Пит выравнивал рваные края отверстия слабыми вспышками почти полностью разряженного воздуходела, когда рядом с ним появились чьи-то ноги. Затем на низком потолке проступило лицо Элджи, искаженное свирепой гримасой. В туннеле не было места для того, чтобы материализоваться; Элджи мог только потрясти кулаком у лица Пита.

Сзади, из-за груды щебня послышался громкий хруст, осколки полетели в стороны, и в пещеру протолкнулся Мо. Пит не мог повернуться, чтобы оказать сопротивление. Мо протащил Пит» обратно, в большую пещеру, и бросил на пол. Пит лежал, хватая воздух ртом. Победа была так близка…

Элджи наклонился над ним и вытащил пистолет Пита из кармана и оттянул назад затвор.

— Между прочим, мы нашли твою жилу. Теперь я чертовски богат.

Пит приподнялся на локте и прижал ладонь к дулу пистолета. Элджи широко улыбнулся.

— Прекрасно, ну-ка останови пулю рукой!

Он нажал спусковой крючок; пистолет сухо щелкнул. На лице Элджи отразилось изумление. Пит привстал и прижал контакты воздуходела к шлему Элджи. Гримаса изумления застыла на лице бандита, и он тяжело рухнул на пол.

Элджи был тертый калач, но даже он не знал, что дуло армейского пистолета 45-го калибра действует как предохранитель. Если к дулу что-то прижато, ствол двигается назад и встает на предохранитель, и чтобы произвести выстрел, необходимо снова передернуть затвор.

Повернувшись на здоровой ноге, Пит направил пистолет на Мо…

Теперь трактор доставит Пита в лагерь; пусть армейцы сами разберутся в этой кутерьме. Он опустился в сиденье водителя и включил двигатель. Мощный проникатель работал безукоризненно; машина двигалась к поверхности. Когда трактор вылез на поверхность, все еще шел снег.

ХИЩНИК

Джон Вильямс

Рассказ

Перевод с английского Е. Глущенко

Рис. В. Кащенко

«Юный техник» 1971'12

Группа людей прошла через тамбур, неся на импровизированных носилках неподвижное тело.

— Кто на этот раз? — спросил Феннер. Горслайн сбросил прозрачный капюшон, закрывающий лицо и голову, расстегнул «молнию» комбинезона, устало потер глаза.

— Бодкин. Все то же самое.

Обернувшись к товарищам, он сказал:

— Несите прямо в госпиталь. Впрочем, все равно без толку, — добавил он вполголоса только для Феннера.

Феннер взглянул на Бодкина и тяжело вздохнул. Лицо человека, лежавшего на носилках, побагровело, грудь судорожно вздымалась, на губах выступила пена.

Горслайн снял комбинезон, перебросил его через руку и вслед за Феннером направился в «профессорскую».

Начальник станции Хейген вошел в комнату своей обычной подпрыгивающей походкой, казалось, что к каблукам у него приделаны пружины.

— Хелло! — крикнул он. — Эй, Феннер, послушайте, Горслайн, я только что был у Бодкина. Это же ужасно. Трое за неделю!

— Еще бы, — сказал Горслайн. — Может быть, соберем вещи, да и домой, а?

Феннер полулежал в глубоком кресле, сложив на груди руки, вглядываясь в своего шефа, который поспешно садился, тут же вскакивал и снова садился. «Никогда не поверишь, что этот человек — талантливый организатор, — думал он. — Поразительно, как обманчива может быть внешность. Редко человек оказывается таким, каким кажется». Вслух он сказал:

— Извините меня, Хейген. Я хочу спросить Горслайна — были поблизости какие-нибудь животные в тот момент, когда это произошло?

Горслайн отрицательно покачал головой.

— Я все время помнил о том, что вы сказали, но никаких животных я там не заметил. Все было так же. Мы находились в зоне «В», как вам известно. Бодкин фотографировал лепторринусов, которые опыляли красные цветы, а мы с Хакимом выкапывали луковицы и собирали личинок, тех, что живут на корнях. Вы знаете, о чем я говорю?

Хейген кивнул.

— Ну-ну, дальше.

— Стейне с Петруччи брали образцы почвы, а Бондье гонялся за этими существами, которых он называет бабочками. Все было спокойно, и растения висели совершенно недвижно. В это время приблизительно Бодкин поднялся и отошел от своих камер. Я окликнул его: «Куда вы собрались?» Он ничего не ответил. Зажал голову руками и замер на месте. Я сразу сообразил, что случилось, но не успел подбежать к нему, как он свалился.

— Может быть, насекомые? — спросил Феннер.

— Конечно. Мы сразу подумали об этом. Мы решили, что на него сел лепторринус или какой-нибудь другой жук, но ничего не нашли. Никакого следа от укуса, никакой отметины. Ничего. — Он замолчал, глубоко вздохнув. — Потом я подумал о животных. Спросил Бондье — он ведь бегал вокруг нас. Говорит, будто видел, как шевелились кусты, но не уверен. Тогда я послал Стейнса и Петруччи, чтоб они ударили палкой по кустам разок-другой, но это тоже ничего не дало.

Феннер резко выпрямился, хлопнул в ладоши.

— Тут не обошлось без какого-то животного. То, что вы никого не заметили, еще ничего не значит. Любое враждебно настроенное существо должно быть чрезвычайно осторожным и, вероятно, маскируется самым тщательным образом. Вы заметили, что все было слишком спокойно, и вот это, как мне кажется, говорит о том, что кто-то скрывался рядом с вами.

— Пожалуй, так, — сказал Горслайн. — Птицы и земноводные притаились, ни писка, ни шороха. Помните, Хаким?

Темнолицый Хаким молча кивнул.

Феннер продолжал:

— Я уже говорил: паралич мозга вызван излучением, которое испускает какой-то хищник. То есть это способ парализовать жертву перед тем, как напасть на нее. Бодкин был несколько в стороне от остальных, так ведь? И точно так же было с Лермонтовым и Парсоном. Оба работали в одиночку или, по крайней мере, вдали от других.

И еще одно. Скопления красных цветов всегда располагаются вблизи болот. Болота заросли какими-то гигантскими, похожими на тростник растениями с раскрытыми семенными коробками. Там я видел кости и даже целые скелеты, которые валяются в цветах и в тростнике, а в одном месте совершенно четкий отпечаток на глине, как будто оставленный тяжелым телом. К тому же там остался его запах, искатель подтвердил это.

— Вряд ли что-нибудь это доказывает, — сказал Хейген.

— Нет, конечно, нет, — произнес Феннер нетерпеливо. — Но не можем же мы терять по человеку почти после каждого выхода. И как, черт побери, мы станем изучать экологию в таких условиях? Нам необходимо узнать противника.

Хейген поднялся.

— Надо поразмыслить над этим, — сказал он. — Вечером соберемся все вместе.

Положение главного эколога станции требовало от Феннера внимания ко всем аспектам обследования и даже к тем, которые могли ускользнуть из поля зрения шефа. Предположим, что в округе будет обнаружен какой-то хищник. К чему, например, могут привести попытки уничтожить его? Или в каких отношениях он находится с флорой и фауной района, в котором водится так много крылатых созданий — «птиц», как ученые называют их для простоты, хотя на самом деле эти летающие — очень большие насекомые. Есть- ли у предполагаемого хищника крылья или же он сбивает с деревьев птиц, используя для этого свою способность парализовать мозг?

Вдруг Феннер застыл. Даже когда его голова была занята размышлениями, глаза автоматически вглядывались в окружающую природу и цепко фиксировали увиденное. Расчищенная просека шла от станции и упиралась в заросли древовидных папоротников, которые прикрывали мшистую зелень длинными, поникшими ветвями, похожими на непомерно огромные листья финиковой пальмы. Среди ветвей быстро двигалось нечто длинное и лоснящееся. Все внимание ученого сосредоточилось на этом месте. Он выхватил из бокового кармана маленький бинокль, который всегда носил с собой, и поднес его к глазам.

Сомнения быть не могло: в тени папоротников кто-то крался, припадая к земле. Феннер не мог разглядеть крадущегося как следует, поскольку существо было бледно-зеленого цвета, но ему показалось, что у этого существа большая голова, широкая грудь и еще что-то нелепое, похожее на пучок перьев.