Он гортанно смеется, а я бросив очередной взгляд ниже пояса, выбегаю наконец-то из своей спальни и скрываюсь в душе.

Я даже толком не успеваю начать самобичевание в плане “как я докатилась до жизни такой”, когда двери ванной раскрываются и заполненную паром комнату заходит Бойнич.

Все еще голый. Все еще жутко красивый. И… определенно готовый.

— Я подумываю о том, чтобы просить политическое убежище у соседей, — громко сглатываю.

— Ты же сама вчера сказала, что можно не сдерживаться потому что другие квартиры на лестничной площадке еще не заселены.

Не заселены, да. Наш дом сдали всего три месяца назад и многие жильцы еще даже не начали ремонт. Мне же так нетерпелось поскорее въехать в свое, хоть и ипотечное жилье, что я ночами после работы штукатурила стены и стелила ламинат. Ну ладно, допустим Дэнчик припряг своих ребят из клуба мне в помощь, но я тоже не просто так рядом стояла, а принимала самое что ни на есть активное участие.

— Так что бежать вам некуда, Фаина Валерьевна, — хищно улыбается он и вступает под горячие струи рядом со мной.

Ох, так и скажу браткам, на встречу с которыми я безбожно опоздала, чтобы сами разбирались с Севасом. Потому что я, судя по всему, отказать ему просто не в состоянии. Растекаюсь влажной лужицей от этих масляных взглядов и краснею словно гимназистка от воспоминаний о том, что он может творить с моим телом.

Я не шучу. Настолько растекаюсь, что даже когда он после душа, который, к слову, затянулся больше чем на час, предлагает позавтракать вместе где-нибудь в центре, я даже на секунду не вспоминаю о работе.

Вообще ни о чем не вспоминаю.

Это что, подростковые гормоны меня догнали? Помнится, в универе я таким не страдала. Нет, тихоней-скромницей я, конечно, никогда не была. Но в моих отношениях с мужчинами всегда был какой-то прагматизм, что ли. И физика. Исключительно физика.

С Севасом же мне… приятно общаться. И это чертовски меня пугает.

Не хватало еще втюриться в этого напыщенного павлина!

Судя по тому как разрывается его телефон, я не единственная, кто самозабвенно прогуливает работу. По дороге в ресторан Бойнич отвечает на несколько звонков, раздает инструкции подчиненным и объясняет, что у него “внезапные важные переговоры”, однако как только мы садимся за столик, он демонстративно отключает звук и кладет телефон экраном вниз.

Но к сожалению, это нас не спасает от нежелательной компании. Мы даже до десерта добраться не успеваем, когда рядом с нашим столиком материализуется оса Анжелика вместе с Тамарой.

— Ой, а мы не знали, что вы здесь с Фаиной, — искренне сокрушается девочка. — Я хотела тебе приглашения показать, которые прислали из типографии. И Анжелика предложила заехать сюда.

— Я всего лишь сказала, что ты здесь обедаешь, а дальше она уже сама настояла, — тут же оправдывается девушка. — Ты же знаешь ее, если что-то вобьет себе в голову…

— Рада, что тебе понравились приглашения, — улыбаюсь девочке, игнорируя сверлящие меня взгляды Анжелики.

Ну нельзя быть такой очевидной, дамочка. Сейчас я на сто процентов уверена, что Севас не спит со своей помощницей. Во-первых, судя по его аппетитам, от нее бы уже ничего не осталось. А во-вторых… ну не стала бы официальная женщина терпеть любовницу. Эта же только глазами своими голубыми стреляет и предъявляет претензии исключительно мне. Так что готова поспорить, что вместе они лишь в ее мечтах.

— Очень понравились, — искренне шелестит она. — И я хотела… в смысле, я подумала, что может ты тоже придешь ко мне на праздник?

Маленькая ладошка кладет на стол передо мной приглашение и я с улыбкой перехватываю его и благодарю:

— Спасибо за приглашение! Я с удовольствием стану твоей гостьей.

— Может домработницу еще пригласишь? — ахает Анжелика. — Эта женщина работает на твоего папу, Тамар! Ты о чем, вообще?

— Я нарушила этикет? — тут же тушуется девочка.

— Понятия не имею, — смеется ее отец. — Как ты знаешь, я в этой теме не особо силен. Но я вовсе не против того, чтобы Фаина… хм… Валерьевна пришла на твой праздник.

— Тогда нужно было праздник делать не в стиле редких животных, а в стиле сказочных персонажей, — не унимается Анжелика. — Фаина бы сэкономила на костюме и пришла в образе Фионы из Шрека! Даже переодеваться не надо, только волосы докрасить уже полностью, а то чего лишь одна зеленая прядь всего, а?

Тамара оторопело вздрагивает, а я лишь заливисто смеюсь.

— Во-первых, у Фионы из мультика были коричневые волосы. Зеленым было ее тело. Во-вторых, мне жутко идет этот цвет, так что если захочу, то запросто покрашусь. Снова. И в-третьих, милая, если ты думаешь, что ты первая сравнила меня с Фионой, то спешу тебя разочаровать — в тебе нет ни капли оригинальности. И в-четвертых, меня это нисколько не обижает. Фиона, в отличие, от всех других диснеевских принцесс, не прогнулась под сказочку, а осталась собой. Так что я ее, знаешь ли, премного уважаю.

— Отлично, — заключает с улыбкой Севас и протягивает мне свою банковскую карту. — Но на костюме экономить все-таки не стоит. Купи себе что-нибудь жутко красивое и дорогое, Фаина Валерьевна. Ни в чем себе не отказывай, так сказать. Тамар, составишь ей компанию? А мы пока с Анжеликой обсудим пару рабочих вопросов. Она, кажется, забыла, что тоже работает на меня…

Глава 13

— А ты правда красилась в зеленый? — спрашивает Тамара, когда мы покидаем ресторан.

— Правда. Хочешь покажу?

— Конечно! — восклицает с придыханием, будто я ее в Диснейленд пригласила.

Открываю галерею в телефоне и листаю фотки буквально на полгодика назад.

— Вау, — восхищается она. — Тебе и правда очень идет. И вовсе ты не похожа на Фиону, не слушай ее.

— Я и не слушаю, — пожимаю плечами. — Я уже взрослая тетя и знаю, что когда люди обзываются это не о тебе, а о них на самом деле.

— Как это? — хмурится она.

— Уверенный в себе человек, тот у кого все хорошо в жизни, не будет обзывать или обижать другого, согласна?

— Ну да, — кивает задумчиво.

— А вот люди, которых что-то беспокоит, которые несчастны, возможно… у них есть эта потребность возвыситься за счет других.

— А Анжелику что беспокоит? У нее же все есть для счастья.

— Я плохо ее знаю, — тяну неуверенно. — Но мне кажется, что ей очень нравится твой папа. А вот он вроде как не сильно ей симпатизирует.

— Они работают вместе. Ее брат был папиным другом, они вместе компанию создавали. А потом он попал в аварию и умер. И Анжелика получила его часть фирмы, но она не сильно хорошо понимает во всем этом. Папа помогает ей разобраться, но да… кажется, папа ей нравится больше, чем все эти бумажки и проекты.

— Вот, — заключаю философски. — Поэтому она и злится. И выплескивает свою злость на окружающих.

— Но папе она никогда не грубит, — возражает девочка. — Хотя должна злиться на него по логике.

— Логика здесь не работает, к сожалению. Твой папа сильный и может дать сдачи. Не в прямом смысле, конечно. Но я к тому, что твой папа такого отношения терпеть не станет. И поэтому Анжелика нашла более безопасный способ выплескивать свою злобу и тем самым черпать уверенность в себе. Она ведь и к тебе не всегда бывает справедливой, верно?

Я до сих пор не уверена слышала ли девочка, как Анжелика вчера назвала ее полоумной, но что-то мне подсказывает, что это было не первым пренебрежительным высказыванием в ее сторону.

— Иногда, — тихонечко пищит. — Но я привыкла. В школе тоже меня не особо любят.

— Ну, любить они тебя не обязаны, — пожимаю плечами. — А вот уважать мы их можем заставить.

— Как?

— А мы перестанем давать им реакцию, — улыбаюсь. — И… как насчет небольшой смены образа, Тамара Всеволодовна? Не наскучили тебе еще все эти строгие платьица и белые воротнички?

— А что ты предлагаешь? — спрашивает настороженно.