— Что скажете вы? — после последнего номера нас спрашивает Ольга, но смотрит всё жюри.

Это приятно. Нас уже держат за экспертов.

— Скажем, что надо давать первое место плясунам. Почти весь класс выступил. Все работали, все старались, и получилось хорошо.

— Это аргумент, — соглашается председатель, седоватый мужчина творческого облика.

Так и выходит. Встретимся с плясунами из 118-ой школы на ёлке в Кремле. А пока выносилось окончательное решение и дарились призы победителям, к нам подошёл среднего роста юркий мужчина с пронырливыми глазами профессионального вербовщика.

— Девушки, вы нас сильно заинтересовали. Я — Стригунков Аркадий Семёнович, представитель журнала «Олимпия», — нас оделяют визитками, которые мы благосклонно принимаем. — Не желаете поработать в рекламной отрасли? За приличные, разумеется, деньги?

— Лишь бы не нижнее бельё! — переглядываемся с Викой и дружно фыркаем.

Нас продолжают уговаривать.

— Нет смысла, — обращаю внимание на толстое обстоятельство, которое он не заметил. — Мы — несовершеннолетние, всё равно вам договариваться с родителями надо.

Родительское мнение почти полностью зависит от нашего, но об этом умалчиваю.

— Сама я ещё подумаю, но лично тебе, Вика, не советую соваться в это дело, — на мой комментарий глядит вопросительно.

— Ты со своей внешностью моментально станешь мегапопулярной. Тебя даже за границу могут позвать. Бремя славы можешь не выдержать. На улицу спокойно не выйдешь, как сейчас. Каждый второй начнёт узнавать и тыкать пальцем. Ты — девушка сильная, но тебе всё-таки всего шестнадцать.

— Тебе самой-то сколько?

— А мне двести шестнадцать…

16 декабря, понедельник, время 13:15.

Лицей, классный час ИМ10−1.

— Ну что, мальчики? — обращаюсь к классу, развернувшись прямо с места. — Мы сделали для вас всё, что могли. Кремлёвская ёлка у нас в кармане. Чистите штиблеты, выглаживайте костюмы, готовьтесь. А что будем делать на Новый год? Где и как встречать? У себя по домам? Какие предложения и планы?

Бурное обсуждение началось сразу после короткого кивка Вики на животрепещущий вопрос, предоставит ли королева для нас свой семейный особняк. Семеро с огромным сожалением отказались. У их семей уже есть какие-то планы. Остальные смотрели на них с сочувствием и неким превосходством, резко возросшим после моего обещания.

— Не знаю, кто и сколько, ещё ни с кем не договаривалась, но девчонки будут. Ну, кроме нас с Викой.

Глаза у всех заблестели, но парни галантно заверили, что нашего общества им будет достаточно.

— Мальчики, спасибо, конечно, — делаю ручкой в знак признательности, — но я же не могу выйти замуж сразу за половину класса. Имперское законодательство запрещает.

Делаю грустное и разочарованное лицо, вот какое оно злое и неправильное наше законодательство. Класс замирает от неожиданности. Быстрее всех реагирует Людмилка, начинает хихикать. А я не останавливаюсь:

— К тому же не знаю, способна ли я стать нимфоманкой…

Вот сейчас уже мальчишек пробивает на неприличный ржач.

— А почему только полкласса? — выкрикивает Паша провокационно.

— Надо же и королеве оставить, — пожимаю плечами.

Тут же получаю толчок кулачком от Ледяной: «Ты чего городишь, дура!» Людмилка закрывает лицо руками. Она давно даже не пытается нас контролировать. А зачем?

Короче, мы договорились. Кому что приносить, по сколько и кому скидываться.

22 декабря, воскресенье, время 08:50.

Москва, квартира Пистимеевых, комната Карины.

Карина.

Утром в воскресенье вставать гораздо тяжелее. Всего полчаса лишних можно поваляться. Немного подумать. Перед тем, как к станку встать. Уже прямо тащит к нему, и если хотя бы на минуту задерживаюсь — очень неспокойно на душе и даже в теле неудобство появляется.

До жути любопытно было, когда к Сашке стала приходить девушка невообразимой красоты. Куда там задаваке Инессе из нашего класса. И что воображала такой фантастической внешности могла найти в охламоне Сашке? Чем они так долго у него в комнате занимаются? Так и не поняла толком. Да ещё за мной гоняться начали. Забаву нашли, взрослые ведь почти люди…

Первые дни очень не хотелось вставать. Вдруг перед внутренним взором появлялось лицо Данки… ой, Её Высочества и просвечивало яркими зелёными глазами насквозь.

— Правильно, дорогуша, лежи отдыхай, — в голову, минуя уши, вливается сладкий и ядовитый голос. — Готовь себя к «прекрасному» будущему толстухи, торговки ватрушками, любимой жены носатого кавказца в широкой кепке. Он будет тебя крепко любить, иногда поколачивать. А ты каждый год будешь плодоносить, жопа-то у тебя толстая. Приумножишь народонаселение Закавказья. Готовься к почётной миссии хозяйки фруктово-цветочного прилавка, лежи дальше. Отращивай задницу и бока…

Когда появился станок, сопротивляться стало немыслимо. Артефакт Её Высочества. Жирной коровой тоже быть не хочется.

Сначала поработать вентилятором, помахать руками и ногами во все стороны, поприседать.

— Зарядка обязательна! — опять перед глазами строгий лик Её Высочества.

Поработать надо стопами до тех пор, пока неметь не начнут. Только потом к станку. Первая позиция — деми-плие — вторая позиция — батман тандю…

После завтрака — сбруя и уроки. Сейчас привыкла, а первый день плакала. Не понимала, как можно одновременно держать себя в напряжении и делать домашнее задание. Читать-то ещё ладно, а вот писать…

— Привет, Кариночка! — сразу после девяти заходит Её Высочество.

В комнате сразу светлее становится. И на душе хорошо и спокойно — меня не поймали на постыдном. Не валяюсь на кровати, не извожу брата, не жую конфеты одну за другой.

— Как упряжка? Не давит? — Её Высочество лёгким жестом проводит по моим волосам.

Меня изнутри как будто тёплым мёдом обливает.

— Нет. Всё хорошо, Ваше Высочество, — улыбка сама раздвигает губы.

— У меня для тебя новости есть. Только ты сначала уроки доделай.

— Какие новости⁈ — меня начинает распирать. — Ваше Высочество, ну скажите…

Склоняет голову, смотрит с насмешкой:

— Ну ладно. Давай договоримся? — получив мой торопливый кивок, продолжает: — Я тебе скажу, в чём дело, но как — только после уроков. Собственно, этим и займёмся. Ты долго ещё?

— Полчаса! — под скептическим взглядом поправляюсь: — Ну час — не больше.

— К концу учебного года ты станешь самой длинноногой девочкой в классе! — торжествующе объявляет принцесса.

Когда целует в щёку, противиться и требовать что-то ещё нет сил. Тем более меня переполняет ликование. Если Её Высочество что-то сказала — даже совсем невообразимое — это будет! И пусть зазнайка Инесса утрётся!

Её Высочество приходит, как обещала, и приносит с собой что-то в сумке. Вытащить и разложить много времени не занимает. Дана смеётся от того, что от нетерпения путаюсь у неё под ногами.

И вот теперь лежу, продолжаю учить уроки, сейчас устные, а настроение не желает спускаться из поднебесья. Немножко давит, но это такие мелочи.

Комната Саши.

Дана, то есть Её Высочество.

Сижу на любимом месте в излюбленной позе — в кресле с ногами.

— Совсем забыла, Саш. Тебе надо было у Карины уроки проверить. Ладно, потом.

— С чего это? — он тоже в любимой позе, поперёк тахты, руки за голову.

— С того, что ты старший брат.

Старший брат тяжело вздыхает.

— Ты — мужчина, ты должен, — вес наставительного тона смазывается легкомысленным хихиканьем.

Парень заводит глаза и стонет:

— Если б ты знала, сколько раз я это слышал! А что должны вы? Вот моя сестрица, например?

— Например, она должна «присматривать» за тобой, хи-хи-хи…

— Дана, я тебя обожаю, но сейчас бить начну. Вот ей-богу!