Я отключился и сел обратно на кровать. Впервые за долгие годы боялся.

Она ушла и могла не вернуться.

Но через час, когда я уже вышла из офиса и дошла до кафе на соседней улице, просто чтобы не идти домой, дверь распахнулась — и вошла она.

— Алиса?

Я вздрогнула.

— Светлана?

Она кивнула, как будто совсем не удивлена.

— Я тебя догнала. Можно сесть?

— Конечно, — ответила быстро. — Я… случайно.

— Мы обе «случайно», — тихо усмехнулась та.

Мы устроились за столиком у окна. Я не знала, с чего начать — и Светлана это поняла. Несколько минут пили кофе в тишине, а потом Светлана заговорила первой.

— Знаешь, он не просто так злой.

— Тоже так думаю, — тихо ответила.

Светлана долго не смотрела на меня, только водила пальцем по ободку чашки, потом сказала:

— Ты знаешь, он не просто переживал её смерть. Он считает, что она погибла из-за него.

Я не сразу нашлась с ответом, а она продолжила.

— Алексей сказал слишком резко, как умеет. С тех пор всё пошло под откос.

Светлана посмотрела на меня впервые за всю беседу:

— Он не держит дистанцию, потому что ему всё равно, а потому что, если он привяжется… он снова может всё потерять и винить будет только себя.

Эта история встала между нами — как заноза. В ней была моя вина тоже. Я полезла, нарушила ход переговоров. Он перегнул и я — тоже. Он сорвался, а я убежала.

Но ведь я тоже была взрослой. Тоже выбрала.

После разговора со Светланой, я долго не решалась, но к ночи нашла его адрес. Я вспомнила, как однажды заполняла форму согласования для отдела. Алексей тогда оставлял подпись — и по служебке был его адрес. Я даже сохранила файл из-за шаблона. Тогда не обратила внимания, а теперь — вспомнила и нашла старый файл в своей папке на ноутбуке.

Это было, возможно, неправильно и неэтично. Но я знала: если не скажу ему всё сейчас — больше не скажу никогда.

Я хотела сказать: “я всё поняла” и попросить прощения. Не за чувства, а за то, что не осталась, когда нужно было остаться. Ну и за чуть не сорванные переговоры.

Зашла в магазин, купила его любимый кофе и торт. Не банку валерьянки — хотя, возможно, стоило. Потом вышла из такси, подошла к подъезду и нажала на домофон.

Звонить пришлось долго. Он не ответил сразу.

— Да?

— Это я. Алиса.

Долгая пауза, а потом — щелчок замка. Он впустил меня. Дверь тоже открыл не сразу, а когда распахнулась — я увидела его.

Взъерошенный, в тёмной футболке, небритый. Лицо бледное, под глазами тень. Он выглядел так, будто пил, не спал — или делал и то, и другое.

— Тебе плохо? — тихо спросила я.

Он покачал головой.

— Не думал, что ты придёшь.

— Я тоже не думала.

Протянула ему торт.

— Не знала, как иначе извиниться. За всё.

Он не взял коробку — просто смотрел. Долго, внимательно и в этом взгляде — наконец не было ни злости, ни защиты. Только усталость и надежда.

— Я не должен был говорить то, что сказал, — тихо произнёс он. — Я не умею быть мягким.

— А я влезла в самый неподходящий момент. Извини.

— Я испугался, потому что ты стала слишком близко. И я боюсь, что если опять не смогу уберечь — не переживу.

Подошла ближе.

— А если я не хочу, чтобы меня берегли? Хочу, чтобы были рядом.

Он выдохнул. Упал взглядом на мои руки, потом на коробку с тортом.

— Я скучал, — сказал он наконец. — Больше, чем хотел бы признать.

Шагнула ближе и обняла его. Он обнял в ответ — крепко, как будто боялся, что я снова исчезну.

И на этот раз никто не убежал. Никто не играл.

Проснулась от запаха кофе и утреннего света. Его квартира была тихой, как библиотека до открытия: всё на своих местах, и в этой тишине казалось, будто каждый звук будет важным.

Мы не спали в одной постели: он предложил мне кровать, сам ушёл на диван. Я не возражала. Нам обоим нужно было это пространство — не расстояние, а граница, чтобы не сорваться в прежние роли.

Я нашла его на кухне — в домашней футболке и с чашкой в руках. Он сидел за столом, пил кофе и смотрел в телефон.

— Доброе утро, — сказала первой.

Он обернулся, кивнул.

— Ты хорошо спала?

— Нормально, а ты?

— Не уверен, что вообще заснул.

Неловкость ощущалась почти телесно. Она висела между нами, как тонкая простыня — не мешала, но ощущалась на каждом движении.

Я подошла ближе, взяла свою чашку и сделала глоток, потом выдохнула.

— Алексей, я не хочу ходить вокруг да около. Если для тебя это всё… просто что-то мимолётное, я пойму и уйду из компании. Мне важнее сохранить себя, чем притворяться.

Он посмотрел на меня, а потом — отложил чашку, провёл рукой по лицу и сел.

— Я боюсь. — произнёс он просто. — Себя.

Я не перебивала.

— Я пытался держать тебя на расстоянии, потому что так проще. Не знал, как быть с тем, что ты мне стала важна. За это короткое время — ты влезла под кожу.

Он поднял взгляд.

— Ты мне нравишься, Алиса. По-настоящему. Без всех этих «если» и «но».

Медленно поставила чашку и села рядом.

— А я не хочу быть для тебя подчинённой или мимолётным эпизодом, или одной из тех, кого ты отталкиваешь, когда становится страшно.

— И я не хочу потерять тебя, — ответил он.

Между нами наступила короткая пауза.

— Может, попробуем? — спросила я.

— Как мужчина и женщина?

— Именно так.

Он улыбнулся впервые за долгое время — искренне. Я почувствовала, как напряжение уходит.

Весь оставшийся день мы провели вместе, не строя никаких планов. Он показал мне, как варит кофе по-особому рецепту. Я смеялась, когда он пытался найти в холодильнике что-то съедобное. Он признался, что терпеть не может киношные мелодрамы, но готов посмотреть одну — ради меня.

Мы много говорили. О разном.

О том, какое у него было детство. О моей мечте открыть кафе с книгами. О страхах и потерях. О будущем — без конкретики, но уже не врозь.

Вечером я осталась в его спальне. Лежала на кровати, в его футболке — на несколько размеров больше. Она пахла им.

Алексей стоял в дверях, прислонившись к косяку. Смотрел, как будто видел меня впервые.

— Что? — спросила я, натягивая на себя одеяло.

— Думаю, это ловушка.

— Какая?

— Вот это. Ты на моей кровати. В моей футболке и в моём доме. И я ещё делаю вид, будто не хочу ничего испортить.

Он подошёл, сел рядом. Я отступила назад, ближе к изголовью. Он последовал за мной.

— Алексей…

— Алиса, — перебил он. — Если ты не скажешь «нет» прямо сейчас, я поцелую тебя.

— Ты уже говорил это.

— Тогда я предупреждал. Сейчас — шантаж. Я буду целовать тебя, пока не согласишься остаться.

Он навис надо мной, упираясь руками по обе стороны головы. Я лежала под ним, горячая и живая.

— Навсегда? — прошептала я.

— Начнём с этого месяца, а дальше — как захочешь.

Он медленно склонился и коснулся губами моей шеи. Я не отстранилась, а наоборот, обвила его руками.

— Ты всё равно не дашь уйти, да?

— Нет, — выдохнул он. — И ты не хочешь.

Потянулась и поцеловала его первая. С благодарностью за то, что не испугался.

Рука скользнула по его груди, к животу. Он дрогнул от прикосновения, а потом рассмеялся — тихо, хрипло, будто давно этого не делал.

— Ты играешь нечестно.

— Сам начал.

Он накрыл меня собой. Губы искали мои, пальцы запоминали каждую линию, а когда мы замерли, в тишине, под одним пледом, он прошептал:

— Переезжай. Не на выходные — насовсем. Я серьёзно.

Усмехнулась в его шею.

— Ты уверен, что выдержишь меня каждый день?

— Нет, но я точно не вывезу без тебя.

Вечер вплетался в их дыхание, в шелест постельного белья, в паузы между словами. Это уже не была сказка — это становилось реальностью, которую они выбирали друг для друга.