– по конкретным видовым группам преступлений, например, о разбойных делах, татьбе и т.д.

Однако единый критерий классификации норм в Соборном уложении 1649 года отсутствовал. Составители Уложения еще не знали и не употребляли термин «преступление». В XVII веке, в рамках архаичного понятийного аппарата на основе имевшихся обычаев, судебных прецедентов и правовых казусов, использовался термин «казнимое или преступное деяние». Статьи «уголовных» глав Уложения 1649 года, по образному выражению исследователя этого памятника А. И. Ситниковой, представляли собой скорее «правовые сюжеты», чем привычные нам сегодня «составы правонарушений». Опорой для законотворцев того периода служила практика регулирования сложившихся ранее социально значимых связей, которая отражалась в правовых обычаях и облекалась в форму судебных решений, княжеских указов и другие характерные для предыдущего феодального периода истории России нормативно-правовые формы.

Вместе с тем текст Уложения был понятным для основной массы населения страны, написан современным для того времени русским деловым языком, сформировавшимся в городах Московского государства в течение XV–XVI веков. Исключение составили лишь заключительные строки статьи 1 главы VIII и статьи 10 главы XIV Уложения, изложенные на церковно-славянском языке. По мнению историка права Е. А. Желонкиной, «Соборное уложение 1649 года выступило новым этапом не только в совершенствовании способов упорядочения правового материала, но и в развитии языка законов и юридической терминологии».

Как писал в 1834 году профессор Императорского Московского университета Ф. Л. Морошкин, обращаясь к истории развития правовой мысли и юридического образования в России, с изданием Соборного уложения 1649 года как первого полноценного кодекса русских законов «открылся период практической юриспруденции». В этих условиях объективно возросла реальная потребность в высококвалифицированных юристах, знающих не только теорию права, но и правила законотворчества, то есть умеющих писать и толковать нормы прав.

Положительный опыт принятия Соборного уложения 1649 года стал своеобразным «катализатором» развития юридического образования и повышения внимания российской власти к подготовке профессиональных юридических кадров для государственной службы.

Традиционное для России того времени «практико-ориентированное» обучение молодых грамотных подьячих основам правовых знаний и навыкам юридической деятельности при центральных и местных органах и учреждениях власти (в приказах и приказных избах) стало явно недостаточным для разраставшегося государственного аппарата и уже изжило себя.

Поэтому в 1665 году по указу царя Алексея Михайловича в Спасском монастыре организуется первая «профессиональная» Спасская школа для молодых подьячих Приказа тайных дел для обучения будущих дипломатов латинскому языку и юридическим наукам, которая просуществовала несколько лет. Инициатором создания этой школы был наставник детей царя (включая его младшего сына Петра), известный священник-богослов и ученый-просветитель Симеон Полоцкий (1629–1680).

Спустя двадцать лет, 25 декабря 1685 года, учеником Симеона Полоцкого Сильвестром (Медведевым) в Москве была открыта Славяно-греко-латинская академия (второе в истории России после Киево-Могилянской коллегии, позднее – академии, высшее учебное заведение), где ее студенты на регулярной основе стали получать знания не только по христианской теологии, иностранным языкам и философии, но и по римскому праву, законоведению и практической юриспруденции. На обучение принимали юношей из семей всех сословий – дворян, священнослужителей, чиновников, купцов и даже холопов.

В первые годы работы Академии студентов насчитывалось около ста, к началу XVIII века их было шестьсот, а в начале XIX века – уже более полутора тысяч. Выпускниками Славяно-греко-латинской академии были в разные годы будущие академик и основатель Московского университета Михайло Ломоносов; дипломат, правовед и поэт Антиох Кантемир; основатель русского театра Федор Волков; автор первого русского учебника математики Леонтий Магницкий; архитектор Василий Баженов и другие выдающиеся деятели российской науки, церкви, дипломатии, культуры и искусства.

За прошедшие после принятия Соборного уложения 1649 года десятилетия было принято множество противоречащих друг другу и нормам Уложения указов, манифестов и уставов. Петр I не успел при жизни издать свой свод законов уже Российской Империи, общепризнанный статус которой был обеспечен к 1721 году именно им.

И это вполне объяснимо, так как петровские государственные реформы ломали старые и формировали новые для России политические, социальные, культурные, экономические, правовые, чиновные и образовательные традиции. В период его правления (не считая начального этапа – Азовской военной кампании 1696–1700 годов) закладывались законодательные основы принципиально иной правовой системы просвещенного абсолютизма, приходящей на смену изжившим себя в Европе и России феодальным отношениям.

Из многих исторических источников известно, что в своих поездках по европейским странам молодой русский царь «с великим усердием» обучался не только ремеслам, но и различным точным и гуманитарным наукам, в том числе философии и праву. Общеизвестно также, что после своих европейских «стажировок» Петр привез в Россию обширную библиотеку научных трудов и трактатов по многим отраслям знаний, в том числе около 600 книг по римскому и западноевропейскому праву.

Петр Великий был первым, кто реализовал и законодательно оформил концептуально осмысленные преобразования во всех сферах жизни российского общества, наполнив их собственным пониманием философской теории «общего блага» и объективной необходимости укрепить и «цивилизовать» российское государство, которое к 1721 году он поднял до международно признанного статуса Российской империи.

При Петре I (по разным источникам) было издано от трех до десяти тысяч разнообразных указов, регламентов, уложений, уставов, табелей и законов, большинство из которых царь полностью либо частично писал собственноручно или, гораздо реже, лично надиктовывал. Знал Петр и правила западноевропейского законотворчества и юридической техники, но часто самолично менял их, «адаптируя» к практическим задачам и русским реалиям, или устанавливал новые собственные правила. Учитывая, однако, что русской грамоте и письму в детстве царь обучался плохо, тексты указов и других законов писались им обыденным «штилем» и разговорным языком, зачастую с грамматическими и орфографическими ошибками.

Сравнивая Петровское законодательство с более ранними правовыми актами, Е. А. Желонкина отмечает, что оно отличалось меньшей казуистикой, значительной степенью обобщений, четкой логикой и последовательностью, демонстрируя более высокий уровень законодательной техники. Вместе с тем в законотворчестве Петра отражалась его любовь ко всему «западному» (прежде всего немецкому, голландскому и шведскому), когда без особой надобности многие правовые акты были «засорены» им массой иностранных слов, преимущественно германизмов.

При столь обширном объеме законодательной деятельности Петра I упомянем здесь лишь наиболее важные примеры государственных реформ, демонстрирующие знание первым императором России основ права и навыки юридической техники в виде задуманных, инициированных и в значительной мере написанных им лично многочисленных правовых актов, законодательно оформивших все эти реформы.

Для лучшей управляемости обширным государством Петр своим указом от 29 декабря 1708 года поделил его территорию на восемь губерний, губернии – на 47 провинций, а провинции – на уезды. Были созданы Азовская, Архангелогородская, Ингерманландская (позднее переименованная в Санкт-Петербургскую), Казанская, Киевская, Московская, Смоленская и Сибирская губернии. Во главе губернии стоял назначаемый царем губернатор, а в Санкт-Петербургской и Азовской губерниях – генерал-губернатор. Губернатору подчинялись вице-губернатор и четыре помощника по отраслям управления. Исполнительным органом стала губернская канцелярия, которая являлась основным административным, финансовым и судебным органом в соответствующем регионе страны.