Выходит, Стелла этого не поняла или намеренно не пояснила? Что-то я стала цепляться к этой женщине.

— Я даже не представляю перспективы, которые нас ждут. А вкупе с другими новыми возможностями, это перевернёт всё магическое сообщество, — раздухарился мужчина.

— Вы думаете, стоит сообщить об этом Императорскому Совету и подарить миру новое знание? — я сказала с сарказмом.

— Нет, конечно! Я ваш хороший ученик. Только через договор-продажи, — Юрий Андреевич рассмеялся.

— А нас не накажут за подрыв боеспособности государства? — возникли сомнения.

— Вы же сами убедили меня в обратном — в случае с дарами. Это не стратегически важное знание. Мы не скрываем открытие и не отказываемся делиться. А то, что мы запросим определённую сумму, то это оправдано. Нам надо развивать академическую базу, что в прошлом было проблематично, так как Императорский Совет забирал себе самые ценные кадры, ещё на стадии выпускных курсов. Нас спасает то, что они медлительны и ещё не в полной мере поняли вашу ценность. А, возможно, они не совсем осознают вашу гениальность и считают, что все достижения, работа исследовательской группы. Пока разберутся, пока вычислят ценные кадры, потом явятся.

— Будьте уверены, я останусь с вами. Купить они меня ничем не смогут, а угрозы в данном случае не помогут. Я найду что ответить, — успокоила я Юрия Андреевича, а то рассуждения довели его до унылых мыслей, судя по лицу.

— Спасибо, Настя. Вы сердце академии, без вас мы уже не сможем.

— Скорей мозги, — рассмеялась я, Рокотов меня поддержал.

Город был в праздничном убранстве. Везде красовались наряженные ели, несмотря на день, в витринах магазинов, да и не только, горели гирлянды.

Народу на улице было поменьше, чем перед Новым годом. Возможно, причина в трагических событиях первого января, люди не хотели рисковать. Не удивлюсь, что и все ярмарки свернули.

У нас дома было всё без изменений. Также во дворе мерцал ледяной цветок и наряжена ёлка. У ворот стояли какие-то люди, судя по поведению просто глазели на моё произведение.

Ворота оказались закрыты, поэтому пришлось ждать прислугу. Скорей всего и закрыли на замок от вот таких любопытных.

Рокотов меня довёз и сразу уехал, пообещав заехать в обед восьмого числа.

Неплохо я устроилась, у меня за водителя сам ректор академии. Я хмыкнула и направилась к тётушке, которая сразу расставила руки для объятий.

— Настенька, наконец-то ты приехала, — Елизавета Алексеевна меня крепко стиснула в объятиях.

Когда заходила в дом, то сразу окунулась в атмосферу своей семьи и способствовали этому недовольные выкрики Ольги. Крыса вернулась с бала, совсем о ней забыла. Я даже улыбнулась. Когда она выйдет замуж, дом потеряет свою изюминку. Это хорошо, потому что у всего дома на него аллергия.

С той стороны, откуда кричала сестра, выскочила раскрасневшаяся взбешённая служанка. Увидев нас, быстро изменилась в лице и улыбнувшись, поклонилась.

— Завтра Сергей с невестой приедут на обед, — объявила тётушка, передавая пальто этой самой служанке.

— Отличная новость, я очень соскучилась. Как малыши? — спросила я, раз пошёл разговор про семью.

— Спать уложили, чтобы подольше вечером посидели и не уснули. Ярослав сам просил, и Поля поддакивала. Но если Ярик захочет спать, то уговоры не подействуют, уснёт и не добудишься. А утром будут претензии, — с любовью посмеялась Елизавета Алексеевна.

Отец был дома, зашёл в гостиную, когда подали чай. Очень тепло поздоровался, расспрашивал о поездке. Я начала рассказывать, и явилась Ольга. Видно, что её вынудили спуститься на чай, как и Олега. Брат вообще сел в углу и уткнулся в книгу, словно пришёл сюда именно за этим.

Сестра, как всегда, смотрела на меня сквозь презрение. На ней было новое платье, по мне слишком открытое для молоденькой девушки, и огромное колье. Надела скорей всего, чтобы похвастаться подарком. Я же только мазнула по ней взглядом, примерно как по стоящей рядом тарелке с пирогом. Нет, в отличие от сестры, пирогу я была рада.

Продолжила, на чём остановилась. Рассказала, как обустраиваем тренажёрные залы, что там будет. Потом перешла на поездку к больной. Не стала пугать родственников страшными подробностями, свела всё к лёгкой истории со счастливым концом, праздник же.

— Это просто чудо, что Бог дал тебе такой дар! Ты прирождённый целитель, — восхищалась тётушка, молитвенно сложа руки.

— Хочу рассказать ещё одну новость, вы, как моя семья, должны знать одни из первых. Я научилась передавать дары, которые у меня есть, — сказала и стала ждать реакцию. Её не последовало, присутствующие не поняли.

Я сделала паузу, в надежде, что дойдёт. Первым понял отец.

— Ты не шутишь?

— Нет. Пока могу передать только дар Огня. В ближайшее время начну работу с целителем. Так что вскоре в каждом доме будет свой лекарь, — я была рада поделиться планами.

— А ты не боишься гнева Департамента Целительства? Они же разорятся, — Павел Алексеевич вроде и смеялся, но был напуган.

— И что они мне сделают? Пожалуются Императорскому Совету или самому Императору? Все маги с целительным даром, это ещё малая часть их неприятностей. Когда поймут, что им придётся учиться новым методам лечения, чтобы удержаться на своих местах, вот где они расстроятся, — я не скрывала сарказма.

— Ты что-то ещё изобрела? — поинтересовалась тётя.

— Скорей доработала и подняла планку. Ладно, давайте о вас поговорим, а то всё обо мне. Ольга, расскажи, как съездила в столицу.

Сестра сделала снисходительное лицо, но было видно, она хотела похвастаться. И начался нудный рассказ о том, какие она магазины посещала, где была. Повествование портилось тем, что она всё приправляла своим высокомерием.

А про бал-маскарад толком и нечего было сказать. Много народа, много еды. Императорскую семью она видела мельком и только издали. Ещё её возмутило, что на таком торжественном мероприятии были простые люди и много. Видно, она совсем не интересовалась традиционным порядком этого грандиозного события. Туда мог явиться любой желающий, при соблюдении минимальных требований.

Рассказывая, она постоянно касалась колье. И ещё, была одна странность, она ни раза не обмолвилась о своём баронишке. Мне реально стало интересно, ведь подарок от него или нет?

— Ты, конечно, язва, сестрица, но я тебя люблю, — смягчила я оскорбление. — Но, мне кажется, подарок нескромный. Это целое состояние. Или барон настолько богат, что для него это безделушки?

— Это не его подарок, — заявила Ольга. От этой новости вытянулись лица у всех присутствующих.

— И этот, как его, Григорий… позволил дарить тебе такие подарки посторонним людям? — не скрывала глубокого удивления.

— Он не явился на маскарад, — сестра с призрением сморщила нос. — Прислал записку с извинениями и надеждой на новую встречу. Не прощу такое, — она аж фыркнула.

— Так кто этот богатей? — продолжала допытываться.

— Граф Кирилл Владимирович Ясенский, — она гордо вздёрнула нос.

— Промышленник? — папенька пытался понять. — Если да, то он же стар?

— Почему стар? Чуть за сорок.

— Чуть? Если мне память не изменяет, под пятьдесят. Вдовец. У него дети старше тебя! — Павел Алексеевич понял, к чему всё идёт.

— Ну и что! Это моя жизнь. Сделает предложение, я выйду за него! — Ольга подскочила и вышла из гостиной.

— Что он из себя представляет? И как они умудрились познакомиться? — задала вопросы Елизавета Алексеевна.

— Скорей всего князь Шуйский его представил, Ясенский его партнёр. На помолвке его не было, ездил в другой сектор, не успел вернуться. Если не путаю, в газетах видел его, полноватый, лысый, — отец провёл рукой по шевелюре. — Он не пара моей дочери! — наконец-то высказал своё мнение.

— Вряд ли Ольга тебя послушает, — вздохнула тётушка.

Наш разговор прервали проснувшиеся младшие. Елизавета Алексеевна сразу переключилась на них, усадила за отдельный столик и под чаепитие стала читать большую книгу, судя по обложке Рождественская история. Дети слушали внимательно, Полина аж рот раскрыла. Книга была с картинками, которые тётя им демонстрировала.