И нет больше вокруг меня никакой защиты… Он всё снял.

Как будто слой оторвал…

– Ч…Ч…Что… – заикаюсь, уставившись на него. Карие дьявольские глаза прибивают меня к столешнице… Одним только взглядом… Но что я испытываю при этом внутри… Господи… У меня там начинается война. – Что ты сказал, Амир… Повтори…

– Ты всё слышала… – заявляет он уверенно и приподнимается с меня, начав не менее резво возвращать на место свою одежду, которая в данный момент валяется на полу его кабинета… Моя же изодрана… Но честно, я сейчас даже не думаю о том, что голая перед ним, что на мне его сперма. Мне всё равно. Я изувечена мыслями о том, что он говорит правду… Однако он, вместо того, чтобы всё объяснить, начинает уходить от меня. Будто сжимая в тиски всё то, что вылилось сразу после нашего оргазма…

Опять прячет в себе всё, словно так и надо… Не желая поделиться со мной тем, что, кажется, окончательно меня раздавит…

– Погоди… Амир, пожалуйста… Поговори со мной… Не уходи, я прошу тебя! – догоняю его, столкнувшись с его озлобленным лицом. У меня сердце сейчас изнутри вылетит. – Пожалуйста…

– Мне покурить надо… Ожидай, – бросает мне, отцепив свою руку, и идёт на улицу, а я снова и снова перевариваю его слова… Прокручивая прикосновение пальцев к шраму у него на шее… Меня трясёт. Я кое-как нахожу футболку и штаны. Не свои, да… Но мне и не важно.

Сейчас все мои мысли о том, что он мне сказал… Я чуть… Я чуть его не убила… Осознаю это только сейчас. Хотела ли? Нет… Конечно, нет…

Когда он заходит, я стою, обхватив свои плечи, и пытаюсь поймать его взгляд, но… Он намеренно не смотрит…

– Идём, – бросает вскользь и я, опустив голову, следую за ним в спальню. Там он просто заставляет меня сесть… А сам ложится на кровать и убирает свои мощные руки за голову, пялясь в потолок.

– Скажи, что ты пошутил… Что ты… Что ты обманул… Чтобы задеть меня…

– Лисица, – усмехается он. – Я бы и сам хотел так пошутить… Но нет…

– Я не понимаю… Мой папа ни с чем таким не связан… Как же так…

– О, это не его личная инициатива, поверь… Был другой человек, который жаждал моей смерти… И не только моей… Всей моей семьи…

– Как… Почему?

– Я не хочу сейчас об этом говорить, малыш… Просто так вышло. Мне многое пришлось скрывать. Ещё по школе… Всё слишком сложно…

Переваривая его слова, хмурюсь.

– И тогда… Ты стал Сашей Мириным?

– Я стал им два года назад… Когда окреп и начал вылавливать тех, кто сделал это с моей семьёй и со мной… Не знаю, была ли ты в курсе, но у меня были младшие братья… Им повезло меньше меня… – бросает он, чем просто вгоняет меня в ступор. О, Господи… Так вот почему он смотрел так на моих… Мамочки…

У меня в момент, будто тяжёлыми камнями наполняется тело… И тянет меня на самое дно…

– Амир… Почему ты вообще ничего не рассказал… Почему…

– Потому что не мог рассказать. Зачем? Что бы это изменило? Моя семья тебя никак не касалась… Всё началось с отца… Не с меня. Я – что-то вроде жертвы обстоятельств… Только живучим оказался… На их горе, конечно…

– Мой отец… Он что… Как он с этим связан… – чувствую, как в горле всё болит. – Я не могу поверить…

– Ты можешь не верить… Не знаю, как всё было… Просто, когда он позвонил вечером и сказал мне о том, что нужно поговорить, я думал, он у тебя взял мой номер… Поехал после того, как двое моих братьев не вернулись домой… Был весь на нервозе… Но отца твоего в итоге не увидел… Зато увидел другое… Не буду говорить, что именно… Тебе не надо…

Когда я слушаю его, я мысленно возвращаюсь в тот самый вечер… У меня все внутренности болят… Папа был подозрительно напряженным, я думала, что из-за ситуации со внезапным знакомством… Он же был дома при этом весь вечер… Я ничего такого и не думала даже… Ни одной мысли не промелькнуло. Да и сейчас мне кажется это так странно. Ведь мой отец не плохой человек. Он не допустил бы, чтобы кого-то убили… Или что-то такое… Ведь так?

А теперь мне больно всё это слышать. И надо поговорить… Мне надо…

– Амир, мне жаль… Насчёт твоей семьи… Твой отец что... Был кем-то…

– Был… Не важно, – отмахивается он. – Всё в прошлом. Теперь врагов ждёт кара Божья.

– Ты… Ты убиваешь? – бормочу, заикаясь, а он только бросает на меня один беглый короткий пронизывающий до костей взгляд. Ничего не говорит, я по одному цвету его глаз понимаю… Когда он злится… Они темнеют, будто наливаясь мрачной субстанцией… Они отражают всю его суть.

– Амир… Я не знала ничего из этого… Но уверена, что это какая-то ошибка… Мой отец, он… Пусть он где-то строгий, но он не убийца… И он… Что те люди сделали с тобой?

– Я уже сказал тебе, – дробит он в ответ. – Или ты хочешь в деталях узнать? Уверена, что психика выдержит?

Проглатывая ком, мне теперь больно на него даже смотреть… И говорить больно и думать об этом.

Я все три года жила с мыслями о том, что он меня бросил. Что жил своей жизнью… Что развлекался… А он просто лежал где-то, как овощ… И я даже не знала об этом… Я даже не попыталась его отыскать… Да и как?

Я ничего не знала о его семье… Школу он уже закончил на тот момент. Я и не думала его доставать, искать… Мне просто сказали, что он уехал… И всё. Я поверила… Глупая наивная дура…

– Амир… Что за мужчина… Тебя у себя держал…

– Один лекарь… В деревушке Забайкалья. Мировой мужик, по правде говоря… О нём много говорят… Даже из других стран к нему ездят… Он собрал мои ноги по частям без каких-либо аппаратов… А попал я к нему почти случайно… В тот вечер, когда меня оставили подыхать в глухом лесу, я чудом дополз до трассы… Знаешь… С пробитой шеей… Это было нереально сложно… Я ещё ничего ужаснее не испытывал… Первые месяца три мечтал застрелиться… Чтобы не было так стрёмно ощущать себя ничтожеством и… – будто нервно усмехается он. – Но он обещал, что поднимет меня… Что я буду ходить. Обещал и сделал… Я вернулся в город спустя год… И только тогда начал работать над ситуацией… Сейчас… Всё вошло в нужную для меня колею. Человек, который сделал это с моей семьёй и со мной за решёткой, но… Я с нетерпением жду его выхода…

Я понимаю, что с каждым новым его словом реву всё сильнее… И меня морозит, трясёт, тошнит, но я послушно сижу и смотрю на него, поджав к груди ноги. Мурашки разбредаются от макушки до пят. Я ведь теперь не могу просто обнять его и сказать, что всё позади… Ни черта не позади… Всё только-только всплыло… И какое же всё жестокое и болезненное… Какое едкое…

– Тебе не стоит меня бояться. Я никогда тебя не трону, – режет он по-живому. Я и представить не могу, что он сейчас чувствует. После всего… Но теперь, вспоминая их разговор с отцом, что я слышала… Те странные слова… «После всего ссыкотно». Я вдруг понимаю, что они были сказаны неспроста…

– Ты ведь знал, что пистолет не был заряжен, да? Скажи, что знал…

– Нет, лисица, я не знал… Честно, – отвечает он, ухмыльнувшись. – Хотелось посмотреть, как сильно ты меня ненавидишь… Хотелось это увидеть…

– Если бы ты связался со мной… Если бы объяснил…

– То наткнулся бы на эту жалость в твоих глазах… Вот эту… Которую вижу сейчас… Только она мне и даром не нужна, Алиса. Нахер это всё.

– Как ты не понимаешь… Неужели ты не понимаешь, Амир?! – выпаливаю я, ощущая новый приступ жгучей волны в солнечном сплетении и слёзы, выступающие из глаз. – Я думала, что ты меня бросил… Я думала, что с другими… Я знать не знала… Если бы я знала… Зачем ты так?!

Чувствую, как резко он дёргает меня к себе, и падаю лицом на его грудную клетку… Реву не просто… А заливая его кожу солёными слезами… Не могу держать себя в руках, а он только прижимает к себе. Его ладонь на моём затылке, гладит и обездвиживает одновременно.

– Они ничего не исправят, Алиса. Сколько не реви… Это просто человеческая слабость.

– Но мне больно…

– Боль учит быть сильнее… Сама знаешь. Не мне тебя учить…

– Ты теперь… Ты ненавидишь меня? Ты думаешь, что я хотела тебя убить? – дрожу, вытирая щёки и шмыгая носом. Приподнимаюсь, сталкиваясь с ним глазами. Будто снова с обрыва падаю.