…применяется к власти правительства, способствуя тому, чтобы держать ее под контролем и двигаться путем, намеченным принципом максимизации счастья[35].
Состав «публики» такого трибунала не ограничен только гражданами страны, в него могут входить также иностранцы и путешественники. Трибунал выполняет несколько функций, первая из которых состоит в тотальном сборе статистической и иной информации по всем общественно значимым вопросам, по которым публика должна иметь возможность вынести свое решение:
Статистика, или функция по предоставлению доказательств. Эта функция может быть выполнена в той мере, в какой указаны факты, способные служить основанием для вынесения суждения, одобрения или неодобрения в отношении любого публичного института, постановления, договоренности, судебного разбирательства или меры, прошлого, настоящего или возможного будущего случая, или в отношении любого образа действий любого лица, должностного или не должностного, которое может затронуть интересы общественности в целом[36].
Отталкиваясь от длинного списка указаний самого Бентама по поводу задействованных в этом сборе информации учреждений и предпринимаемых при этом процедур, Жебка поясняет:
В частности, во всех как локальных, так и национальных учреждениях должны протоколироваться и публиковаться доклады о ходе собраний, прозвучавшие на них предложения, высказанные за и против аргументы; следует зарегистрировать присутствие должностных лиц или же административных органов; в случае голосования должны фиксироваться его конкретные результаты, а также имена избирателей, проголосовавших за каждую из сторон; кроме того, по каждому предложению, по которому нужно вынести решение, должны быть собраны и предоставлены все необходимые для этого сведения[37].
Весь этот массив публичных данных нужен для того, чтобы трибунал имел возможность вынести обоснованное суждение относительно того или иного дела («цензорская функция»), а затем реализовать свою «исполнительную» функцию (executive function) в отношении отдельных должностных лиц, направленную как на их наказание, так и на их поощрение. Четвертая функция направлена на совещательное улучшение деятельности институтов и организаций (melioration-suggestive function). С одной стороны, эта функция выполняет информационную роль, которой публичную сферу наделяет также и Кант: правительство должно знать о недостатках в своей деятельности. С другой стороны, это позволяет привлечь отдельных наиболее компетентных экспертов, мнение которых в противном случае не могло бы быть учтено:
Локк, Ньютон, Юм, Адам Смит и множество других гениальных людей никогда не заседали в парламенте. Наиболее полезные планы часто исходят от частных индивидов[38].
Наконец, помимо создания условий для рационального вынесения суждений, публичная сфера выполняет еще одну функцию, указанную уже в сравнении похода в паноптикум с посещением горожанами «львов, восковых фигур или гробниц», – развлечение. Прозрачность превращает политику в публичный «политический театр», разворачивающийся как свободная игра мнений:
Мемуары – одна из самых приятных частей французской литературы, немногие другие книги превосходят их по глубине. Но мемуары появляются спустя длительное время после произошедших событий, и далеко не всем доступны. Английские газеты – это мемуары, публикуемые в тот момент, когда события происходят. В них мы находим все парламентские дискуссии – там есть все, что относится к актерам политического театра, в котором все факты предъявлены, а все мнения свободно обсуждаются. Один римский император предложил награду тому, кто изобретет новое удовольствие: никто не заслужил ее более того, кто первым открыл законодательные собрания посещению публики[39].
В нашу задачу здесь не входит полная реконструкция организационной структуры сферы публичности и трибунала общественного мнения в работах Бентама. Среди значимых моментов здесь, однако, важно указать на то понимание медиа, которым руководствуется Бентам в эпоху подъема печатных СМИ. Бентам последовательно выступает за медиатизацию сферы публичности. Это вытекает не только из указанных требований публикации информации о деятельности государственных учреждений, но определяется самим характером медиатизированной дискуссии. Опосредование печатным словом, с точки зрения Бентама, является средством ее рационализации, поскольку позволяет нейтрализовать эмоциональность и, следовательно, иррациональность публики:
Речи ораторов, известные только из газет, не имеют такого влияния, каким обладают страстные разглагольствования мятежного демагога. Они не прочтут их, пока они не пройдут через среду, которая их охладит; кроме того, они сопровождаются противоположными аргументами, которые, как мы предполагаем, обладают естественным преимуществом истинного над ложным[40].
Таким образом, печатные медиа здесь – не инструмент манипуляции и пропаганды, какими они представляются поздним теоретикам публичности, а медиум, который рационализирует и структурирует дискуссию, позволяя публике сформулировать взвешенное суждение или же согласиться с таковым. Филип Шофилд показал, что пресса играет в демократии Бентама ключевую роль, налагая на издателя печатного органа особую ответственность. Обвинения трибунала общественного мнения выдвигаются в первую очередь в прессе. Главный редактор газеты должен контекстуализировать его: кроме обвинения он должен опубликовать ответ самого обвиняемого, а также другие полученные редакцией газеты мнения. Наконец, он должен сам вынести на основании всего этого обоснованное суждение. Только вслед за этой социально-репутационной санкцией вступает в дело политико-правовая[41].
Паноптическая идея транспарентности переносится Бентамом на всю систему архитектуры и организации государственных учреждений. Бентам, например, отвлекается на пояснения относительно организации амфитеатра, которая должна позволять председателю законодательного собрания видеть всех, предусматривает особые места для прессы и т. д.:
…зал, приспособленный для всего этого, имеет большее влияние, чем кажется на первый взгляд, для обеспечения усердия участников и облегчения выполнения ими своих функций[42].
Государственное учреждение также должно быть транспарентно. Бентам предлагает для него форму 13-стороннего многоугольника, в центре которого располагается министр и регистраторы. Две стороны этого здания представляют собой вход и выход; две приемные являются закрытыми и предназначены для приватных разговоров, остальные – полностью открыты; приемные пронумерованы, здесь же располагаются правила для чиновников и посетителей[43]. Вся деятельность чиновников в таком здании находится под постоянным взаимным контролем и контролем посетителей, наблюдающих все то, что происходит в публичных пространствах.
Бентам, как следует из сказанного относительно организации пространства государственных учреждений, не отрицает, что в некоторых случаях следует избегать публичности:
…секретность, или, скажем, приватность (privacy), [должна быть соблюдена] в тех случаях, когда секретность в наибольшей степени содействует достижению тех же желаемых целей[44].
