Я нахожу светящийся пузырек, который Алекс дал мне в клубе — Теперь он есть. Я делаю глубокий вдох, открываю пробку и опрокидываю содержимое себе в глотку.

— Подожди — кричит Вивиан — Ты не так это употребляешь.

Жаль, я знал об этом раньше.

Глава 18

Мой мозг плавится.

Ряды грузовых контейнеров расплываются передо мной в разноцветное пятно. Пыхтение двигателя — Кадиллака — превращается в монотонное, тяжелое гудение. Энергия вливается в меня, как расплавленный металл. Мой разум похож на надувного зверька. Расширяющийся, скручивающийся, грозящий лопнуть. Я отстраненно задаюсь вопросом, чувствовал ли это Эллис, когда сжигал себя дотла. Интересно, не собираюсь ли я сделать то же самое. Я сосредотачиваюсь на Мертвецах, холодной тьме по ту сторону, пустоте и ужасе. Я хватаю реальность за яйца и дергаю их.

Машина вздрагивает, возвращая меня к реальности. Небо мерцает. Ярко-голубое небо сменяется промозглой серой пустотой и снова возвращается. Руль дергается в руках Вивиан. Мир рушится. И все кончено.

— Трахни меня — говорит Вивиан, глядя на темные силуэты проносящихся мимо грузовых контейнеров. Воздух кажется пустым и угнетающе тяжелым одновременно. Звук едва слышен. Эллиса тошнит на заднем сиденье.

Вивиан кладет руку мне на плечо.

— Ты в порядке?

— Я не знаю — отвечаю я — Виви, а ты?

— Да. Я думаю. Я никогда здесь не была. Почему ты никогда не приводил меня сюда?

— Не совсем то место, куда можно прийти на свидание.

— Это невероятно.

— Я бы не стал использовать это слово — говорю я. Лица появляются из мрака впереди нас и исчезают рядом.

— Они все мертвы?

— И голодны — добавляет Эллис.

— У тебя там все в порядке?

— А ты как думаешь, какого хрена?

— Они могут забраться в машину? Спрашивает Вивиан.

— Нет. Я защитил ее.

Позади нас вспышка и глухой удар. Позади нас вспыхивает пламя, как из доменной печи.

Вивиан жмет на газ, увеличивая дистанцию. Теперь он на моей территории, ублюдок. Посмотрим, как долго он здесь продержится.

Когда я иду сюда пешком, довольно сложно разглядеть, куда я направляюсь. Вождение — это совсем другое дело. Вивиан едва не врезается в стену из призрачных транспортных контейнеров. Последнее, что нам нужно, это разбить машину.

Стихия стала более тусклой? Пламя стало слабее? Поначалу трудно сказать, но чем дальше мы продвигаемся, тем очевиднее это становится. Это быстро проходит.

Я тоже. Я чувствую, как из меня высасывают энергию. Дыхание Вивиан становится более напряженным. У нас осталось не так много времени. Мертвецы прибывают быстрее. Привлеченные нашим запахом, или чем там они пользуются, чтобы найти нас.

— Дай ему приблизиться — говорю я.

Вивиан жмет на газ. Элементаль быстро набирает скорость. Она подпускает его ближе, позволяя призракам собраться перед нами плотной толпой.

— Ударь его — говорю я, когда он уже почти над нами. Вивиан с силой вдавливает ногу в педаль, проталкивая машину сквозь мертвецов. Они отскакивают от ограждений, как кегли для боулинга. Я знаю, что только мертвые охотятся за живыми, но привлекут ли их элементали таким же образом?

Оказывается, это решительное — да. Они вцепляются в него, как львы в газель. Он колеблется, трясется, чтобы сбросить их, падает на землю. И с внезапным громким стуком превращается в ничто.

— Мы можем, пожалуйста, уйти отсюда прямо сейчас? — Говорит Эллис — У меня здесь не очень хорошо получается.

Я собираюсь сказать — да, но теперь не уверен.

— Я не слышу ничего положительного — говорит Вивиан.

— Потребовалось немало усилий, чтобы отогнать машину. Я думаю, что смогу подвезти всех нас, но не знаю, хватит ли у меня сил, чтобы вернуть машину обратно.

— Машина как-то второстепенна, тебе не кажется?

— Это моя машина.

— Это наша жизнь.

Проклятье — Хорошо, останови машину. Все на выход.

— Я не собираюсь выходить — говорит Эллис.

— Тогда, я думаю, ты не вернешься. Это заставляет его замолчать, и он распахивает дверь. Это простое действие выбивает его из колеи, и мне приходится помогать вытаскивать Эллиса. Я перекидываю Эллиса через плечо, как пожарный. Он идет очень быстро. Вивиан не отстает от него. Что касается меня, то у меня еще есть время, но я бы не продержался намного дольше, чем они.

Вивиан прижимается к нам. Мертвые покончили с элементалем и обратили свое внимание на нас. Я сосредотачиваюсь на солнечном свете, теплом воздухе, голубом небе. Трижды постукиваю каблуками друг о друга, потому что, знаете ли, любая мелочь помогает.

Я испытываю мучительное чувство, которое ослабевает от звуков сирен, запаха дыма и дизельного топлива, света полуденного солнца. Я падаю в обморок, и вокруг меня сгущается темнота.

Ненавижу приемные в больницах. Вонь антисептиков и болезней, жужжание флуоресцентных ламп, которые высасывают из организма весь витамин D. Я читаю журнал — Основные моменты — пятилетней давности и гадаю, кто же пишет эту чушь. Неудивительно, что дети сегодня не в себе.

Я здесь уже четыре часа. Тогда, в доках, когда во мне бурлил адреналин, я не заметил ни синяков, ни царапин, ни ожогов второй степени. Но сейчас я чувствую себя как стейк на гриле. Моя левая рука перевязана, покрыта антисептическим гелем, порезы на лице достаточно большие, чтобы их можно было перевязать. Мой левый глаз заплыл. Слава богу, переломов нет. Ну, и новых.

— Привет — говорит Вивиан, появляясь в дверях. Она одета в медицинскую форму и выглядит ужасно.

Она сочинила какую-то дурацкую историю о том, что мы были в доках, проверяли, как на корабле доставляют больничное оборудование, когда загорелся склад. Рассказала копам, что нашла Эллиса без сознания за грузовиком. Они купились с её с небольшой помощью. Полиция имеет власть над слабыми умами и все такое.

Я потерял её из виду, как только мы добрались до Калифорнийского университета в Харборе. Она держала над Эллисом капельницу, отдавая приказы интернам. Она исчезла в коридоре, а медсестра провела меня за занавеску.

— Как дела?

— Ладно. Бывало и лучше. Она зевает.

— Эллис?

Она качает головой и тяжело опускается на стул напротив меня — С чего мне начать? Истощение, обезвоживание. У него случился сердечный приступ.

— Какого черта? Когда это случилось?

— После того, как мы привезли его сюда. Он старый. И железнодорожная катастрофа. Диабет. Проблемы с почками. Стафилококковая инфекция. Другие причины.

— С ним все будет в порядке?

— Я не знаю. Он все еще без сознания. Я подергал за кое-какие ниточки. Сняла ему палату. Как у тебя дела?

Я показываю ей свою руку, показываю на свой опухший глаз, на свое забинтованное лицо.

— Почти все, что ты видишь — говорю я — Больно, но у меня бывало и похуже.

— У тебя было, не так ли?

— Это как бы часть работы.

Она хмурится. Как будто не уверена, что это за работа. Хочет ли она быть её частью. Я её не виню. Я и сам задаюсь тем же вопросом.

— Что там произошло? — спрашивает она.

Отличный вопрос. Появление Будро, это одно. Я всегда знала, что такая возможность существует. Но Гриффин? Из Беверли-Хиллз в Сан-Педро? На 405-м шоссе? Он появился ужасно быстро.

Если бы мы включили сигнализацию, он не смог бы среагировать так быстро, если бы не был поблизости. И какова вероятность, что он просто случайно оказался бы возле доков с бандой головорезов?

— Ты сказал Алексу, куда мы направляемся?

— Да, я... — Она склоняет голову набок и прищуривается — Не думаю, что мне нравится то, о чем ты думаешь.

— Откуда Гриффин узнал бы, что мы были там, внизу, если бы ему никто не сказал?

— Я думала, мы все уладили. Я помню, в её голосе есть нотки, которые призывают меня отступить, но я не могу. Я устал от людей, пытающихся убить меня.

— Может, и так. Кто-то сказал Гриффину, что я в городе, кто-то сказал ему, что я на складе. Если не он, то кто?