Полы получают двойное омовение. Сначала очень мокрой тряпкой, с водяными разводами. Затем вытираются насухо. В комнате ощутимо свежеет. Физически чувствую, насколько легче дышится. А на Дану, вертящуюся во все стороны и постукивающую каблучками босоножек, всегда смотреть приятно. Не, не так: очень приятно.

Наконец она уносится с ведром и шваброй. Кажется, пора! Настал момент для решительного шага.

— Ой! — прижатая мной в закуток у двери девушка хлопает ресницами.

— Попалась! — заявляю торжествующе. — Теперь не уйдёшь и не отвертишься!

— Ой, — уже не так громко повторяет Дана и любопытствует со смешной ужимкой: — А от чего я не отверчусь?

— От ответа на прямой вопрос, — жёстко сжимаю губы, мне надо собраться и решиться. — Ты выйдёшь за меня замуж?

Пока она опять обдаёт моё лицо легким ветерком от ресниц, достаю из кармана коробочку. Движением пальца открываю и подношу. Опять слышу «ой!»

Перстенёк красивый, разумеется, золотой и с красным камнем. Жёлтое и красное — родные цвета Даны. Лучше бы зелёное и красное, но за неимением драгоценных металлов зелёного цвета приходится так.

С узнаванием размера помолвочного колечка пришлось продумывать целую операцию. Прямо спрашивать — не вариант. Девочки обожают неожиданные сюрпризы. Спасибо Карине — год назад предположить не мог, что когда-то скажу такое всерьёз, — очень помогла. Элементарно. Тупо положила на видное место своё серебряное колечко, а когда Дана увидела, то не могла не примерить. Если кто-то думает, что она смогла бы пройти мимо просто так, тот знает о женщинах ещё меньше моего.

После Карина доложила, что на безымянный палец Её Высочества колечко налезало с таким трудом, что и доводить до конца это рискованное дело не стали. И если размер кольца сестрёнки шестнадцатый, то Дане будет впору семнадцатый. Осторожно купил семнадцатый с половиной. На вырост.

Перстенёк действительно заходит легко, но не болтается. Угадал!

Девушка откровенно любуется колечком.

— Ну… даже не знаю. А если не соглашусь, то придётся вернуть? — спрашивает с тайной надеждой на дармовщинку.

— Нет, — отвечаю парадоксально, так чтоб максимально неожиданно. — Оставишь себе на память. И всю жизнь будешь при каждом взгляде на этот прекрасный перстень вспоминать незаслуженно отвергнутую возможность счастливой жизни с отличным парнем.

У-у-ф! Кое-как выговорил! Зато в цель угодил: девушка всерьёз задумывается.

— Ладно. Я согласна, — Дана легко чмокает меня в щёку.

Немного подумав, выпускаю её. Подозреваю, что она просто не нашла ещё поводов лишний раз покрутить хвостом.

Девушка располагается на своём любимом месте, в глубоком кресле. Вытянутой рукой поймав луч света из окна, любуется игрой бликов от камня. Я тоже занимаю любимое место — у её ног на полу. А что, он же сейчас чистый.

— Ты, когда прибираешься, похожа на магическое заклинание. Абракадабра кедавра, раз-два-три! Влетает смерч, собирает в себя всю грязь и пыль, уносит прочь и освежает воздух. Ты поступаешь точно так же.

Меня немедленно вознаграждают блеском зелёных глаз и улыбкой.

— Когда сыграем свадьбу?

Знаю, что вопрос рискованный и сложный, однако задать его надо. Только не предполагал, что меня так озадачат:

— Когда ты будешь готов.

Ответ незамедлительный и обескураживающий. Это когда я буду готов-то? Когда окончу университет, возможно, аспирантуру, устроюсь на выгодную работу и сумею купить квартиру?

Объяснения положение улучшают, так уже можно жить, хотя и тяжко:

— Я не о материальном. Жить-то мы будем в нашем особняке, других вариантов не вижу. Меня не устроит даже роскошная квартира. В особняке у меня есть лаборатория в подвальном помещении. Вытяжка, вентиляция с фильтрами — всё, что нужно.

— Примаком быть не очень приятно.

— И что? Будешь пыжиться лет двадцать, чтобы заработать на особняк?

М-да, не вариант, тут не поспоришь.

— Я не о материальном, я совсем о другом. Вот представь: гуляем с тобой вдвоём, и вдруг к нам пристаёт какой-то жлоб. Запросто могу угомонить его одним ударом.

Видимо, уловила лёгкое сомнение на моём лице, потому что останавливается и втыкает в меня зелёные лучи:

— Сомневаешься? Сомневаешься в том, что я из положения стоя могу воткнуть шпильку своей босоножки, — слегка шевелит ножкой под моей головой, — в глаз или горло?

— О-о-о, я не думал, что ты имеешь в виду настолько радикальные варианты!

— По-другому нельзя. Девушкам драться с мужчинами вообще нельзя. Но если приходится, то надо сразу начинать с летальных или калечащих приёмов. И первым ударом — второго шанса не дадут.

— М-да, — кроме междометий, других слов не нахожу.

— Так вот. Я разделалась с хулиганом. И как ты после этого будешь себя чувствовать?

Размышления о предложенной ситуации мне не понравились.

— То-то и оно. Ты будешь чувствовать себя униженным. Женщину тоже можно унизить подобным образом. Если, например, начать хозяйничать у неё на кухне. Меня мачеха к разделочному столу подпускает лишь в качестве стажёра-ассистента. Папе дозволяется только сидеть за обеденным столом. Ему даже посуду мыть запрещено.

— Это здорово! Не люблю мыть посуду…

— Не отвлекайся! Если я возьмусь чинить проводку — это тоже для тебя станет унижением. Тебе не словесно, но наглядно покажут, что ты — пустое место. Не мужчина, а одна видимость, понимаешь?

Меня, огорчённого мрачными перспективами, дёргают за укороченные волосы. Покорно жду дальнейших инструкций. Моя девушка внезапно предстаёт не юной глупышкой, а многоопытной дамой. Ментально, но тем не менее.

— Во-первых, ты должен стать сильнее. Я не выйду за тебя, пока ты не сможешь двести раз отжаться, полсотни раз подтянуться…

Ошеломлённый, сразу не запоминаю длинного списка и требую в письменном виде. Мне обещают.

— А что во-вторых?

— Скажу, когда сделаешь первое.

— Ты меня так до бесконечности будешь мотать? — закидываю голову назад, чтобы увидеть её лицо.

— Нет. Физически ты быстро себя подтянешь, а всё остальное — по ходу дела. Там чуть ли не всю жизнь надо учиться.

21 июня, суббота, время 20:10.

Москва, Третий имперский лицей.

Сидим с Викой за столом, отдыхаем после очередного зажигательного танца. Выпускной вечер приближается к своей медиане. Хотя где она, эта медиана? По традиции выпускники всей страны гуляют до утра.

Позади торжественная часть с пафосными речами и вручением аттестатов. Мы с Викой в пятёрке лучших. Именно столько круглых отличников среди двух классов. Каждый факультет проводит свой вечер отдельно. Юристы гуляли вчера — у них на день раньше экзамены завершились; научники оккупируют зал столовой завтра. Выпускать толпу в полторы сотни голов одновременно невозможно. Каждый ведь приводит как минимум одного родителя, плюс учителя и другие официальные и неофициальные лица. И эти полтысячи человек надо накормить, напоить, угостить, развлечь. Мои родители, посияв от гордости за меня, уже ушли, поцеловав на прощание. Дети всё-таки маленькие дома.

После застолья перегруппировали столы, организовав фуршетный зал, и окунулись в танцы. Юбки у нас Викой не короткие, но лёгкие и с завлекательными разрезами. Конкуренции нет, так что купаемся во всеобщем внимании.

Нам во время подготовки несмело предложили порадовать публику танцевальным или гимнастическим выступлением, но мы наотрез отказались. Кому охота работать во время праздника?

Только что вернулись с Викой из туалетной комнаты. В честь праздника и в знак особого благоволения нам разрешили попользоваться дамской комнатой для учительниц. Поболтали заодно.

— Я гляжу, у тебя с Артёмом всё пошло вскачь? — подмигнула подруге, поправляя символический макияж перед зеркалом.

Вика слегка порозовела, то ещё зрелище. Я приметила, что предприимчивый Артём в какой-то момент коснулся её коленки, и Ледяная сделала вид, будто не заметила.