Я прохожу внутрь.

— Я насчёт работы.

Он чуть кивает.

— Опыт есть?

— Немного есть… с людьми работала.

Он откидывается на спинку стула, смотрит пару секунд, будто прикидывает что-то у себя в голове.

— Смотрите, ситуация у нас сейчас такая, — говорит спокойно. — Студенты к сессии готовятся, многие поуходили. Народа не хватает. Иногда доходит до смешного — даже посуду мыть некому. Зашиваемся.

Он усмехается, но без веселья — скорее устало.

— Так что можем взять вас официантом. Работа, в принципе, не сложная. Привыкнете быстро. Коллектив у нас нормальный, без всяких… — он делает неопределённый жест рукой. — Но сразу скажу честно.

Он смотрит прямо.

— Работа адская.

Сказано это спокойно, без пафоса, как предупреждение.

И почему-то от этой честности я чувствую к нему больше доверия, чем если бы он начал расписывать лёгкие деньги и дружную команду.

И вот — я уже работающий человек.

Бумаги на испытательный срок готовы, подписи поставлены. Всё произошло как-то быстро, почти без пауз на сомнения. Ещё час назад я просто листала вакансии на кухне, а сейчас иду по коридору знакомиться с будущим «дружным коллективом».

Меня проводят в служебное помещение.

Там несколько человек — девушка за столом, двое парней, ещё кто-то у шкафчиков. Все в форме бара, что-то обсуждают между собой.

Я неловко останавливаюсь у двери.

— Здрасьте… я Лера.

Кто-то сразу улыбается.

— Привет, Лера.

— Новенькая?

— Ага, проходи.

Разговор быстро переключается на меня. Начинают объяснять всё сразу, вперемешку, будто каждый добавляет по кусочку.

Показывают на схеме, где что находится: барная стойка, кухня, проходы, склад, служебный выход.

— Днём тут спокойно, — говорит девушка. — А вот вечером…

Она усмехается.

— Вечером начинается настоящий «ритм».

Парень добавляет:

— Музыка, танцы, полный зал народа. Иногда яблоку негде упасть.

— Гости разные бывают, — вставляет другой. — И ситуации тоже.

— Поэтому главное правило — не скандалить, — говорит девушка уже серьёзнее. — Если что-то не так, молча сообщаешь администратору или охране.

— Охрана у нас есть, — кивает парень. — Они разберутся.

Потом объясняют про зоны.

— Есть VIP-залы, но туда обычно ставят своих, кто давно работает. Ты пока будешь обслуживать общий зал.

Я киваю, слушаю, стараюсь запомнить всё сразу.

И вдруг ловлю себя на тихой мысли: «Ну вот… кажется, теперь у меня действительно новая работа».

Всё происходит быстро. Чётко. Без лишних разговоров.

И вот я уже будто другой человек — деловой, собранный. Блокнот в руке, ручка за ухом, я принимаю заказы, передаю их на кухню, разношу напитки, возвращаюсь за следующими.

Сначала всё спокойно. Кафе живёт своим тихим ритмом: несколько столиков, негромкие разговоры, звон посуды.

Но ближе к вечеру всё начинает меняться.

Свет постепенно становится мягче, музыка сначала тихо появляется где-то на фоне, потом становится громче. Людей прибывает всё больше. Столы заполняются один за другим.

Кафе будто незаметно переодевается в другой образ.

И вот уже передо мной не спокойный зал, а настоящий клуб. Музыка, смех, движение. Люди проходят мимо, кто-то танцует прямо между столами, кто-то громко разговаривает, кто-то машет рукой, подзывая официанта.

Толпа становится густой, плотной. Воздух наполняется голосами, ароматами коктейлей, чужими эмоциями.

А я лавирую между столами с подносом и думаю: «Ну что ж… кажется, теперь начинается настоящая работа».

Я хожу между столами вроде спокойно. Снаружи — всё уверенно: поднос ровно, шаг быстрый, взгляд внимательный.

Только ноги иногда предательски дрожат. Руки — нет. Руки держатся. Видимо, тело само понимает: поднос ронять нельзя.

Музыка уже громче, людей всё больше, голоса смешиваются в один плотный шум. Я привыкаю к этому ритму, начинаю двигаться быстрее, почти автоматически.

В этот момент рядом появляется администратор.

— Лера.

Я оборачиваюсь.

— По коридору, четвёртая дверь по правой стороне. Постучись, возьми заказ.

Я киваю.

— Хорошо.

Иду к служебному коридору. Там сразу тише, будто за дверью клуба внезапно выключили половину звуков. Только бас музыки глухо отдаётся через стены.

Считаю двери.

Первая… вторая… третья…

Останавливаюсь у четвёртой. На секунду поправляю блокнот в руке.

Стучу.

— Заходите.

Я открываю дверь и захожу.

Помещение небольшое. Внутри пятеро: четверо парней и девушка.

Сначала взгляд цепляется за светленького — коротко стриженный, сидит за клавишными и что-то настраивает, тихо нажимая клавиши. Звуки мягко рассыпаются по комнате.

Рядом другой — тёмный, накаченный. Он сидит за барабанами и лениво стучит палочками по установке. Просто стучит, не играет, будто разминает руки.

Чуть дальше двое с гитарами. Один темноволосый, с зелёными глазами. Взгляд острый, внимательный — почему-то сразу напоминает коршуна, который смотрит сверху и всё видит. Второй тоже тёмный, со щетиной и каким-то непроницаемым выражением лица. Сидит спокойно, почти не двигается, только перебирает струны.

Девушка стоит у стойки с микрофоном. Рыженькая, молоденькая. Крутит микрофон в руках, будто игрушку. Из всех она выглядит самой весёлой.

И в этот момент до меня доходит — это живая музыка. Группа.

Я чуть выпрямляюсь.

— Меня прислали… взять у вас заказ.

Светлый за клавишами поднимает голову, переглядывается с остальными и спокойно говорит:

— Нам просто воды.

И снова опускает взгляд к клавишам.

— Пять бутылок? — уточняю я.

— Да, — отвечает кто-то из них, даже не поднимая головы.

Всё просто. Без капризов, без длинных списков.

Я киваю, закрываю блокнот и выхожу обратно в коридор. Музыка из зала снова накатывает глухими басами через стены.

Через пару минут я уже несу поднос с пятью бутылками воды. Аккуратно ставлю их на стол, кто-то благодарно кивает, барабанщик продолжает лениво отбивать ритм, рыжая девушка всё так же крутит микрофон в руках.

Я тихо выхожу и закрываю дверь.

И только в коридоре наконец выдыхаю.

Возвращаюсь в общий зал. Там уже совсем другая картина.

Музыка громче, свет темнее, людей стало ещё больше. Толпа плотная, столики заняты, кто-то машет рукой, кто-то уже нетерпеливо смотрит по сторонам.

Работа кипит. Музыка орёт так, что слова иногда приходится угадывать по губам. Люди говорят громко, смеются, машут руками, подзывают. Я хожу между столами, лавирую с подносом, стараюсь ничего не перепутать.

Через какое-то время голова начинает гудеть. Непривычно. Шум, свет, движение — всё сразу.

И вдруг что-то меняется.

Музыка из колонок резко стихает. Люди будто чувствуют это одновременно — разговоры постепенно затихают, головы поворачиваются к сцене.

На сцену выходит та самая группа.

Кто-то в зале ещё договаривает фразу, кто-то поднимает бокал… и всё постепенно успокаивается.

Первые аккорды.

Тихие, чистые. Они будто проходят через весь зал и сразу собирают внимание людей в одну точку.

Девушка берёт первые ноты.

И у меня неожиданно по коже проходит мурашка.

Очень красиво. Невероятно красиво.

Я даже на секунду забываю, что стою с подносом в руках посреди шумного зала. Будто всё вокруг чуть притихло, а осталась только музыка, которая вдруг оказалась живой — тёплой, настоящей.

Они исполнили пару песен.

Было слышно — это не просто игра. Клавиши мягко держали основу, барабаны входили аккуратно, почти дыханием, а гитары переплетались так, будто разговаривали между собой. Иногда звук уходил почти в тишину, и голос девушки поднимался над залом тонко и чисто, а потом вдруг всё снова набирало силу — плотнее, глубже. Переходы были плавные, будто одна мелодия незаметно перетекала в другую.