— Я все еще не верю, что это он — говорю я — Я знаю, что видел. Я знаю, что убил его. Кто-то выдает себя за него.

— Но кто мог это сделать? Кто мог это сделать? Гриффин?

— Может быть, Гриффин. Ты.

Теперь настала его очередь рассмеяться, но в этом нет ничего смешного. Его налитые кровью глаза выражают лишь одну грань безумия.

— Ты не понимаешь, не так ли? В большинстве случаев мне приходится напрягать все силы, чтобы не мочиться на ботинки. В другие дни у меня хватает денег, чтобы бросить машину, но я не решаюсь этим воспользоваться. Что, если я еще больше выдохнусь и тогда вообще не смогу бросать?

— У меня внутри зияющая яма, которую я опустошаю, прокачивая все больше и больше энергии, и никак не могу её заполнить. Это все равно что быть слепым, глухим и голодным одновременно. Так что, если вы думаешь, что я мог бы провернуть что-то подобное. Последовательно. Регулярно. Вовремя, блядь. Тогда вперед. Я сделал это. Это моя вина. Либо убей меня сейчас и покончи с этим, либо иди нахуй.

— Нет, я не думаю, что ты это сделал — говорю я — Но это все меняет. Я думал, Будро что-то оставил после себя. Возможно, какой-то предмет. Теперь я не уверен.

— Где Будро проводил свое время? Где было то место, где он держал тебя?

— Почему ты хочешь это знать? — спрашивает он в замешательстве.

— Потому что единственный способ убедиться, что он ушел — это попытаться вызвать его. Так или иначе, узнать наверняка. И в месте, где он, скорее всего, будет находиться, будет намного проще это исключить, чем посреди моего гостиничного номера.

— Так ты думаешь, это действительно может быть он?

— Нет — говорю я. Я надеюсь — Но так я буду уверен.

— Ты убил его на складе — говорит он — Я видел тебя там.

— Поймал его, когда он выходил.

— Вот где он держал меня взаперти — говорит Эллис. Он обдумывает эту мысль — Под полом в задней части есть потайная комната. Ритуальное помещение, убежище контрабандиста, тюрьма. Он провел там много времени. Это было очень важно для него. Тот факт, что он умер там, только усугубляет это. Если вы собираетесь его найти, то лучше всего начать с этого места.

— Итак, мы отправимся на место завтра. Поройтесь там.

— что? — Говорит Эллис. Ты совсем спятил, если думаешь, что я вернусь туда.

— Мне нужна твоя помощь. Я не знаю, где находится эта комната. Если он использовал её как место для ритуалов, то я могу вызвать его туда из всего здания

— Нет. Нет, нет, черт возьми, нет — Эллис вскакивает на ноги, опрокидывая бутылку в канаву — Не втягивай меня в это. Это не моя проблема. Ну и что с того, что он вернулся? Ну и что с того, что твоя сестра умерла? Как это влияет на меня? Нет. Я едва держусь за свой гребаный рассудок, и если вернусь туда, то буду просто ломать себе голову, пока не сдамся и не сойду с ума по-настоящему.

— Эллис, я...

— Нет. И оставь меня в покое. Я не хочу тебя видеть. Я не хочу с тобой разговаривать. Продолжай. Дай себя убить, когда Будро вернется и превратит тебя в гребаный фарш. Меня там не будет, чтобы это увидеть. Он придет за мной в следующий раз. Он уходит, спотыкаясь, по улице. Я подумываю о том, чтобы пойти за ним, но у меня нет права заставлять его. Он и так достаточно настрадался. Если я не смогу получить его помощь, то сделаю это сам.

Вернувшись в мотель, я набираю в душе как можно больше горячей воды и стою под краном, обжигаясь весь день напролет. Я выхожу из душа и вытираюсь насухо полотенцем. Уже поздно, но я все еще не уверен, смогу ли заснуть.

Внезапно я чувствую зверский голод. Я вспоминаю, когда ел в последний раз. Тем утром я купил бургер в Трэвел-Тауне. Я проверяю холодильник. В нем ничего нет, кроме листовки с купонами в местные рестораны быстрого питания. Прошло столько времени, а Алекс все еще знает меня.

Я натягиваю куртку, чтобы выйти и купить бургер, когда у меня звонит сотовый. Я беру трубку. Пытаюсь разобраться в этом. Наконец нажимаю кнопку, которая выглядит многообещающе.

— Привет?

— Эрик, это Вивиан.

Мое сердце начинает биться немного быстрее, но я заставляю себя успокоиться — Привет, Вив. Как дела?

— Я тебя разбудила? Я знаю, что уже поздно.

— Нет, я просто выходил, чтобы перекусить.

— О, хорошо. Я вернулся домой. У меня есть все необходимое, чтобы обработать твой нос. Как ты себя чувствуешь?

— Сломан, но я могу дышать через него. Хочешь, я зайду завтра?

— Вообще-то, я хотел спросить, не хочешь ли ты зайти сейчас. Я смотрю на часы на стене. Уже второй час ночи.

— Конечно — отвечаю я. Все равно не собираюсь спать. Дашь мне полчаса?

— Отлично. Она дает мне свой адрес, это место в Уилширском коридоре, где живут богатые люди, и я обнаруживаю, что мой телефон записал её номер во время разговора и сохранил его. Пару минут повозившись, я знаю, как это сделать самому, и набираю номер Алекса. Немного подумав, я набираю номер Табиты.

Я спускаюсь по склону холма на западную сторону. её квартира находится в высотном здании в Уилшире, недалеко от Вествуда и Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Швейцары и таксисты, богатые люди, притворяющиеся, что мечтают оказаться в Нью-Йорке, но Лос-Анджелес с ними не сравнится.

Я паркуюсь на улице за углом. Услуги парковщика будут стоить мне руки и ноги, и если сегодняшние выходки у Гриффина чему-то меня научили, то ждать свою машину, это плохая идея.

Швейцар как-то странно смотрит на меня. Не могу его винить. Разбитый нос, синяки на лице. Я не уверена, что он меня впустит. Но он все равно впускает. Должно быть, из-за галстука, который на мне.

Квартиру Вивиан легко найти. На её этаже всего четыре квартиры. Она открывает еще до того, как я успеваю постучать.

— Привет — говорит она.

— Привет.

Она великолепна. Здесь, дома, она более раскованна. Она на своей территории. У нее рыжие коротко подстриженные волосы, стройные ноги. Она не такая высокая, как я, но почти такая же, как я. На ней белые штаны для йоги и майка. На ней очки, которые скрывают россыпь веснушек на переносице. Я действительно хочу их увидеть.

Она ничего не говорит, просто смотрит на меня с выражением, которое я не могу определить.

— Ты собирался впустить меня или хотел подправить мне нос прямо здесь, в коридоре?

Да, входи — говорит она. Извини, я немного отвлеклась.

— Что ж, когда сталкиваешься с кем то мужественным великолепием, как я, легко растеряться.

Я вхожу внутрь. Помещение огромно. Вивиан невероятно преуспела в своем деле. Но я знал, что она справится. Она начала с денег и магии, без которой редко кто обходится.

— О, да — говорит она, закатывая глаза — От кулачных боев я становлюсь такой мокрой.

Я опускаюсь на диван. Комната чистая, белая и хорошо оформленная. Я внезапно вспоминаю дом Люси, вспоминаю всю эту кровь, её голову, которую использовали как жуткую щетку.

— Ты в порядке? — Спрашивает Вивиан.

— Да. Люси украшала твой дом?

— Она справилась. Она тоже проделала фантастическую работу. Вы бы видели её квартиру, она.. — Она подносит руку ко рту — Мне жаль.

— Не беспокойся об этом. Я видал и похуже.

— Правда?

— На самом деле, нет.

Она подходит к бару в другом конце гостиной — Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? Воды? Сока?

— Есть Джонни Уокер?

— Боже, ты все еще пьешь это пойло? — Она немного порылась и нашла бутылку, вытерла с нее пыль — Неразбавленный или со льдом?

— Чистый, спасибо.

Она наливает мне виски, а себе морковный сок. Она садится на другой диван напротив меня. Нас разделяет кофейный столик со стеклянной столешницей. И полтора десятилетия.

— Я сожалею о произошедшем ранее — говорит она.

— О чем? Что не дала мне истечь кровью?

— О Алексе. Когда он вошел в палату и... забыл. Я не хотел, чтобы ты вот так все узнал.

Я тоже не хотел этого узнать. Я вообще не хотел этого узнавать. Я допиваю виски большим глотком, чем планировал. Есть способ произвести впечатление, Эрик. Опрокидывай рюмку, как ковбой на стрельбище.