Алехандро взглянул в окно, — Может быть.

Его слова ничуть не успокоили мои нервы.

      Мы наконец приехали в ресторан, и Алехандро взял меня за руку. Внутри было красиво, но не так, как я привыкла в Чикаго. Однако, отличалось то, что все смотрели на нас. Алехандро что-то сказал персоналу, который отвёз нас в заднюю часть ресторана. Мои братья не любили разговаривать на публике, столы всегда могли прослушиваться, но Алехандро, кажется, это не беспокоило.

Усевшись, я огляделась, пока он разговаривал с официантом и человеком, который, вероятно, был владельцем. Я не уверена. Он представил меня им, и заговорили о вещах, которые я не поняла. На самом деле, это не беспокоило поскольку я улыбалась и это было всё, что они хотели. Меню были разложены.

Если бы у меня был телефон, я смогла бы перевести кое-что из этого, но поскольку его у меня не было, мне нужна была помощь.

— Я не знаю, на что я смотрю. Ты можешь сделать заказ для меня?

Он слегка улыбнулся и положил своё меню.

— Да, конечно.

Ещё несколько слов, и перед нами поставили вино. Что было отлично, поскольку мне нужно было выпить. Очень. Возможно, он будет крепким, но сойдёт. Я не обедала. Что означало, завтрак был моим последним приёмом пищи. Но поскольку вино может сразу ударить мне в голову, я пока не притронусь.

Наконец, мы остались одни с закрытой дверью в ресторан. Я думала, он начнёт разговор, но нет. На самом деле, он даже не смотрел на меня, а куда-то в сторону. Я проследила его взгляд, но там ничего не было. Это означало, что он не со мной.

— Ты часто проверяешь эту комнату на наличие жучков?

Он моргнул, и уставился прямо на меня.

— Жучков?

— Извини, подслушивающие устройства.

Алехандро быстро кивнул, как будто ему только что дошло.

— Да, я знаю жучков. Извини. Подслушивающие устройства. И да, мы проверяем. Эту и несколько других ресторанов, где мы часто ужинаем. Они чисты. Ты здесь в безопасности и можешь говорить свободно, как и я.

      Я взяла его за руку через стол. Я не была уверена, сделала я это ради его или себя. Алехандро выглядел растерянным. Он заметно сглотнул, прежде чем убрать свою руку с моей и наклониться вперёд.

— Доверие – интересная штука, не так ли? Как только его обретаешь, это самое ценное, но как только теряешь, не сможешь его вернуть. В моём бизнесе не доверять кому-либо, означает, что он мёртв. Я не обязательно доверяю тем, с кем работаю, но, если я абсолютно не доверяю, с ними покончено.

Я взяла своё вино и сделала большой глоток,

— Итак, после того как ты уже пригрозил мне, давай перейдём к сути, хорошо? Я поняла тебя. Если я каким-то образом предам тебя, или расскажу кому-то что-то, я буду мертва, — Я поставила свой бокал, — Я достаточно была наказана, чтобы вести себя прилично. У меня нет телефона, что кажется разумно. Или компьютера, чтобы я могла убежать отсюда с кем-то, и выложить это в социальные сети. Однако, правда в том, что я никогда этого не сделаю. Я выросла в этой жизни. И здесь есть много правды, которые я не рассказываю, много вещей, которые я унесу в могилу.

Я разбиралась в секретах, например, в том, что авария на лодке, который унёс моих родителей, не была случайной. Лодки не просто так могут взорваться. Но я всегда держу это при себе. Как большой секрет, который никогда не следует обсуждать.

— Когда мне было двенадцать, я начал совершать переправы через границу с некоторыми лучшими лейтенантами моего отца, — Он не выглядел злым, когда говорил, это было похоже на то, что он собирается рассказать мне о своей жизни, а не на то, что мне угрожали бы смертью, прежде чем смогу это услышать, — Я уже сказал тебе, что примерно в этом возрасте мы начали.

Да, это было вчера. Я помню это. Я только кивнула, не желая его перебивать.

— Однажды, на пути домой, меня похитили. Лейтенанты, которые присматривали за мной, были мертвы. До этого я думал, что видел всё, но тогда я так не считал. Были вещи, которые я не знал. Похищения случались с детьми богатых, и я думал, что скоро буду дома. Это то, во что это я верил. Только всё произошло не совсем так.

Мои руки начали дрожать. Как будто моё тело знало, что следующее, что он скажет будет ужасным.

— Что произошло?

— Они начали говорить о том, что хотят сломать мальчика. Эта была фраза, которую они продолжали повторять на английском. Сломать мальчика. Был объявлен выкуп, но они не торопились возвращать меня. Вместо этого, они намеревались сломать меня. Они делали разные вещи. Ужасные вещи, которые никогда не должны случиться с ребёнком. И когда всё закончилось, думаю они почувствовали, что я достаточно сломлен.

Я заставила себя сглотнуть.

— Алехандро…

— Не жалей меня, Лили. Никогда не жалей меня.

Я быстро покачала головой.

— Ты наследник одной из крупнейших криминальных семей в мире. Я думаю, жалость была бы подходящей эмоцией для

кого-то, с кем ты имеешь дело. Они, очевидно, не сломали тебя. Только мне грустно от того, что с тобой случилось и мне позволено так чувствовать себя.

Мои слова, кажется, успокоили его, потому что он откинулся на спинку стула и разжал кулаки. Ударил бы он меня, если бы я пожалела его? Я так не думаю, но как я могу быть уверенной? Эта не та история, которую он бы рассказал мне, если у него был другой выбор, так что мы ещё не дошли до самой плохой части. То, что он рассказал, не было тем, что мне необходимо знать. Я бы могла продолжить свою жизнь не зная этого.

— Не имея другого выбора, мне пришлось быстро продолжать как раньше. Мой отец не потерпел бы сломленного сына. У него уже было две запасные, если я не соответствовал требованиям, так что я продолжил. Ходил в школу, и почти поверил, что со мной всё в порядке, пока не дошло до других вещей, — он схватился за свою воду.

— Другие вещи? — Я честно не знала о чём он. Какие другие вещи? Убийство? Разве это не ритуальная вещь, которую они делают?

— Секс, — он отпустил свою воду, — Я был подростком, заинтересованным в сексе, за исключением того, что моё тело решило, что оно не заинтересовано.

Меня наконец осенило. Он не может заняться сексом,

— В каком смысле?

      Было много способов, как люди занимались сексом. Если бы дело только в том, что ему не нравится тем или иным способом, мы могли это обойти. У многих людей есть триггеры, которые срабатывают.

Он поднял руку, — У меня не встаёт. Просто не встаёт. Дело не в отсутствии интереса. Я просто не реагирую. Вообще. Никогда. Я не просыпаюсь со стояком. Нет никаких образов, которые делают меня таким, и никакой стимуляции тоже. Насколько это было возможно в частном порядке, я обратился к врачам и психотерапевтам. На данный момент, кажется, это решенный вопрос. Большую часть времени я не позволяю даже думать об этом. Секс не является фактором в моей жизни, и я избегаю, всего, что может сделать это таким. Большинство из наших высокопоставленных лейтенантов думают, что я очень религиозен. Хавьер и Франциско делают это публично. И это отвлекает всех от того, что я этого не делаю. Мой отец не знает. И дядя тоже, но мои братья знают, и именно так мы придумали такой план. Тебя не должны были заставлять выходить за мужчину, который не может дать тебе полноценную жизнь. Мои братья могут дать. Но я твой муж, а они будут твоими любовниками, что уже произошло, как я слышал, и это заставляет меня думать, что всё это сработает.

У меня закружилась голова. Он только что рассказал мне очень много важной информации, — Мне…мне так жаль, что это случилось с тобой. Думаю, просто удивительно как ты продолжал идти вперёд, когда всё идёт не так.

Реально, к черту его отца и дядю. Никто даже не помог ему, когда он вернулся домой? Женщина на кухне с зашитыми губами. Мне не пришло в голову спросить, как она питается. Но она как-то питается, а Алехандро прошёл через сущий ад.

Он шумно выдохнул, — Спасибо. Это очень приятно с твоей стороны.