— У нас тут возникли кое-какие сомнения, — Игорь Платонович улыбчиво скашивает глаза на Ивлеву, сидящую с неподкупным видом. — Кое-кто считает неправильным спекулировать на своей внешности.

— То есть жюри хочет нарушить собственный регламент? — уточняю абсолютно спокойно. — Это становится какой-то совсем нехорошей традицией.

— Вы используете свои природные данные, — размыкает уста грозная Ивлева, — которых нет у остальных участников. И откуда у вас такие навыки? Это, знаете ли, подозрительно.

Это она намекает, что мы тайные обладательницы серьёзных спортивных разрядов. А конкурс у нас по определению любительский.

— Девочки у меня тренировались. Примерно месяц, — мелодичный голос из-за моей спины заставляет всех посмотреть на его источник. — Я — Ольга Вячеславовна Тан, тренер по гимнастике.

Ольга! Приглашения ей и Светлане мы вручили, но до сих пор их не замечала.

— Кстати, Дана, я бы больше семёрки вам не поставила, — обращает свои лучистые глаза на жюри. — Для справки: максимальная оценка десять баллов. Но для начинающих девушки выступили неплохо.

— Это не отменяет злоупотребления внешними данными, — русачка поджимает губы. — Спасибо за экспертную оценку, но у нас иной формат.

Тан отступает на полшага, просто наблюдает. Она никаких прав здесь не имеет.

— Тогда надо и других участников снять, — заявляю я. — Борис со своим басом тоже злоупотребил своим природным даром. Девятиклассники неплохие частушки выдали. Говорят, сами сочинили, тоже, знаете ли, без способностей никак.

Завуч по ИМ насмешливо улыбается. Не мне, русачке. Что-то мне подсказывает — маловато будет. Катрина, вперёд!

— Татьяна Владимировна, вы чего добиваетесь, очередного громкого скандала вокруг лицея?

— Молчанова, не вздумай нас шантажировать! — меня буравят злые глазки.

— Что вы такое говорите, Татьяна Владимировна? — непритворно изумляюсь. — Как можно? Это незаконно. Мы просто заявимся на районный этап вне конкурса. Будьте уверены, нас пропустят.

— Обязательно, — раздаётся голос Тан из-за спины, как огневая поддержка тяжёлой артиллерии. — Я буду членом оргкомитета.

— Все увидят, кого вы прокатили, а кому отдали первое место. Репутация имперского лицея ухнет в помойную яму. И виноваты в этом будете вы.

Больше мне нечего сказать. Мы с Викой уходим, оставляя побелевшую от негодования и страха Ивлеву.

— Как меня достаёт это всё, — вздыхает Ледяная.

— Жизнь — это война, Ваше Величество, — возвращаю ей тяжёлый вздох.

Через четверть часа всё решается. Грамоту о первом месте на сцене вручает директор. Отсылаем туда Диму, нам лениво ногами перебирать. И немножко больно.

Всё, можно выдохнуть.

3 ноября, воскресенье, время 08:20.

Москва, квартира Молчановых.

У меня дикий отходняк. Ничего не могу делать. Зарядку? Невозможно, я пробовала. Ни попрыгать, ни побегать. О растяжке и махах даже думать больно. Поотжималась и поприседала — это всё, что смогла из себя выжать. И этого не хотелось, но тело требовало.

Уроки? От одной мысли перекашивает. Их, конечно, нет, каникулы всё-таки, но никто не мешает взять пару интегралов и построить сложное геометрическое сечение.

Мрачно гляжу на Эльвиру, заботливо поставившую передо мной завтрак. Затем недовольного взгляда удостаивается тарелка с вермишелью и котлетой. Начинаю брюзгливо ковыряться.

— Как же вы здорово вчера выступили, Дана! — мачеха буквально брызжет энтузиазмом.

Заходит папочка, только что умывшийся. Мимоходом гладит меня по голове. А я думаю, что делать. Кажется, придумала.

— Эльвир, давай поругаемся? — в голосе вспыхнувшая внезапно надежда.

Мачеха цепенеет, папахен готовится к веселью.

— У меня настроение сильно ниже нуля, а я слышала, что горе, разделённое с другом, становится в два раза меньше, — классная же идея!

Щас раздраконю мачеху, сразу веселее станет.

Родители переглядываются, очень осторожно любопытствуют:

— Что не так, Даночка? Вы триумфально выступили, всех порвали в клочья… короче, победили. Разве не надо радоваться?

— Я и так знала, что мы победим. Мы могли бы даже поиздеваться над жюри. Выйти, лениво ножками вразнобой помахать и уйти. А потом злорадно бы наблюдали, как они мучаются. И не дать первое место нельзя, и давать не за что…

— Злая ты, дочь! — папахен начинает ржать.

Малышня радостно к нему присоединяется.

— Но вот даже не думала, что так связки потяну. Ходить трудно. И пятку отбила.

Родители обеспокоились. Принялись выяснять — вдруг не потянула, а порвала? Прислушиваюсь к ощущениям и обращаюсь к логике.

— Нет. Разрыв случается, когда пересекаешь свои пределы. Я не задирала ногу выше, чем на тренировках.

У меня осмотрели правую пятку, осторожно помяли.

— Опухоли нет, значит, и перелома нет, — заключил папахен.

Гляжу в пустую тарелку. Это когда я успела?

После чая Эльвира тащит меня в спальню, перед носом папочки закрывает двери. После энергичного рытья в шкафу вооружает меня кое-чем. Сначала в изумлении таращусь на реквизит.

— Ты носила это⁈

— Ну… — она смущается, — мама заставляла. Давно не по размеру.

Пояс для чулок формально. Но мне представляется — клипсы для чулок подвешены с целью маскировки. На самом деле это важный элемент боевого доспеха. Закрывает задницу полностью, от паховой части тянется почти до пупка.

— А как бронепластины вешать? — задумчиво верчу в руках внушительный девайс. Круто!

— Чего⁈ — мачеха хмурится и заставляет надевать.

— Ну как? — осторожно повиляла задом, сделала несколько мелких шагов и расцвела: — Слушай, здорово! Меня как будто в гипс заковали!

Как пятку беречь, я знаю. Придётся на полупальцах ходить. Это ничего, дополнительная тренировка. Вот только завтра в школу. Морщусь.

4 ноября, понедельник, время 11:45.

Лицей, учительская.

— Видел сейчас кое-что, — говорит информатик Олег Филиппович, молодой мужчина с круглым весёлым лицом. — Знал, что одноклассники Конти и Молчанову на руках носят, но не ожидал, что буквально.

— Все уже видели, — хмыкает Игорь Платонович. — Конти, кстати, сама передвигается.

— За что такая честь принцессе? — Олег Филиппович садится за свой стол. — Почему королева не удостоилась?

Как-то незаметно, сначала иронично и с ехидной насмешкой, но учителя привыкли непринуждённо использовать высокие титулы.

— Конти боковые связки на бедре повредила, — объясняет физкультурник. — Ходить не мешает. А Молчановой обычная ходьба сейчас в тягость. Вот парни и проявляют заботу.

— Заботу! — фыркает Кустова (химик). — Видела их счастливые лица. Они там в очередь выстроились. Даже Зильберман суетится.

Большинство учителей хихикает. Откровеннее всех веселится Людмила Зальц. Словесница Ивлева участия в разговоре не принимает. Если не считать сурово поджатых губ.

8 ноября, пятница, время 08:15.

Лицей, спортзал.

Издержки конвейерных методов обучения, где целесообразность — не единственный критерий для распорядка уроков. Есть ещё равномерность загрузки учителей, количество и вместимость спортзала и многое другое. Много выводов можно сделать из одного простого факта: физкультура первым уроком. Именно в пятницу нам выпадает такое щасте.

Практически мы восстановились полностью, но на физкультуре всё равно не жестим. По отношению к себе — мальчишек стимулируем по-прежнему. Очень они огорчились, когда утром в среду я объявила, что больше не нуждаюсь в постоянной транспортировке. Я ржала, Вика улыбалась при виде горестного разочарования на их лицах.

— Ваше Высочество, они ведь расписание дежурств до конца года составили, — хихикнула Вика.

— Вы с ума сошли⁈ — поразилась я. — До конца года я в таком режиме превращусь в вялую жируху!