Беми хмыкнул в ответ, а Клэрлот перевел разговор на другую тему.

— Вы сказаль, что зоветешь мышь? А с вашими собратьями хорошо обращаются на Земле?

— Большинство люди нас не любить, — сказал Митки, беспристрастно выложив суть дела.

— Митки, я хочу предупредийт тебе об одно. Будь осторожен с электричеством. Новая молекулярная структур твой мозг.

Однако Беми прервал Клэрлота, задав мышонку новый вопрос:

— Митки, ты уверен, что Герр Профессор достигаль наибольшие успех в ракета?

— Вообще уверен, — ответил Митки. — Я слышаль, что многие другие преуспель в какое-то одно направление, что касается всей комплект Г ерр Обербюргер вперед.

Маленький серый мышонок на фоне полудюймовых прикслиан казался динозавром. При желании он мог бы просто переломить любого из них пополам. Но он был ласковым от природы, и ему не приходила в голову такая мысль, как прикслианам не приходило в голову его бояться. Они буквально вывернули его наизнанку, анализируя умственные и психические способности мышонка. В конце концов они пришли в восторг от Митки, и Клэрлот сказал ему:

— Все цивилизованные земляне носит одежда, не так ли? Если ты хочешь выглядывайт как шеловек, не стоит ли и тебя надевайт платье?

— Ошень gut! Я даже знаю, какое я бы хошу. Герр Профессор однажды показаль мне портрет мыша великий художник Дисней. Ярко-красный панталон, два пуговица вперед, два сзад. Желтые башмаки для задние лапки и желтые перчатки для передние. Не забудьте о дырочку для мой хвост. Он дольшен свободно висеть.

— Очень gutl — сказал Беми. — Дайте немного времени.

Этот разговор состоялся накануне отправления Митки не родину.

— Мы сделаль все, чтобы ты вернулся дома. Не огорчайся, если ты приземлился не там, где живет Герр Профессор. Мы уверяйт, что это будет где-то недалеко.

— Спасибо, герр Клэрлот и герр Беми. Жаль, что мы расстаемся. До свидания.

Преодолев путь в один миллион с четвертью миль, ракета приземлилась чрезвычайно точно — в шестидесяти милях от Хартфорда, где жил Профессор. Отдадим должное ученым Приксла. Они предусмотрели все на случай приводнения ракеты. Митки мог бы неделю держаться на воде, имея при себе запас синтетической пищи, но, к счастью, ему не пришлось этим воспользоваться. В это время шел пароход из Бостона в Бриджпорт. Отныне Митки думал лишь об одном: как, миновав все препоны, добраться до Профессора и поведать ему о пережитом. И Митки сообразил, как быть. Он примостился за ближайшей бензоколонкой, и, как только остановилась машина с табличкой «Хартфорд», он нырнул под сиденье и через полчаса был уже в доме господина Профессора.

— Пррривет, Герр Профессор!

— Што? Кто это есть? — сказал Профессор, с беспокойством оглядываясь по сторонам.

— Профессор, это я, Митки. Вы меня посылайт на Луна, а я вместо это…

— Кто так зло шутка? Или я совсем заработалься, нервы шалят?

— Да нет, Герр Профессор, просто я тепер тоже умейт говорить, как Вы.

— Покажись, Митки, где ты есть?

— Я спрятался в стена за большая дыра. Кто это знайт, может. Вы от волнения швырнет мне шем-либо тяжелым, и никто не узнавайт о Приксл.

— Что ты, Митки. Ты забыль, что я не мог тебя обижать?

После этих слов мышонок вышел на середину комнаты, и при виде красных штанов Профессор окончательно решил, что он тронулся.

— Мираж?!

— Герр Профессор, не надо волнуйтесь. Давайте все по порядок.

И он поведал ученому неслыханную историю своего путешествия. Они проговорили всю ночь. Когда забрезжил рассвет, Митки и Профессор все еще продолжали разговаривать.

— Да, Митки, ведь фрау Минни, твоя жена, живет у меня в твоей комнате.

— Жена? — удивился Митки. Он, конечно, забыл о своей семье, но Профессор напомнил ему, и Митки немедленно юркнул в дверь другой комнаты. А затем…

А затем случилось то, что нельзя было предугадать. Ведь Профессор Обербюргер не знал о том, что Клэрлот велел Митки остерегаться электрического поля. Не успел Профессор упомянуть имя Минни, как воспоминания о покинутой семье, точно молния, пронзили мозг Митки. Увидев сладко спящую Минни, он одним прыжком оказался в ее квартире. Дотронувшись лапкой до барьера, чуть вскрикнул от удара током, а затем…

— Митки, — позвал Профессор, — куда ты делся, ведь мы же не обсудиль целый ряд вопрос.

Ему никто не ответил.

Войдя в комнату. Профессор увидел двух серых мышат, прижавшихся друг к другу. Митки трудно было опознать, потому что он уже успел изгрызть в клочья одежду, ставшую ему ненавистной.

— Митки, поговори со мной!

Полная тишина.

— Мой милый Митки! Ты снова простой мышка. Но возвратиться в свой семья — разве это не шастливый?

Некоторое время Профессор с улыбкой наблюдал за мышатами, затем посадил их на ладонь и опустил на пол. Один мышонок юркнул в щель немедленно, другой с недоумением в маленьких черных глазках долго смотрел на господина Обербюргера, а затем тоже юркнул под пол.

— Пока, Митки! Живи мышиной жизнью, и в моем доме для тебя всегда будет масса сыр.

— Пик-вик, пик-вик, — ответил маленький серый мышонок.

Может быть, он хотел сказать «прощай», а может быть, и не хотел.

ЧАСОВОЙ

Артур Кларк

Рассказ

Печатается с сокращениями

Перевод с английского Л. Этуш

Рис. Р. Авотина

«Юный техник» 1973'12

В следующий раз, когда высоко в небе появится полная Луна, обратите внимание на ее правый край и заставьте ваши глаза подняться по изгибу диска вверх, против часовой стрелки. Около цифры «два» вы заметите маленький темный овал: его без труда обнаружит любой человек с нормальным зрением. Эта великая равнина, самая прекрасная на Луне, названа Морем Кризисов. Диаметром в триста миль, охраняемая плотным кольцом горных массивов, она не была исследована до той поры, пока мы не пробрались туда поздним летом 1996 года.

Большая экспедиция с двумя тяжелыми луноходами для снаряжения и припасов двигалась с главной лунной базы, расположенной в Море Ясности, в пятистах милях от равнины. К счастью, большая часть площади Моря Кризисов очень ровная. Здесь нет опасных расселин, столь обычных для лунной поверхности, мало кратеров и гор. И насколько можно было предполагать, мощным гусеничным вездеходам не придется очень трудно, в каком бы направлении мы ни захотели двигаться.

В ту пору я как геолог руководил группой исследователей в южном районе моря. За неделю мы проехали сотню миль, огибая основания гор вдоль берега, где несколько миллиардов лет назад было древнее море. На Земле тогда жизнь лишь зарождалась, а здесь уже вымирала. Воды, омывая склоны этих огромных скал, отступали в глубь, в пустое сердце Луны. Мы пересекали поверхность погибшего океана без приливов и отливов, глубиной в полмили, и только иней — единственный признак существования жидкости — порой встречался нам в пещерах, куда иссушающий свет солнца никогда не проникал.

Мы отправились путешествовать с медленно наступающим лунным рассветом, и от ночи нас отделяла почти неделя земного времени. Бывало, раз шесть на дню мы оставляли луноход и, защищенные скафандрами, искали интересные минералы или устанавливали дорожные указатели для будущих путешественников.

Жизнь на вездеходе протекала по земному времени, и ровно в 22.00 мы посылали на базу радиограмму о том, что работа на данный день закончена. Снаружи скалы еще рдели под лучами почти вертикального Солнца, а для нас наступала ночь, и мы спали не менее восьми часов.

Завтрак готовили по очереди. На сей раз это делал я, расположившись в углу главной каюты, который служил нам камбузом. Прошли годы, но ничто не истерлось в памяти.