Я всегда считала, что в этой компании меня ждёт нечто большее, чем просто бесконечные отчёты и правки договоров. Но когда Светлана Романова позвала меня в кабинет своего брата и сказала: «Алиса, тебе нужно сыграть девушку Алексея», я едва не поперхнулась кофе.

— Простите? — переспросила я, отставляя кружку на стеклянный столик. В горле пересохло. Я пыталась скрыть дрожь в руках, сжимая колени под столом. — Сыграть... кого?

Светлана перевела взгляд на своего брата. Алексей Романов сидел напротив меня, скрестив руки на груди и пристально глядя в окно. Его лицо, как всегда, не выражало никаких эмоций. Ледяные серые глаза, узкие скулы, коротко стриженные тёмные волосы — он выглядел как воплощение холодного рассудка. И сейчас это воплощение молчало.

— Девушку, — повторила Светлана, словно это объясняло всё. — У нас важная встреча с партнёрами в загородном доме Вороновых. Алексей должен показать, что у него стабильные отношения. Это создаст нужное впечатление для сделки.

— И вы хотите... — я замялась, чувствуя, как краснею. — Чтобы я играла роль его девушки?

— Именно, — сказала Светлана, сложив руки на груди. Её глаза блестели. Ей явно доставляло удовольствие моё замешательство. — Ты подходишь идеально. Молодая, красивая, умная. И главное — никто не подумает, что это постановка. Они уже видели тебя на прошлой встрече.

— Я... — слова застряли в горле. Сказать, что я в шоке — ничего не сказать. — Но почему я? Почему не кто-то из отдела пиара? Или... или профессиональная актриса?

— Потому что, — раздался наконец голос Алексея. Он развернулся ко мне, и я вздрогнула, встретившись с его холодным взглядом. — Потому что ты умеешь держать язык за зубами.

Он сказал это спокойно, но в его словах прозвучал металл. Я сглотнула, чувствуя, как ладони вспотели. На несколько мгновений мне стало невыносимо жарко. В комнате повисла тишина.

Алексей поднялся, отодвинул кресло, и его высокая фигура оказалась ещё внушительнее. Казалось, что даже воздух в кабинете стал тяжелее. Я не могла отвести взгляда от его лица, от его глаз, в которых не было ни капли тепла.

Светлана права. Холодный, отчуждённый, как айсберг в деловом костюме, но почему-то этот ледяной взгляд заставлял моё сердце стучать быстрее.

Я отвела глаза, чувствуя, как щеки предательски вспыхнули. Запах его парфюма — тягучие, тёмные древесные ноты, с едва уловимой горчинкой — проникал в сознание, сбивая с мысли. Я вдруг поняла, что держу дыхание, и поспешно выдохнула.

— Конечно, если это тебя так пугает, можешь отказаться, — продолжил он, скрестив руки на груди. — Но тогда не жди повышения.

Моё сердце ёкнуло. Повышение. Вот оно — моё единственное слово-наживка, которое заставило меня сглотнуть гордость и кивнуть. Я знала, что терять такую возможность — глупо, но что-то в его взгляде заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке.

— Отлично, — Светлана хлопнула в ладоши, словно акт закончился. — Тогда собирай вещи. Встреча завтра вечером. Мы выезжаем сегодня в шесть.

Алексей уже вышел из кабинета, и я осталась одна с его сестрой. Светлана подошла ближе, склонившись надо мной. Её лицо стало серьёзным.

— Алиса, — тихо сказала она, — не воспринимай это всерьёз. Это просто деловое задание. Просто игра. Поняла?

Я кивнула, хотя внутри всё сопротивлялось этим словам. Просто игра? А что если для кого-то из нас она окажется реальностью?

Вечером, собирая вещи, я ходила по комнате, пытаясь подобрать подходящее платье. В зеркале отражалась девушка с растерянными глазами, со слегка растрёпанными светлыми волосами, и я не могла поверить, что это я.

— Сыграть его девушку... — пробормотала, перебирая вешалки. Бледно-голубое платье с короткими рукавами или классическое чёрное? Какой образ лучше подойдёт для роли «девушки» Алексея Романова?

Я знала о нём достаточно. В компании ходили слухи, что он потерял невесту несколько лет назад. Никто не знал подробностей, но с тех пор Алексей изменился. Он стал жёстким, холодным, закрытым. Многие девушки в офисе вздыхали по нему, но никто не осмеливался приблизиться.

— А теперь я должна стать его девушкой? — резко опустила руки.

Мои руки дрожали, и я закрыла глаза, чтобы не видеть отражение в зеркале. В голове всплыли обрывки воспоминаний: как Алексей однажды прошёл мимо меня в коридоре, едва коснувшись плеча. Этот короткий, почти случайный жест до сих пор жёг кожу, как раскалённое прикосновение.

Или тот вечер, когда я задержалась в офисе, и он вышел из своего кабинета. Мы были одни, и я едва удержалась, чтобы не задержать взгляд на его руке, когда он закатывал рукава рубашки. Вены проступили на запястье, кожа была светлой, почти мраморной, а я могла только бессильно глотать ком в горле.

Теперь же мне придётся играть его девушку. Держать за руку, смотреть в глаза. Притворяться, что мне не хочется прижаться к его груди и вдохнуть этот дурманящий аромат.

Резко села на кровать и уткнулась лицом в ладони. Чего я боюсь? Того, что Алексей увидит, как сильно он на меня влияет? Или того, что я не смогу больше прятать своё чувство под маской равнодушия?

Телефон завибрировал. Я вздрогнула, как будто меня застали за чем-то постыдным. Сообщение от Светланы:

«Не забудь взять что-то более дерзкое. Ты должна выглядеть убедительно рядом с Алексеем».

Я сжала телефон. Бледно-голубое платье казалось теперь слишком простым. Дерзкое? Моё сердце вновь гулко застучало.

Завтра всё изменится. Завтра я стану девушкой Алексея Романова. Пусть и всего лишь на один день, но иногда одного дня бывает достаточно, чтобы навсегда изменить чужую жизнь.

Сбросив с себя халат, я надела тонкую ночную рубашку. Материя мягко облегала тело, подчёркивая изгибы. Легла на кровать, укрылась пледом и закрыла глаза, стараясь успокоиться.

Но вместо тишины в голове начал складываться образ. Алексей. Он стоит надо мной, его холодные глаза смотрят пристально, словно видят меня насквозь. Его рука касается моего лица, а пальцы нежно скользят по щеке, оставляя за собой тёплое, пульсирующее ощущение.

— Ты хотела этого? — его голос звучит глухо и бархатно.

— Я... — не могу ответить, дыхание перехватывает.

Он наклоняется ближе, его губы почти касаются моих. Чувствую тепло его дыхания, сердце колотится в груди. Вся моя кожа словно загорелась, а его ладонь скользит вниз по моей шее, обхватывает затылок, притягивает ближе...

— Алиса, — он произносит моё имя так, будто это единственное слово, которое он когда-либо хотел произнести.

Подаюсь вперёд, наши губы соприкасаются, и от этого лёгкого касания у меня перехватывает дыхание. Его поцелуй медленный, обжигающий, словно он пытается запомнить вкус, выжечь его в памяти, но в этот момент что-то громко стукнуло за окном. Я резко открыла глаза и поняла, что всё это был лишь сон. Тело взмокло от пота, сердце колотилось так, словно я только что пробежала марафон.

— Чёрт, — простонала я и закрыла лицо руками.

Этот сон... Почему я снова и снова представляю его? Почему его прикосновения — даже во сне — кажутся такими реальными?

Перевернулась на бок и свернулась клубком, притягивая плед ближе к себе. Завтра я должна буду смотреть ему в глаза. Притворяться, что он мой и при этом молчать о том, что я давно хочу, чтобы это было правдой.

Закрыв глаза, я пыталась уснуть, но каждое прикосновение из сна, каждый выдох и каждый взгляд Алексея всё ещё горели на моей коже, не давая покоя.

Асфальт давно закончился, и внедорожник, тихо урча, катился по неровной лесной дороге. Сосны выстроились по обе стороны, как безмолвные стражи. Свет закатного солнца пробивался сквозь кроны, создавая на лобовом стекле мерцающие тени.