- А у самой-то больно много денег? - скривилась я, смотря в потолок и пытаясь поймать за хвост дзен, но он вечно ускользал.

- Не смей так разговаривать с сестрой, не доросла. Продавай квартиру и переезжай обратно, тут тебе делать нечего, - влезла мать, а я резко села на кушетки, послав к чертям собачьим кроликов под дзеном!

- А не пошли бы вы обе на три священных буквы? А? Что вы вообще до меня доебались? Из-за квартиры в 60 с лишним миллионов? Так хер вы что получите! Я не такая уж и дура, чтобы отдать таким тварям, как вы, последние деньги! - я старалась головорить спокойно, но голос то и дело наполнялся рычащими звуками.

Ни слова не говоря, мать встала и, поправив свое платье, со всего маха залепила мне пощёчину. Хлесткая, она попала мне аккурат на свежие гематомы, из-за чего из глаз брызнули слезы боли. Я уже давно не обижалась на нее, мне было плевать.

- Женщина, полегче! - послышался голос Костерова, наполненный сталью и недовольством, - Вы совсем больная? У нее лицо в бинтах!

- Как я погляжу, ты тоже времени зря не теряешь и активно раздвигаешь ноги, - слова сестры, изрядно приправленные порцией желчи и яда, совершенно меня не задели. Заметив это, она резко развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

- Заткнись, щенок! Ты ещё кто такой?! - рявкнула она, приготовившись напасть на него, словесно, но Костеров совершенно спокойно ответил:

- В следующий раз, когда придёте к Костеровым домой, потрудитесь хотя бы запомнить всех членов семьи и их лица! - я устало прикрыла глаза, откинувшись на подушку. Господи, что она у них-то забыла?!

- Что? - одна эта фраза разом сбила всю спесь с моей матери, оставив ее в растерянности и недоумении, - А... Что ты здесь забыл?

- Вас когда и как это стало касаться? Напомните, пожалуйста, а то я как-то проспал этот момент, - Костеров вновь переместился к окну и закурил, невольно заставив меня сглотнуть. Нервы ни к черту.

- Твой отец тебе быстро расскажет, что у нее в палате тебе делать нечего! - огрызнулась моя родительница, пока я помалкивала. Разберутся!

- Ну вы же ему ничего не скажете, не так ли? - хмыкнул Константин, смотря в окно, а не на мою мать, - Выход вы знаете, где.

- Спелись, суки, - бросила она с ненавистью, покинув комнату. Как только она ушла, я села на кровати, спустила ноги, а после встала и подошла к окну.

- Ты за объяснениями? - усмехнулся он, посмотрев на меня и неожиданно проведя костяшками по моей забинтованной щеке.

- И за сигаретой, - вздохнула я, посмотрев в его темные глубокие глаза.

Похоже, я влюбилась.

Я посмотрела на Костерова, со вздохом прикурив, ожидая, пока он соизволит рассказать мне, каким образом их семья связана с моей матерью. От чего-то это казалось невероятно важным, как будто от этого зависела судьба мира, не меньше.

- Я не знаю точно... - начал Костя, потерев костяшками пальцев свой подбородок, - Но... На вас работал ювелир Гаулинни, так вот эти двое состоят в отношениях, с какого времени понятия не имею. Вроде как раз после смерти твоих родственников. А так как он сейчас работает на нас, то она вхожа в наш дом, как его официальная... Сожительница, - он говорил это совершенно безэмоционально, ему было плевать, а вот у меня в голове крутились шестеренки. Гаулинни же сливал информацию о нас, а потом сбежал из страны!

- А... Что он делает в России? - нахмурилась я, допуская мысль, что убийца дорогих мне людей находился всегда ближе, чем мне казалось. Впрочем, на мать я всегда ставила, - Он же сбежал в Европу?

- Так он там пробыл меньше года, - поднял брови Костеров, смотря на меня, как на умалишенную, - ты не знала? У него же вроде как проблемы с итальянской мафией, для него Европа - очень опасное пространство. Так что он вернулся, вместе с дочерью. Ей там лет 15 вроде было.

- Дочерью? - теперь я вообще пребывала в какой-то прострации. Офигеть, у главного врага моей семьи была дочь, а мы даже не были в курсе этого!

- Да, с Софией, вернее, Софи, - я медленно повернула голову, смотря на профиль Костерова, пока шестеренки в моей голове отказывались щелкать. Да нет же, не может же жизнь так сводить! Таких совпадений не бывает!

- С какой Софией? Которая... - начала я шокированно, а Костя, недвольно цыкнув, посмотрел на меня, как на умственно отсталую.

- Да, с Софи Гаулинни, которая учится с нами в ВУЗе, поступила туда вслед за мной.

Я засмеялась в голос, смотря на белую стену перед собой. Серьезно, то есть они все знали, что я жива, но спокойно закрывали на это глаза? Хотя нет, этот мерзкий старик явно не закрывал, раз натаскал свою дочь настолько, что она решила так со мной расправиться!

- Убью суку, - смеясь, сказала я, а после затушила бычок о подоконник и выкинула на улицу, - убью, тварь! Костьми лягу, обоих положу!

Мой гневный монолог прервал стук в дверь, после которого, не дожидаясь ответа, в палату вошла Света и Никита. Если честно, при взгляде на эту девушку просто нельзя было не улыбнуться - настолько она вся светилась изнутри и отдавала свой свет окружающим. Казалось, что она - ангел, спустившийся с небес, чтобы спасти наш бренный мир. О, как загнула!

Плюс тот факт, что она пришла ко мне сразу же после пар в Академии, судя по ее голубой форме будущего ФСБ-ШНИКА, очень сильно подкупал и располагал к ней. И всё-таки она очень хороший человек, зачем связалась в нами - не ясно.

- Привееет, - пока я думала, она подскочила ко мне и пылко обняла, чмокнув в щеку. В ответ я улыбнулась, а после вновь погрузилась в себя, - какие планы? Что делаешь?

- Я? - я хмыкнула, - Я лечусь. И думаю. Строю план мести, который воплощу в жизнь сразу же, как найду того, кто это сделал. Убью, если останутся шрамы.

- Не вешать нос, Гардемарины! Дурна ли жизнь, иль хороша. Единый парус и душа! - она потрепала меня по плечу и побежала забирать у растерянного Никиты сумки с какими-то продуктами. Вид у него, конечно, был... Растерянный и пришибленный, скажем так. Медленно кивнув, я отвернулась к окну.

- Судьба и Родина - едины, - допела я, смотря за окно. А там, греясь в последних лучах осеннего солнца, на голых ветвях деревьев, скакали желтопузые синички. Жизнь медленно текла, унося с собой всю мою ярость. Но оставляя ненависть. Что же, если они хотят видеть обозленную суку, они ее получат!

- Ну, я не стала эту строчку вспоминать, так как она немного не в тему, но ладно. Мы тут тебе фруктов принесли по совету Никиты, он сказал, что ты персики любишь, и сигарет десять пачек, плюс зажигалка. Чтобы не было, как в том анекдоте, - она быстро и умело распихала все по ящикам тумбочек, наводя меня на мысль, что у нее в комнате всегда идеальный порядок.

- Свет, я могу попросить у тебя одолжить мне утюжок для волос? Мой дома, - подумав, я добавила, - и ножницы, острые.

- Ну, - она распрямилась и задумчиво почесала затылок, - он у меня дома же, а в следующий раз я только через пару дней смогу зайти, сегодня мама с папой до поздна в головном офисе, так что... Хотя, если успею, может сегодня смотаюсь...

- Ты не торопись, мне ещё долго тут лежать, успеем!

Я медленно выдохнула, смотря в зеркало и уже начиная скучать по своей шевелюре, но все равно стоически терпела, вспоминая, какой я была, а потом видя в отражении, какой я стала. Обабилась, кажется так это называется. Вот эти кудри, хвостики и прочая хтонь, которая придает мне милый, но соврешнно не серьезеный вид...

Впрочем, себе я нравилась любой. Даже с бинтами на лице. Я просто знала, что под ними скрывается воистину прекрасное лицо, украшением которого были ледяные голубые глаза. И то, что я это записала себе где-то на подкорке, невероятно меня радовало.

На свое отражение я всегда смотрела с гордостью, осознавая, что оттуда на меня смотрит если не наследница великой ювелирной империи, то как минимум носительница крови самого Карла Фаберже, внучка Кровавого Ювелира, дочь своего отца и сестра лучше в мире брата Александра. Александра Валерьевна Горбунова. Это звучит гордо, это звучно, запоминающеся, это красиво и это я, я! И я спряталась! Спряталась от этой жизни, думала, что убежала от всех бед, но нет! Они всегда знали, где я и что делаю, наблюдали со стороны...