- Наблюдательный, - протянула я, - да, занималась балетом лет с 9 до 14, дальше возможности не было, - отрезала я, пресекая его вопросы. Не хочу отвечать, - а кто ты? Чем дышишь, что делаешь?

- Да так, мажоришка, - усмехнулся он, тоже уставившись на кастрюлю. Спокойно. Мне было спокойно, - сын главы ювелирной сети «Будапешт», может слышала. Хотя, судя по твоей увлеченности ювелиркой, конечно слышала.

- Так вот почему такая фамилия знакомая, - хмыкнула я. Надо же, как судьба свела. Его сестра когда-то «сваталась» к моему брату. Та еще сволочь, - сестра у тебя гораздо более отвратительная, чем ты, - усмехаюсь.

- Знаешь мою сестру? – прошептал он мне на ухо.

- Доводилось общаться почти с десяток лет назад. Людям, конечно, свойственно меняться, но я думаю, что это врятли с ней сработало, - пожимаю плечами и никак не реагирую на то, что он положил мне голову на плечо. Блин, Елизавета та еще сволочь, даже жаль его как-то.

- Ты права, - хмыкнул он и поцеловал меня в шею, а я снова не среагировала. То ли фригидная, то ли плевать стало. Вместо ответа всего лишь положила голову на его макушку, - та еще скотина. Поэтому и съехать хочу. Знаешь, она на моей машине человека сбила, - хмыкнул он, - а отец не поверил, что это она была за рулем. Меня еле от тюрьмы отмазали. А эта скотина тогда поняла, что полностью безнаказанна. Сколько я от нее натерпелся, - рассмеялся он.

- Как думаешь, это нормально изливать душу почти незнакомому человеку, с которым вы чуть не убили друг друга? – зевнув, спросила я.

- Психология. Знаешь, это как если сесть в поезд до Владивостока, и вы будете делить купе с человеком, которому в Красноярск. Вероятность того, что вы снова встретитесь – почти нулевая, именно поэтому мозг решает излить информацию, так как это кажется безопасным. Вот и сейчас наш мозг все еще думает, что мы случайные попутчики.

- Аргумент, - пожала я плечами, - а у меня никого нет, кроме Никиты. Он мой друг и товарищ. Последний, кто остался. Еще есть мать с сестрой старшей, но они меня серьезно ненавидят. А папа, брат и дед погибли, - вздыхаю, так как тяжело об этом вспоминать, - а Яра, подруга моя, - указала рукой на фото на стене, где мы, скорчив рожицы и высунув языки, позируем на фоне Москвы из кабинки колеса обозрения, - погибла от рук маньяка. У меня на глазах.

- Именно поэтому у тебя… Психические расстройства? – постарался деликатно спросить он.

- Можешь спрашивать напрямую, не обижусь. Могу просто не ответить, если это реально личное. Нет, это было у меня с 6-7 лет, наследственное, там букетик. Первичная и вторичная психопатия, ангедонизм, склонность к раздвоению личности, невроз и психоз, небольшая паранойя.

- Сама себе диагностировала? – хмыкнул Хан, снова поцеловав меня в шею.

- Нет, семейный психолог, - пожимаю плечами, - он… Она долгое время пыталась сделать из меня нормального человека, ей даже удалось слепить что-то удобоваримое, пока она не начала копаться в корне проблем. Закончилось все тем, что я в приступе разнесла ей весь кабинет и чуть не прирезала ее саму, - смеюсь. Дико, наверное, смотрится со стороны, но такова моя реакция.

- Социопат и ангедонист. Немного вуайерист, - рассмеялся он. Красивый смех, - слушай, а почему ты не называешь меня по имени? Хан или вообще никак.

- Новый уровень отношений, - пожимаю я плечами.

- А где твой муж, - снова рассмеявшись, спрашивает Хан, - он вообще есть?

- Есть. Живет возле МКАДа, я ему раз в месяц 20 тысяч отправляю, чтобы квартиру мог снимать. За это он согласился заключить со мной фиктивный брак.

- Я думал, что такие вещи – пережиток прошлого, - усмехаюсь.

- Так я и сама – пережиток прошлого. Вон, мелирование перьями – вообще тренд девяностых, я сама из нулевых. Да и мертва для многих. В прямом смысле слова. Мало кто думает, что я не умерла вместе с отцом, - снова смеюсь. Это уже нервное. До сих пор перед глазами то пепелище. Единственное, что четырнадцатилетней мне позволили увидеть. Их всех хоронили в закрытых гробах, а мне даже на похоронах мать не позволила присутствовать. Просто сказала, что отца больше нет. Брата больше нет. И деда нет. Их всех больше нет. Встав, закинула пельмени в кастрюлю.

Когда они сварились, полила их обильно майонезом, Хану отдала такие, захочет что-нибудь – скажет, и стала есть. На часах было уже 20:38, значит, я немного опаздываю. Обычно именно в это время иду выгуливать собак. От, уже скачут с поводками в зубах.

- Сейчас, девочки, сейчас пойдем гулять. Я только поем, - говорю с набитым ртом и треплю каждую из собак по голове. Добермашки…

- Почему доберманы? – спросил Хан, когда мы одевались, чтобы пойти и выгулять псов. Поразмыслив, решила не делать так, чтобы будущее раздвоение личности прогрессировало, отложила парик и распустила свои настоящие волосы. Пшеничными волнами они рассыпались по плечам. Улыбнулась и нанесла на губы блеск. Взяв из шкафа черное пальто, мое любимое, одела его и, застегнув поводки, вышла вместе с Ханом на площадку, - Не боишься, что соседка твое преображение заметит?

- Просто скажу, что надоело косплеить кого-то, решила стать самой собой. Она еще и похвалит. А доберманы… Люблю бойцовских собак, - вранье чистой воды. Просто мне в детстве папа двух доберманов подарил. Которых потом продала мама.

На выходе из подъезда в лицо ударил холодный воздух, поэтому я немножко сжалась. А Хан как будто и не мерз в своем тренче. Усмехнувшись, прижал меня ближе к себе, и я ощутила долгожданное тепло. Странно, никогда людям не доверяла, а этому спину готова на каком-то подсознательном уровне подставить. Улыбнувшись собственным мыслям, позволила собакам вести нас в местный парк. На улице уже было темно, лишь луна отбрасывала холодный свет на землю, да редкие фонари, стоящие рядом со скамейкой.

Я шла вперед по вымощенной тротуарной плитке дорожке, слушая приятное цоканье собачьих когтей. Холодный свет от уличных фонарей, ледяной воздух, что резал легкие изнутри, дыхание, что вырывалось изо рта и тут же переходило в пар, да мерный стук каблуков создавал ощущение чего-то опасного.

- Помогите, крадут, - послышался женский крик, а впереди замаячил силуэт упавшей женщины, у которой кто-то пытался вырвать сумку, - помогите!

Наклонившись, отстегнула поводки от ошейников доберманов и, удобно сложив их в руке, потрепала между ушей.

- Взять, - прозвучало короткое, словно приговор, слово. Не более секунды потребовалось собакам на осознание ситуации, поэтому, спустя мгновение уже летели комья земли из-под их лап, так как они сошли с дорожки. Молниеносно они догнали преступника, что сорвался с места и завалили его на землю, рыча каждый раз, когда он пытался встать.

- Почему они его не рвут? – спросил Хан, а я, медленно идя к упавшей тёте Зине, которая прекрасно знала моего отца, так как жила неподалеку, пояснила:

- Команда «взять» отличается от команды «фас». Это как задержать или убить, - пожала я плечами и помогла подняться упавшей женщине.

- Ох, Сашенька, - обняла она меня. Тетя Зина была немного грузной женщиной, упитанной, с возрастом у нее появились проблемы с ногами, - шоб я без тебя делала! Как отблагодарить даже и не знаю!

- Мне не нужна благодарность, вы же знаете, - усмехнулась я и, подойдя к нападавшему, отобрала сумку, - вы главное здесь поменьше ходите. Ладно, давайте, идите домой, вам же не далеко здесь.

- Саша, не надо, он дурак, но не надо, - проговорила Зинаида, знавшая о моих особенностях психики, - Сашенька, а пойдем ко мне, чайку попьем?

- В другой раз, теть Зин, - улыбнулась я, - даю честное слово, что не убью его и не покалечу. Просто проведу воспитательную беседу!

- А поприсутствовать можно? – спросила она.

- Теть Зин, вы – человек интеллигентный, поэтому не стоит. Обещаю, ничего с ним не случится, вы идите, я сегодня добрая, - улыбаюсь и толкаю тетю Зину по направлению к ее дому. Нехотя, но женщина все равно пошла, взяв с меня обещание, что я ничего ему не сделаю. Я честно пообещала, что жертва будет жива и не покалечена.