Я прикусила губу. Если окажется так, то я должна убираться от сюда. Позволить ему отправить меня в какую-нибудь далёкую страну, где я могла бы стать счастливой и никому не мешать. Я бы нашла свою историю любви. И получу свою грёбанную степень.

Мы не должны быть привязаны к несчастью. До сих пор Франциско и Хавьер действительно были замечательными, но нянчиться со мной им быстро надоест. Скоро я перестану быть новинкой. А потом я застряну с разъярённым мужем, проживая свои дни в одиночестве, пока не напьюсь до смерти или начну разговаривать с сотнями кошек, которых приючу в качестве компании.

Я смыла кондиционер. Алехандро наследник наркоимперии. Когда его отец умрёт, империя достанется ему точно так же, как дом моего отца стал домом Сальваторе. У Алехандро была степень MBA. Конечно, он может посчитать, что отсылать меня – будет способом сделать всех счастливым и увеличить доход. А мне просто надо пробудить в нём чувство логики.

Если только правда не заключилась в том, что про одном взгляде на меня он увидел фасад, который я показывала миру: мою бесполезную душу, мой исправленный нос, и что однажды я стану непривлекательной женщиной, которая пытается носить дизайнерские одежды и решил лучше не совать свой член. Его братья были бы рады поиздеваться на мной, а потом я бы жила за закрытыми дверями какого-нибудь комплекса, где все забудут о моём существовании.

Думаю, я предпочитаю сценарий, где он был бы женат. По крайней мере, дело было бы не во мне и в моей непривлекательности.

По правде говоря, я должна быть благодарна Алехандро, что он не хочет меня таким образом. Нас обоих продали друг другу. Меня практически освободили от обязательного секса. Но проблема была в его сексуальности, он мне нравился, и я была бы не прочь трахнуть его, даже если бы на этом наш брак заканчивался. Без этого, я не была бы важна для него, но поскольку в мире, где я родилась, правили мужчины, я хотела, чтобы он хотел меня. Мои шансы на счастье были бы выше, если мы бы могли стать друзьями, которые поженились и иногда трахались.

Я убиваю феминизм минута за минутой своими мыслями. Но моя проблема в том, что я реалист. Это настоящее. И должна жить с этим.

Выключив воду, когда закончила, я вытерлась, сделала уход за волосами с помощью, купленного нами, средства и принялась сушить их, придавая им некого подобия нормального состояния, чтобы могла стоять и смотреть на себя. Я развесила свою одежду в пустой половине его шкафа, и использовала пустые ящики для вещей, который надо было сложить. У меня нет чемодана, чтобы упаковать всё это, когда я уеду, может быть у него найдётся один для меня, чтобы я могла одолжить его пока будем переезжать в другой дом.

По крайней мере, я решила что буду делать – может отправлюсь и буду прятаться в Новой Зеландии или Австралии, подальше от его глаз, чтобы дать ему продолжить свою жизнь. Его братья забыли бы меня, и где-нибудь на экране у правоохранительных органов, которые вечно теряют его след, возник бы вопрос о пропавшей жене, о существовании которой, в конце концов, все забудут.

За исключением того, что я жила прекрасной жизнью и делала всё, что хотела и где хотела.

Я накрасилась, воспользовавшись зеркалом в ванной, а затем, наконец, надела чёрное платье, которое купила для ужина. Оно было коротким, как спагетти, и, хотя оно облегало все мои изгибы и показывало ложбинку спереди, никто бы не назвал его чрезмерно сексуальным. Я надела туфли на каблуках с ремешками, которую купила. В этом наряде мои ноги казались длиннее, чем они были на самом деле.

На мой взгляд, я выглядела презентабельно и была готова выходить. Если Алехандро вернулся, то он не зашёл в спальню, а это означало, что я пойду и посмотрю тут ли он или я должна буду встретиться с ним в ресторане. Если,

конечно, Франциско или Хавьер не будут сопровождать меня в машине? Это им быстро надоест. Мне нравится их компания, и не хотелось стать обузой.

Все три браться оказались в гостиной. Алехандро стоял, спиной ко мне, глядя на раскинувшийся перед нами пейзаж Мексики. Франциско прислонился к стене. Увидев меня, он начал хлопать в ладоши, отчего мои щёки немедленно запылали. Сейчас я буду вся красная. Правда о рыжих заключалась в том, что мы никогда не управляем своими румянами.

— Я знаю, — сказал Хавьер, вставая с дивана, где сидел, — Мне удалось увидеть её такой дважды. Насколько я понимаю, она выигрывает награду как самая горячая женщина в коротком чёрном платье за всю историю.

— Зачем я вообще накрасилась, если вы двое собирались сделать меня такой красной? — Я подошла ближе к гостиной ещё больше, и мой партнёр по ужину наконец повернулся.

Если я ожидала, что он как-то посмотрит на меня по-другому или одобрит, то я ошибалась. Он закатил свои рукава, был одет в те же чёрные брюки и рубашку, в которых был этим утром. Его пиджак висел на одном из стульев.

— Готова?

Полагаю, это было оно. Если кто-то из его братьев и считал его поведение странным, они никак этого не показывали, и это было нормально. Я выглядела как можно лучше, и это было всё, на что я способна в этот вечер. Я подумала, что мне не нужна сумка, и это было отлично поскольку я понятия не имела, где она лежит. Вероятно, со всеми остальными моими вещами в таинственном доме, куда мы когда-нибудь отправимся.

Я кивнула,

— Я готова.

Он схватил своё пальто, и я последовала за ним к лифту. Я собиралась на свидание с своим мужем на ужин, чтобы он мог наконец объяснить мне, как сложиться моя жизнь. Конечно, я нервничала, и не уверена, что что-нибудь смогу съесть. С таким же успехом мы могли бы остаться в квартире и обсудить всё там.

Но я молча следовала за мужем к машине, отличной от той, в которой я была раньше, но тот же водитель ждал нас с открытой дверью. Справа трое мужчин чистили автомобили, которым мы с Хавьером пользовались ранее. Я старалась не приходить в ужас от того, что они знали чем мы занимались, и поэтому чистили его. Может быть они регулярно детализировали все автомобили.

На этот раз я улыбнулась мужчине, который держал дверь открытой.

— Спасибо, Эдуардо.

Он моргнул, лёгкая улыбка расплылась по его лицу. Может быть он и не быстро говорил по-английски, но он понял, что я сказала. Алехандро бросил на меня удивлённый взгляд, прежде чем протянуть руку, и я последовала за ним в машину.

Это был седан меньшего размера, с перегородкой между Эдуардо и нами. Будет не так легко просто лечь и заняться грязными вещами на этот раз. Не то, чтобы Алехандро хотел этого. Он очень ясно выразился по этому поводу.

— У тебя был хороший день? — спросил он, когда мы выехали на дорогу.

Я улыбнулась.

— Да. Очень хороший. Спасибо.

— Хорошо, — он кивнул, — Рад это слышать.

Ну, это было чертовски неловко. Было хуже, чем сидеть рядом с совершенно незнакомым человеком в метро. Того человека можно игнорировать. В этом случае, мы должны были завести какой-то разговор.

— А у тебя был хороший день? — спросила я.

Он вздохнул.

— На самом деле у меня не бывает хороших дней. У меня бывают нормальные дни и тяжелые. Полагаю, такова природа, — Он немного вытянул ноги, — Сегодня было всё нормально, и то, как пройдёт этот вечер определит результат.

— Где мы собираемся ужинать? — я не спрашивала его раньше. На самом деле, это не имело значения. Еда была второстепенной по отношению к любому разговору, который мы будем иметь.

— Твой брат сказал мне, что ты любишь итальянскую кухню. Он предположил, что паста поднимет тебе настроение.

Я улыбнулась. Это был Армани. Он был единственным, кто знал это. Укол сожаления пронзил меня, и ещё я скучала по нему. Мы всегда были так близки. Это не отменяло того, в том он участвовал, но имело значение, что он додумался рассказать моему мужу подробности обо мне.

— Тогда, возвращаясь к предыдущей теме, ты думаешь может что-то произойти кроме пасты, который превратит твой день в ужасный?