Ужас явился в Черрибелл верхом на ослике, а ослика вел древний седобородый и замурзанный крот-старатель, назвавшийся потом Дейдом Грантом. Имя ужаса было Гарвейн. Ростом примерно в девять футов, он был худ как щепка, так худ, что весил наверняка не больше ста фунтов, и, хотя ноги его волочились по песку, нести на себе эту ношу ослику старого Дейда было, по-видимому, совсем не тяжело. И хотя, как выяснилось позднее, ноги Гарвейна бороздили песок на протяжении пяти с лишним миль, это не принесло ни малейшего ущерба его ботинкам (больше похожим на котурны), кроме которых на нем не было ничего — если не считать голубых, как яйцо малиновки, плавок. Но не рост и не сложение делали его страшным: ужас вызывала его кожа, красная, как сырое мясо. Вид был такой, как если бы кожу с него содрали, а потом надели снова, но уже вывернутой наизнанку. Его череп и лицо были, как и весь он, узкими и удлиненными; во всех других отношениях он выглядел человеком или, по крайней мере, похожим на человека существом. Если только не считать мелочей — вроде того, что его волосы были под цвет его плавок, голубых, как яйцо малиновки, и такими же были его глаза и ботинки. Только два цвета: кроваво-красный и светло-голубой.

Первым увидел их на равнине, приближающихся со стороны Восточного хребта, Кейси, хозяин таверны, который только что вышел наружу через заднюю дверь своего заведения, чтобы глотнуть если и раскаленного, то хоть чистого воздуха. Они в это время были уже ярдах в ста от него, и фигура верхом на ослике сразу же поразила его своим странным видом. Сначала — только странным; ужас охватил его, когда расстояние стало меньше. Челюсть Кейси отвисла и оставалась в таком положении до тех пор, пока странная троица не оказалась от него ярдах в пятидесяти; тогда он медленно двинулся к ней. Некоторые люди бегут при виде неизвестного, другие идут навстречу. Кейси медленно пошел навстречу.

Они были еще на открытом месте, в двадцати ярдах от задней стены его маленькой таверны, когда он подошел к ним вплотную. Дейд Грант остановился и бросил веревку, на которой он вел ослика. Ослик стал и опустил голову. Человек, похожий на жердь, встал — то есть просто уперся ногами в землю и поднялся над осликом. Потом он перешагнул через него одной ногой, замер на мгновение, упираясь обеими руками в его спину, а потом сел на песок.

— Планета с высокой гравитацией, — сказал он. — Долго не простоишь.

— Где бы мне, приятель, водички раздобыть для ослика? — спросил у Кейси старатель. — Пить, наверное, хочет, бедняга. Бурдюки и другое пришлось оставить, а то бы разве довез… — И он ткнул оттопыренным большим пальцем в сторону красно-голубого страшилища.

А Кейси только теперь начинал понимать, что перед ним самое настоящее страшилище. Если издали сочетание этих цветов пугало лишь слегка, то вблизи кожа была шершавой на вид, казалась покрытой сосудами и влажной, хотя влажной вовсе не была, и провалиться на этом самом месте, если она не выглядела содранной с него, вывернутой наизнанку, а потом снова надетой. А то просто содранной — и все. Кейси никогда не видел ничего подобного и надеялся, что ничего подобного больше никогда не увидит.

Он услыхал позади какое-то движение и обернулся. Это были другие жители Чер-рибелла — они тоже увидели и теперь шли сюда, но ближайшие из них, двое мальчишек, были еще в десятке ярдов от Кейси.

— Muchahos, — крикнул он им, — agua рог burro! Un pozal! Pronto![1]

Потом он вновь повернулся к пришельцам и спросил их:

— Кто вы такие?

— Меня звать Дейд Грант, — ответил старатель, протягивая руку, которую Кейси машинально взял. Когда Кейси ее выпустил, она, взметнувшись над плечом старого крота, показала большим пальцем на сидевшего на песке.

— Его, говорит, звать Гарвейн. Космач, что ли, и какой-то министр.

Кейси кивнул человеку-жерди и был рад, когда в ответ последовал кивок, а не протянутая рука.

— Мое имя Мэньюэл Кейси, — сказал он. — Что он там говорит насчет космача какого-то?

Голос человека-жерди оказался неожиданно глубоким и звучным:

— Я из космоса. И я полномочный министр.

Как это ни удивительно, у Кейси был довольно широкий кругозор, и он знал оба эти выражения, а что касается второго из них, то Кейси, вероятно, был единственным человеком в Черрибелле, которому был понятен его смысл. Тот факт, что Кейси поверил обоим этим заявлениям, был (учитывая внешность его собеседника) менее удивительным, чем факт наличия у Кейси этих познаний.

— Что я могу для вас сделать, сэр? — спросил он. — Но прежде всего, почему бы нам не перейти в тень?

— Благодарю вас, не надо. У вас немного холоднее, чем мне рассказывали, но я чувствую себя великолепно. На моей планете так бывает прохладными весенними вечерами. А если говорить о том, что вы могли бы для меня сделать, то вы можете сообщить своим властям о моем прибытии. Думаю, что это их заинтересует.　

«Да — подумал Кейси, — и посчастливилось же тебе напасть на человека, полезнее которого в этом смысле не найдешь на двадцать миль вокруг». Мэньюэл Кейси был наполовину ирландец, наполовину мексиканец, и у него был сводный брат, наполовину ирландец, наполовину всякая всячина, и этот брат летал и был полковником на военно-воздушной базе Дэвис-Монтан под Тусоном.　

*— Одну минуточку, мистер Гарввйм, я сейчас позвоню. А вы, мистер Грант, не хотите ли под крышу! — сказал Кейси.

— По мне, так пусть жарит. Все равно день-деньской на солнышке. Вот, значит, этот самый Гарвейн и говорит мне: не откалывайся, покуда я не кончу дела. Сказал, даст мне чего-то ценное, если пойду с ним. Чаго-то ликтронное…　

— Портативный электронный рудоискатель не батарейном питании, — уточнил Гарвейн. — Несложный приборчик, устанавливает наличие рудных залежей на глубине до двух миль, указывает вид руды, содержание в ней металла, объем, место и глубину залегания.

Кейси судорожно глотнул воздух, извинился и через собирающуюся толпу протолкался в свою таверну. Через минуту он уже говорил с полковником Кейси, но потребовалось еще пять минут, чтобы убедить полковника, что он, Мэньюел Кейси, не шутит.　

Через двадцать пять минут в небе послышался шум, который все нарастал и замер, негде четырехместный вертолет сел и отключил роторы в дюжине ярдов от существа из космоса, ослика и двух мужчин. Пока только у Кейси хватило смелости подойти к пришельцам из пустыни вплотную; остальные любопытствующие предпочитали держаться на расстоянии.　

Полковник Кейси, а за ним майор, капитан и лейтенант (пилот вертолета) выскочили из кабины и побежали к маленькой группе. Человек, похожий на жердь, встал и выпрямился во все свои девять футов; усилия, которых это ему стоило, говорили о там, что он привык к гравитации гораздо меньшей, нежели земная. Он поклонился, повторил свое имя и опять назвался полномочным министром из космоса, а потом извинился за то, что снова сядет, объяснил, почему он вынужден это сделать.　　

Полковник представился и представил трех своих спутников.　

— А теперь, сер, что мы можем для вас сделать?　

Человек, похожий на жердь, скорчил гримасу, которая, по-видимому, означала улыбку. Зубы его оказались такими же голубыми, как глаза и волосы.　

— У вас часто можно услышать фразу: «Я хочу видеть вашего шефа». Я этого не прошу: мне необходимо оставаться здесь. В то же время я не прошу, чтобы кого-нибудь из　ваших шефов вызвали сюда ко мне: это было бы невежливо.　Я согласен рассматривать вас как их представителей, говорить с вами и дать вам возможность задавать вопросы мне. Но у меня будет к вам просьба. У вас есть магнитофоны. Прошу вас распорядиться, чтобы прежде, чем я начну говорить или отвечать на ваши вопросы, сюда был доставлен магнитофон. Я хочу быть уверенным в том, что послание, которое получат ваши руководители, будет передано им точно и полно.　

— Прекрасно, — смазал полковник и повернулся к пилоту. — Лейтенант, ступайте в кабину, включите рацию и передайте, чтобы нам как можно скорее доставили магнитофон. Можно на парашюте… нет, пожалуй, долго провозятся с упаковкой. Пусть пришлют на «стрекозе».