— Тогда тебе нужно поговорить с Беном Дунканом. У него есть все. Если Будро что-то оставил, то это у него есть.

Я показываю на свой забинтованный нос.

— Да. Он сменил имя. Теперь его зовут Гриффин.

— Просто сломан нос? Тогда он был в хорошем настроении — Он допивает свой бурбон и протягивает стакан за добавкой. Я наливаю ему еще — Так спрашивай. Что ты хочешь знать?

Что я хочу знать? Теперь, когда он у меня в руках, я не знаю, что с ним делать. Я знал, что он не станет просто вытаскивать что-то из своей задницы и говорить: Вот так, сынок. Но, честно говоря, я не знаю, о чем его спросить.

— Э-э... Ты работал на Будро. Напрямую?

Он кивает.

— Ага. Такой шанс выпадает раз в жизни. Я преподавал в Праге. Что-то вроде приглашенного ученого.

Он бросает на меня взгляд, который, по-моему, должен быть пронзительным, но выглядит просто пьяным.

— Ты знаешь что-нибудь о — он делает паузу, позволяя напряжению нарастать — некромантии?

Смеяться больно, но я ничего не могу с собой поделать.

Глава 13

— Что? — возмущается он — Я знаю, о чем говорю. Некромантия, очень серьезное занятие. Я пытаюсь не рассмеяться, правда пытаюсь. Но то, что этот вонючий бродяга говорит о мертвецах как мультяшный злодей, слишком нелепо.

— Я знаю — говорю я — Поверь мне, я знаю. Как, черт возьми, по-твоему, я тебя нашел? Эта мертвая толстуха сказала мне, где ты.

Он задумчиво смотрит на меня.

— Ты знаешь другую сторону — говорит он.

— Это в моем вкусе. А в твоем?

Он качает головой.

— Нет. Я кое-что смыслю, но предпочитаю исследования. Для этого Будро меня и нанял. Я знал, что однажды он умрет. Хотел найти способ запечатлеть его дух и сохранить его в надежде, что он сможет вернуться к жизни.

Я обдумываю это секунду и уже вижу в этом дыры.

— Призраки исчезают. Не могу это остановить. Может продержаться какое-то время, но в конце концов он сдастся.

— Я знаю, но он не стал слушать. Со временем они деградируют. Теряют память, свою индивидуальность, верно? Ты знаешь почему?

Я открываю рот и понимаю, что не знаю. Не совсем. Я никогда не был силен в теории. Все, что я узнал, я почерпнул у других магов или узнал сам. Теперь он заинтересовал меня — Всегда думал, что они просто направляются туда, куда им нужно. Рай, Ад, Элизиум, Валгалла. Подобные места.

— Вроде того. Но они не делают этого сразу. Они утекают, как вода. С каждым днем они теряют все больше своей сущности. Но их индивидуальность пронизывает все это. Человек теряет большой палец, он теряет безымянный палец. Призрак теряет большой палец, и от него уходят воспоминания о детском саде.

Я наблюдал, как призраки со временем деградируют. Я знаю, о чем он говорит. Они становятся менее материальными. Их воспоминания становятся менее четкими — Интересная теория.

— Это промежуточное пространство так же ядовито для них, как и для нас. Оно сдирает слои так же, как высасывает жизнь из нас.

Царство мертвых — это одна большая комната ожидания. Вы можете называть это Чистилищем или Геенной, если хотите, хотя я слышал, что это места сами по себе. Все теории, которые я слышал, основывались на идее, что призраки достаточно сильны, чтобы сопротивляться притяжению, которое приведет их к месту назначения, а не на том, что все они медленно движутся по кругу. С такой идеей я раньше не сталкивался.

— И Будро хотел, чтобы вы нашли способ остановить это? Как бы ты вообще это сделал?

— Окружающая среда — это ключ к успеху. В лучшем случае это раздражитель, который уничтожает призрака. Когда частица песка попадает в устрицу, она обволакивает её слоями материала, из которого в конечном итоге получается жемчужина — говорит он.

Кажется, я начинаю понимать.

— Значит, ты бы завернул призрака во что-нибудь, что окружающая среда... — Я подыскиваю идею — съела бы вместо него? — И тут меня осенило — Другие призраки.

— Точно. Эллис вскидывает руки, и его глаза сверкают.

У меня такое чувство, будто я снова в школе. Первым моим настоящим учителем был призрак мертвого бразильца, которого я встретил в тюремной камере в Вегасе после того, как уехал из Лос-Анджелеса. Я целый месяц, так сказать, ковырялся в его мозгах. Потом он начал ломаться. После этого он стал бесполезен.

Эллис напоминает мне о нем. Заставляет задуматься, куда он подевался.

— Совершенно верно — говорит Эллис — Я создал серию заклинаний, которые, когда он умрет, привлекут к нему еще больше призраков. Когда они подбирались достаточно близко, то прилипали, как липучка от мух.

Я не уверен, но, по-моему, вижу в этом брешь — Ты заворачиваешь призрака, чтобы защитить его, но что происходит до того, как он получит защиту? Он все равно потерял бы часть себя, верно?

— Это прекрасная часть — говорит он — Заключенный призрак питается за счет других, используя их для восстановления самого себя. Все уже есть, просто ему нужно больше материала, чтобы вернуть себе первоначальную индивидуальность.

Я вспоминаю, в Вашингтона, что он сделал с Лоа, как он питался призраками. Я думал, он просто каким-то образом поглощал их, использовал их энергию для поддержания себя. Может быть, это было нечто большее. Может быть, дело было в этом.

У меня в животе возникает неприятное ощущение холода.

— Какого размера кусок призрака понадобится, чтобы восстановить его? Что, если у тебя будет только кусочек? Это займет много времени?

Он пожимает плечами.

— Я не знаю. Крошечный, я полагаю. И в зависимости от размера и того, насколько хорошо он работает, я полагаю, на это могут уйти годы.

Годы. Может быть, их было пятнадцать?

— Но я не знаю, потребовалось ли на это время — говорит он — Я провел ритуал за несколько месяцев до его смерти. Он сказал, что не чувствует разницы, и настаивал на том, что должен, хотя я и говорил ему, что, скорее всего, он этого не сможет Его руки начинают дрожать — Этот ублюдок. Этот ублюдок.

— Что случилось? Я говорю — Что он сделал?

— Заставил меня сделать это снова. Запер меня на своем складе, кормил хлебом и водой и ничем другим. Я был прикован к полу, как животное. Он отставляет стакан, морщась от ожога. Я снова наливаю ему.

— И каждую ночь он заставлял меня делать это снова. Он был убежден, что я использую недостаточно энергии. Что мне нужно больше. В конце концов, он был в таком отчаянии, что приводил людей и убивал их прямо у меня на глазах. Настаивал, чтобы я использовал силу, которую оставила после себя их смерть. Сначала проститутки и бездомные, потом все, кто попадался ему под руку. Однажды ночью он привез грузовик с детьми. Дети.

— Господи Иисусе. Сильное переживание может усилить магию. Например, Алекс использует энергию своего клуба для подпитки своей клетки из черного дерева. Быть убитым — это самое сильное переживание, которое вы можете получить. Когда человек умирает, он испускает вспышку энергии, которую маг может подхватить и использовать.

Теперь я понимаю, что на самом деле ужасает Эллиса. Дело не в детях и не в убийствах. Он маг. Только одна вещь, которую он может потерять, действительно важна для него.

— Это было слишком, и ты делал это слишком часто, не так ли? Я говорю. И это тебя так разозлило?

Он кивает — Месяцы таких пыток. И ради чего? Ничего не произошло. Я слышал, что ты убил его, но тела никто не нашел.

— Я перетащил его на другую сторону и скормил призракам.

— О — говорит он. В его глазах появляется легкий блеск, а рот изгибается во что-то, что я могу назвать улыбкой только из-за его формы. Это лицо больше подходит цирковому клоуну с ножовкой в руках — Должно быть, это было очень больно.

— Похоже на то. Я задержался, чтобы послушать, как он кричит.

Эллис морщит лоб, а его руки трясутся, как у Паркинсона — Они съели все кусочки? Они все достали?

Я не знаю наверняка, но, по словам Волшебного восьмибольного шара, перспективы не очень хорошие. Я рассказываю Эллису историю о том, почему я здесь. Смерть Люси. Сообщение. Очевидно, оно предназначалось мне.