— А зачем мне мужчина, которые не мечтает реализовать со мной свои грязные, порочные намерения? — удивляюсь несказанно.

Дружно смеёмся. Затем выясняю степень готовности к будущей супружеской жизни. Сашка гордо приседает на одной ноге, целых двенадцать раз.

— Отжаться сколько сможешь?

— Рекорд — восемьдесят пять, — слегка уныло отвечает он.

Это хорошо, на самом деле. Абсолютное меньшинство среди его ровесников способны на такое.

— Молодец. Растёшь.

— Какие-то совершенно дикие цели ты ставишь, — жалобно ноет парень.

— А ты как хотел? Я фактически уже спортивный эксперт: хочешь не хочешь, а надо соответствовать. Иначе мезальянс какой-то получается.

8 сентября, понедельник, время 12:40.

Москва, МИУ, класс для семинаров.

— Нет, в науке женщинам делать нечего! — на мой взгляд, Данила Громов малость перехлёстывает.

Парень слишком крепкий для ботаника, однако на фоне лицеистов особо не выделяется. Золотой медалист, мажор средней руки, папашка его какой-то замминистра. Остаток длинной перемены посвятил пропаганде патриархальных ценностей и быстро скатился к банальному мужскому шовинизму.

Первую половину дня затратили на лекции. Сейчас нас ждёт семинар по высшей математике. Да, от неё никуда не деться даже на биофаке, но меня это, разумеется, не пугает.

— Слишком сильное заявление, — краснобай получает первое возражение. От меня.

Смотрит в ответ с насмешкой. Вернее сказать, теперь открыто смотрит, так-то всё время на меня косится. Лёгкого ехидства в глазах одногруппников не замечает. Словно глухарь токующий.

— Дана, сколько ты видела в учебниках женских фамилий?

— Ни одной не припомню, — отвечаю честно и без задержки, что его почти обескураживает.

— Вот! — к потолку вздымается указательный палец.

— А ты видел хоть одного мужчину в штатной химической или биологической лаборатории? Не научной, а производственной?

Краснобай загоняется в тупик. Во-первых, не видел самих лабораторий. Во-вторых, ответить на вопрос не может. Объясняю.

Дело в том, что мужчины не способны выполнять одни и те же рутинные действия постоянно из года в год. От подобного у них психика ломается. Им нужно постоянное изменение обстановки, чтобы находить решение в незнакомой ситуации. Там, где женщина обычно впадает в ступор. Мы работаем супернадёжно, но только по шаблону. Конечно, есть какой-то процент, который способен к мужской работе. Например, я.

— Возьмём тебя, Данила. К примеру, ты со временем станешь завлабом. Настоятельно советую набрать штат девчонок-лаборанток, которые будут кропотливо выполнять десятки и сотни однотипных анализов в день, чтобы набрать статистику для твоей суперважной научной работы. Не будет мощной фактологической базы — никакой диссертации или даже научной статьи ты не напишешь. Не сможешь.

— А статистика — это одна из математических дисциплин, широко используемых в биологии! — завершает наш спор улыбчивый преподаватель, вошедший в класс и услышавший последние слова.

Авторитет мой установился на высочайшем уровне сам собой и без всяких усилий с моей стороны. В группе дюжина лицеистов-научников. Среди них три девчонки. Я — тринадцатая, а в группе двадцать пять человек, так что контрольный пакет у нас. У меня.

Старосту я почти назначила. Коля Осташков, похожий манерами на нашего секретаря Диму. Просто предложила, и все поддержали. Самовыдвиженцев не было.

8 ноября, суббота, время 16:40.

Москва, средняя школа № 78, актовый зал.

Кульминация осеннего бала. Все зрители — школьники, их родители, педагоги — с восхищённым изумлением наблюдают выкрутасы на сцене, выдаваемые иногда целым каскадом под заводную музыку от длинноногой гимнастки.

Хит Карины удался. Не могло быть иначе. Зря мы, что ли, потели два месяца в нашем Центре. Ольга Тан быстро накидала относительно несложную хореографию. Довели до ума несколько сырых элементов, сложили в связки, подобрали музыку. Последнюю пару недель шлифовали.

— Так готовится любое выступление, — утешала изнемогающую от нагрузок девочку. — За изяществом и лёгкостью номера всегда прячутся целые вёдра пролитого пота. Главный секрет любого успеха.

— Бывают и лёгкие успехи, — с намёком возражала Карина, — кое у кого.

— Ты не путай успех с удачей или даром от природы. Лотерея и честно заработанный приз –совершенно разные вещи.

Неожиданно эффектно смотрится выступление. С таким оглушающим воздействием, что весь зал буквально не дышит. Отчётливо слышу в момент финала, когда музыка закончилась, а овация ещё не началась.

Чуть ли не впервые воспринимаю всё со стороны. От профессиональной оценки отделаться невозможно, но это так, фоном. Слишком хорошо знаю каждое движение Карины. Только сейчас по-настоящему смогла оценить со стороны, какое впечатление производим мы с Викой.

Карина, очаровательно порозовевшая то ли от смущения, то ли возбуждения, раскланивается и уходит за кулисы. Вот тогда ей вслед и обрушиваются аплодисменты. Встречаю и обнимаю разгорячённую девушку. Да, пожалуй, уже девушку.

— Поворот планше чуток не докрутила, — начинаю перечислять недочёты, — с задним прогибом надо ещё поработать. Но поворот аттитюд удался великолепно, молодец.

— Ой, я так волновалась! — Карину прорывает.

Знаю, что волновалась. Потому и поддерживала её за кулисами, в моём присутствии она всегда чувствует себя увереннее. Гасила её мандраж своим непробиваемым спокойствием.

— Ты пойми, Карина. Ты приготовила тортик, который всем зайдёт на ура. Без всяких. Тебе всего лишь надо постараться его украсить, эффектно подать. Исключительно ради стремления к совершенству.

Само это стремление и старание тоже замечается и горячо одобряется публикой. Небрежное отношение, когда артист или танцор на сцене не выкладывается, а отделывается по постылой обязанности, не прощается.

Ну, слава Луне, всё проходит благополучно. Карина нигде не запнулась, не споткнулась и не потеряла равновесие. Да и запретили мы с Ольгой ей сложные элементы. Для неискушённой публики и так через край.

Помогаю ей привести себя в порядок и одеться. Выступала она в сплошном купальнике бирюзового цвета и телесных колготках. Насчёт последнего долго думали, в последний момент решили не рисковать. Трение голой кожи с деревянным покрытием иногда недопустимо велико.

Мы не торопимся. До окончания концерта ещё далеко, а другие номера нам не интересны.

— Ты практически взошла на трон, Кариночка, — мы уже идём в зал, выбрав паузу между выступлениями. — Теперь ты в силах собрать команду и взять власть в свои руки.

— Ваше Высочество, а оно мне надо?

— Это ты сама решай. Только учти: свято место пусто не бывает. Самой будет неприятно, когда увидишь, что кто-то другой туда пролез.

В таких случаях возникает чувство, что тебя обокрали.

— Ну ты врезала, сестрица! — высказывается Сашка, пока тётя Софа восторженно тискает дочку.

Вижу, что несмотря на все противоречия, комплимент от брата Карине очень приятен. Да и где они сейчас, эти противоречия?

— Это всё Даночка.

Мнение отца отторжения не вызывает. Но всё-таки возражаю:

— Роль хорошего тренера переоценить трудно. Но всё-таки главная заслуга принадлежит Карине.

11 ноября, вторник, время 14:30.

Москва, МИУ, класс для занятий.

— Молчанова, почему ты не сообщила о своих талантах? — куратор группы сверлит меня укоризненным взглядом.

Он у нас невысокий, молодой, но с ответственным лицом. Ассистент кафедры физиологии.

— Что вы имеете в виду, Григорий Денисович?

— Чисто случайно узнаю, что вы с… как её… в общем, тоже наша студентка, занимаете призовое место в первенстве Москвы по художественной гимнастике.