Я кладу его обратно в кобуру. Я выхожу в круг с опасной бритвой и чашкой, зажигаю свечи и принимаюсь за работу.

На этот раз у меня результаты лучше. Я знаю, кого ищу. Я знаю, кого спросить. Я обзваниваю мужчин и женщин, которые умерли бездомными, забытыми, невостребованными. Разделяю их на недавно умерших и не обращаю внимания на остальных. Избивали, кололи, насиловали, стреляли. Несколько человек попали под машину, некоторые были подожжены. Их жизнь была тяжелой, а смерть — еще тяжелее.

Генри Эллис, выживший из ума маг, который стал бродягой, и мертвые говорят мне, что он часто околачивается в Лонг-Бич, чередуя три или четыре лагеря у автострады, за складом, на берегу реки.

— Да — говорит одна из них, полная женщина с короткими, израненными ногами — Он был там, когда меня пырнули ножом. Она указывает на зияющую рану у себя в животе, с которой, как гирлянда с рождественской елки, свисали кишки.

— Как давно это было?

Она склоняет голову набок, задумавшись — Полчаса? Чуть больше?

Джекпот. Я понял, где это было — участок земли, где сходятся автострады 405 и 710. Я переодеваюсь в свою одежду, а наряд, который дал мне Алекс, оставляю на стуле. Он будет раздавлен.

Направляясь к двери, я замечаю бутылку "Балвени" на прилавке, а под ней записку "ДАВАЙ КАК-НИБУДЬ УСТРОИМ ВЕЧЕРИНКУ" написано на ней, и указан номер телефона. Я кладу записку в карман. Это делает меня счастливее, чем я ожидал.

В этот час на Южном шоссе 405 движение небольшое, хотя после захода солнца оно движется медленно. Я понимаю, что попал в нужное место, когда вижу мигающие синие и красные огни полиции и скорой помощи.

Я паркуюсь неподалеку, достаю из бардачка браунинг и пачку наклеек с надписью — ПРИВЕТ! МЕНЯ ЗОВУТ:. На одной из них я маркером пишу — ДЕТЕКТИВ КАРТЕР. Я дую на него, шепчу заклинание, думаю о значке, сериалах Гавайи 5:0, Адам-12, суровые полицейские. Серпико.

Я приклеиваю наклейку, пристегиваю браунинг к поясу и выхожу из машины. Копы пропускают меня через оцепление, когда видят мой бейджик с именем. Для них я детектив из Лонг-Бич, а может, это полиция Лос-Анджелеса. Я не знаю, чья это юрисдикция, но это не имеет значения. Они сами заполнят пробелы.

Я спрашиваю у одного из офицеров, что происходит. Я стараюсь держаться подальше от других детективов. Может, у меня и есть значок, но, скорее всего, они знают всех остальных детективов, которые должны быть здесь. Не нужно вопросов.

Он указывает на тело женщины, с которой я недавно разговаривал, под белой простыней на каталке. Она пришла сюда, когда я отпустил ее, и узнала меня. Она нерешительно машет рукой, обреченно разглядывая себя.

— Есть подозреваемые? —  говорю я.

— Серьезно? — Он указывает на место, где сидят обитатели лагеря, каждого из которых вызывают на беседу с детективом — У нас их около пятидесяти.

— Они все там?

— Все до единого.

— А что насчет него? — Я киваю в сторону одного бродяги, который сидит на краю лагеря и с интересом наблюдает за происходящим.

— Кто? — спрашивает полицейский, глядя прямо на него.

— Неважно — говорю я. Игра света. Кажется, я нашел мистера Эллиса.

Я поворачиваюсь и направляюсь к нему. Его глаза расширяются, когда он видит меня. Еще шире, когда я машу ему рукой. Это пожилой парень, небритый, в порванной куртке, заляпанных грязью джинсах и бейсболке "Доджерс". Он встает и ищет выход. У него есть два варианта. Перебраться через небольшой ледяной холмик и влезть в поток машин со скоростью восемьдесят миль в час или проехать сквозь меня.

Я ничего не говорю, потому что это может привлечь к нему внимание и разрушить его маскировочные чары. Из-за того, что он находится под стражей в полиции, разговаривать с ним будет еще труднее. Я улыбаюсь ему и протягиваю руки, показывая, что не хочу его обидеть.

Он выскакивает на шоссе.

— Да ладно тебе — говорю я. Я действительно так страшно выгляжу?

Я топаю за ним, мои туфли скользят по скользкой клумбе с растениями. Эллис опускается на дно и начинает перелезать через подпорную стенку. Мои ноги скользят подо мной, и остаток пути я проделываю на заднице. Я хватаю его за лодыжку, прежде чем он забирается на стену, и дергаю. Тяжелее, чем кажется на первый взгляд. Он карабкается, издает вопль и падает обратно на ледяную фабрику.

— Черт возьми, чувак — говорит он — Черт возьми.

Иисус. С такой вонью ему не нужны защитные заклинания. Так близко, что меня уже тошнит.

— Генри Эллис?

— Пошел ты, чувак. Ко мне вечно пристают копы. Я знаю свои права. Он смотрит на бейджик с моим именем на куртке, моргает и понимает, что это такое — Черт возьми — говорит он.

Я встаю, протягиваю руку, чтобы помочь ему подняться. Он смотрит на мою руку, берет её так, словно держит змею.

— Ты Генри Эллис, верно? — Говорю я, стараясь дышать только ртом — Ты работал на Жана Будро.

Он замирает. Затем с силой дергает меня за руку, лишая равновесия. Я ударяюсь лицом о его подставленное колено. Боль взрывается у меня в носу со звуком, похожим на звон разбитого стекла. Я ударился о землю, наполовину ослепший.

Он снова лезет на стену. Я достаю браунинг и с силой прижимаю его к его заднице, чтобы он заметил. Он замирает.

— Продолжай, и я тебя подтолкну.

— Я ничего такого не имел в виду. Просто, знаешь, испугался. Он сползает вниз по стене. Пожалуйста, не убивай меня.

Мне удается подняться на колени, вытереть слезы с глаз.

— Я не собираюсь убивать тебя — говорю я — Я, черт возьми, даже не знаю тебя, Генри.

— Но я знаю тебя — говорит он — Эрик Картер. Я знаю, что ты убил его. Теперь ты собираешься убить и меня, не так ли? О, боже.

Я не помню, чтобы он был там в ту ночь, но тогда все было довольно хаотично. Генри...

— Это не моя вина. Я не знал. Это не моя вина.

Генри!– Он останавливается, как только я на него кричу. Я не собираюсь тебя убивать. Мне нужно с тобой поговорить. Мне нужно кое-что узнать о Будро. Я даже заплачу тебе. Принесу тебе немного еды. От его близости у меня слезятся глаза, и дело не только в боли в носу — И душ.

— Не хочу никакого душа — говорит он — Вода. Вода — это плохо. В ней тонешь. Она поглощает тебя. В ней плавают рыбы. Но я буду бурбон. Раз уж ты покупаешь. отлично. После этого "Кадиллак" еще месяц будет потрясающе пахнуть.

Я нахожу безымянный мексиканский бар на участке шоссе Пасифик-Кост, который проходит через доки Лос-Анджелесской гавани. Снаружи он выкрашен в яркие цвета фуксии, а на боку вручную выведено слово "CERVECERIA". На парковке полно потрепанных пикапов и седанов, скрепленных проволокой. Сюда приходят выпить рабочие-иммигранты, которых нанимают перевозить грузы вопреки правилам профсоюза.

Я захожу внутрь, оставляя Эллиса сидеть на тротуаре. Не думаю, что он убежит, если судить по тому, как загорелись его глаза, когда я сказал, что куплю ему выпивку. Я покупаю бутылку и пару стаканов. На меня бросают взгляды, но никто ко мне не пристает. Я выхожу на улицу, присаживаюсь на бордюр рядом с Эллисом и наполняю его стакан.

— Прежде чем ты начнешь задавать свои вопросы — говорит он — я налью себе. Как ты меня увидел?

— Твое маскировочное заклинание слишком слабое. Конечно, ты обманул обычных людей, но брось, чувак. Любой, у кого есть талант, мог бы это понять.

Он вздыхает и бормочет что-то себе под нос. Делает глоток пива.

— Я вложил в это все, что у меня было — говорит он — На то, что у меня осталось, я едва ли смогу сам закурить.

— Я слышал, с тобой что-то случилось. Ты можешь колдовать, но не можешь подключиться к бассейну? Что-то в этом роде?

— Да, что-то в этом роде. Чертов Будро. Гребаный хуесос. Ты, конечно, хочешь узнать о Будро. Тебе это пойдет на пользу.

— Привет, чувак. Все, что угодно, поможет.

— Почему ты хочешь знать? И это спустя столько времени?

— Кто-то убил мою сестру, и я думаю, что Будро оставил после себя что-то, что, возможно, имеет к этому отношение.