили мимолетные взгляды и продолжили болтать и списывать, пока не пришел преподаватель. Усмехнувшись, я посмотрела глазами на свое пустующее место. Мда, либо я сяду и… Да какие «либо»?! С какого хрена я веду себя, как забитая мышь?! Я – Горбунова! Сжав зубы, прошла на свое место и села, став доставать тетрадь с конспектом, где на обложке был шикарный скелетик.

- Эй, красотка, - послышался голос Тамерлана, - не советую туда садиться…

- Я знаю, - мило улыбнулась я, после чего Тамрик проморгался и вновь посмотрел на меня, прокашлявшись. На меня вообще мало кто не смотрел.

- А ты чего покрасилась-то, Саш? - спросил он с поднятыми от удивления бровями.

- Скорее перестала краситься, - пояснила я, - это мой настоящий цвет, тут только краска для затемнения корней волос.

- Невозможно так быстро и качественно избавиться от краски, что кардинально отличается от твоего реального цвета, - буркнула одна из девчонок, - плюс длина волос другая, даже если учитывать косу…

- Она парик носила, - о! А вот и виновник торжества собственной персоной, - я вовремя успел.

Криво усмехнувшись, Софи, которая сделала себе каре, выдала:

- Видать новенький понравился, - рассмеялась она, а Хан, подойдя к ней, положил руку ей на шею и заставил запрокинуть голову.

- Она хотя бы не течет от звука моего голоса, - хмыкнул он, сказав это на всю аудиторию, а я засмеялась в голос, пусть и прикрыв рот ладошкой. Это же надо уметь так просто и качественно опустить человека!

- Мечтай дальше, - зашипела она и попыталась отстраниться, но он, судя по всему, сжал ее шею, не давая пошевелиться.

- Да? А тогда где же положенная за это пощечина, оскорбленное «пошел ты» и побег в неизвестном направлении? – хохотнул он, а остальные вместе с ним.

- Потому, что ты меня за шею держишь! – зашипела Софи, пытаясь убрать его руку от себя, но вышло у нее плохо, вернее, никак не вышло. Уж мне-то не знать о его хватке.

- Мечтай дальше, - пасмурно бросил он и, поправив накинутый на плечи халат, посмотрел на меня, - поговорить надо, Александра, - не дождавшись моего ответа, он вышел за дверь, а я не пошла из принципа. Не собачка, чтобы за ним ходить после того, что он отмачивает. Особенно после вчерашнего. На пару потом Костеров так и не явился, так что я подрасслабила булки.

Старенький, 68 лет, Николай Николаевич преподавал анатомию уже добрых 42 года и, за это время, научился прекрасно различать все эмоции учеников. Но, стоило поменять хоть какую-то деталь во внешности, как его невероятная проницательность давала сбой, из-за чего он отрывался на ученике. В общем, первую половину пары гребла я по полной, а примерно в середине умудрилась чудом отпроситься в туалет, тем более, что мне реально надо было. Знала бы, какая задница устроила мне засаду – дотерпела бы до дома!

В женском туалете, абсолютно пустом, надо отметить, была настежь открыта форточка, из-за чего холодные потоки воздуха лизнули ноги в капроновых колготках, поэтому я залегла в туфлях на подоконник и закрыла ее. А дальше произошло нечто очень страшное – меня просто дернули вниз и, поймав на руки, резко впились в губы поцелуем. От шока я даже пискнуть не могла, но испугало меня даже не это, а тот факт, что я, вопреки доводам рассудка, ответила на этот поцелуй. Вдохнув, меня усадили на подоконник и начали целовать шею, лишь тогда я, распахнув глаза, посмотрела на сумасшедшего. Хотя, подсознательно я уже знала, что это Костеров.

- Прекрати! – выдохнула я тихо, поражаясь тому, как горит тело. Хоть я и девственница, но что такое возбуждение знаю прекрасно. И оно тут вот вообще неуместно!

- Са-аша-а, - протянул Хан, лизнув меня за ухом, из-за чего я вцепилась в его плечо, пытаясь отстранить. Гиблое дело, надо заметить, - стерва! Я запрещаю одевать тебе это платье… - нет, зеркало, не надо трескаться от выражения моей хари, - Ты слишком соблазнительна и так, но это… Взрыв просто! Какая же ты красивая, - выдохнул он, оторвавшись от меня и осмотрев горящим взглядом с ног до головы.

- Ты не можешь ничего мне запрещать, я не твоя девушка, - усмехнулась я, вернув себе самообладание.

- Как странно, что ты ни разу не заметила, как я наблюдал за тобой. С первого твоего курса, - выдохнул он мне в шею, которая тут же покрылась мурашками, - как представлял, как…

- Блять, заткнись, - рявкнула я, осознавая, в какое русло ползет разговор, - Костеров, честно, что тебе от меня надо?!

- Ты сама, - хмыкнул он, установив контакт глазами, - ты просто мне очень нравишься, и я бы хотел, чтобы ты стала моей. Отец меня убьет, как только узнает, кто мне приглянулся, а вот если я выйду из-под его опеки, съеду, то стану свободным. И смогу быть с той, которую хочу… А ты идеальна в обоих планах!

- Я не согласна, - зашипела я, - ты-то мне не нравишься. И ты не идеален!

- Саш, - хмыкнул он, положив руку мне на бедро и поведя вверх, как я не пыталась ее остановить или скинуть, - не ври. Плюс, надо же наконец принести твою девственность в жертву…

- Муж фиктивный, парней нет – я их отваживал, плюс, я думаю, ты не настолько легкомысленна, чтобы переспать с первым встречным. Саша, - протянул он, прикусив мою нижнюю губу, - я ведь узнаю, где ты живешь. И приду туда, заберу. А потом пролезу везде и всюду: в твою квартиру, тело, душу… В сердце…

- Душа… Сердце… - хмыкнула я, - Давай, пролезь туда, где ничего нет. Пустота.

- И почему же там ничего нет? – спросил Хан, а я закатила глаза.

- Потому, что все, кто занимали место в моем сердце, - я положила ладонь на его шею и притянула ближе, так, чтобы мои губы оказались напротив его уха. Едва задевая его губами, я прошептала, - умерли. Брат, отец, дед, подруга – их всех убили. И мое сердце с ними. Пытайся мертвое, каменное сердце согреть руками. Пытайся! Если не замерзнешь. Просто знай – труп не оживить, а камень можно обточить, сломать, перетереть в пыль – все бестолку, - я мягко прикусила его мочку уха и, пока он не опомнился, выскочила из туалета.

Таким, как я нужен хозяин, а не тот, кто будет их носить на руках, тот кто вовремя натянет ошейник и скажет: «К ноге!». Я сменила трех «хозяев»: отца, деда и Яру. Сейчас поводка нет и вот, что я творю. Дикая, одичалая собака, которая потеряла себя в ритме московских улиц.

Мне конкретно больше не нужен хозяин, просто потому, что никто не сможет меня удержать. Я либо порву этот поводок, либо потащу этого человека за собой.

После моего возвращения, спустя несколько минут, на пару зашел Хан, вызвав тем самым новый виток неудовольствия со стороны препода:

- Костеров, а что вы вообще здесь забыли?! Пропустили два месяца, а теперь решили учиться?!

- Ну, задания-то я выполнял исправно, да и платил тоже по графику, - усмехнулся он, сев рядом со мной, из-за чего я чуть не расплакалась.

- Заебал, - выдавила я со стоном и хныканьем, спрятав лицо в ладони, - Костеров, давай я тебе че-нить подарю, а ты в награду свалишь? – невинно похлопала я глазками, убрав руки от лица и посмотрев на его довольное лицо.