Lang S. NGOs, Civil Society and the Public Sphere, Cambridge, UK, Cambridge University Press, 2013.

Lubbe H. V nogu so vremenem. Sokrashchennoe prebyvanie v nastoiashchem [Im Zug Der Zeit: Verk Rzter Aufenthalt in Der Gegenwart], Moscow, HSE Publishing House, 2016.

Luhmann N. Sotsial'nye sistemy. Ocherk obshchei teorii [Soziale Systeme: Grundriß einer allgemeinen Theorie], St. Petersburg, Nauka, 2007.

Pease-Watkin C. Jeremy and Samuel Bentham – The Private and the Public. Journal of Bentham Studies, 2002, vol. 5, no, 1, pp. 1–27.

Postnikov A., Ozerova N. Vernyi spodvizhnik kniazia Potemkina-Tavricheskogo ser Samuel' Bentam i ego deiatel'nost' v Rossii v 1780–1791 gg. [Sir Samuel Bentham, a Faithful Associate of Prince G. A. Potyomkin of Tauris, and His Activities in Russia in 1780–1791]. Voprosy istorii estestvoznania i tekhniki (Issues in the History of Science and Technology), 2019, vol. 40, no. 3, pp. 553–568.

Rutkevich A. Teoriia institutov A. Gelena [Theory of Institutions by A. Gehlen]. Russian Sociological Review, 2001, vol. 1, no. 2, pp. 3–25.

Rzepka V. Die Ordnung der Transparenz. Jeremy Bentham und die Genealogie einer demokratischen Norm, Berlin, Lit, 2013.

Schaar P. Das Ende der Privatsphäre: Der Weg in die Überwachungsgesellschaft, München, C. Bertelsmann, 2007.

Schoeman F. D. Privacy and Social Freedom, Cambridge, UK, Cambridge University Press, 1992.

Schofield P. Utility and Democracy: The Political Thought of Jeremy Bentham, Oxford, UK, Oxford University Press, 2006.

Sidgwick H. The Methods of Ethics. 5th ed, London, Macmillan and Co., 1874.

Steffens H. Über die Idee der Universitäten. Die Idee der deutschen Universität. Die fünf Grundschriften aus der Zeit ihrer Neubegründung durch klassischen Idealismus und romantischen Realismus (Hg. E. Anrich), Darmstadt, Wissenschaftliche Buchgesellschaft, 1964 (1809).

Talapina E. Zashchita personal'nykh dannykh v tsifrovuiu epokhu: rossiiskoe pravo v evropeiskom kontekste [Personal Data Protection in the Digital Era: Russian Law in the European Context]. Proceedings of the Institute of State and Law, 2018, vol. 13, no. 5. pp. 118–150.

Vinokurov A., Veretennikova K. Esli poniat, to ne tak: Rossiiskie zakony slishkom slozhny dazhe dlia ikh avtorov [If It Is Understood, It Is Not So: Russian Laws Are Too Complicated Even for Their Authors]. Kommersant, April 05, 2021. Available at: https://www.kommersant.ru/doc/4760378.

Willaschek M. Recht ohne Ethik? Kant über die Gründe, das Recht nicht zu brechen. Kant im Streit der Fakultäten (Hg. G. Volker), Berlin, New York, Walter de Gruyter, 2005.

Этот номер «Логоса» должен был называться «Звуковые эпистемологии», но в результате назван нами «Звуковые исследования», и у этого есть несколько причин. Звуковыми эпистемологиями принято именовать направление исследований и саму исследовательскую установку, которая предполагает целенаправленную инвентаризацию разнообразных исторических форм понимания звука и актуальных звуковых практик. В эпистемологическом ракурсе рассмотрение каждого оформленного внутри своих границ региона знания о звуке или с помощью звука соотносит себя с конкретными звуковыми и слушательскими практиками, включающими в качестве обязательного элемента экспликацию предпосылок способов использования и архивации звука во всевозможных проектах – техницистских, экологических, художественных, прикладных. Формирование такого каталога на момент инициирования перехода от прямых экспериментов и обобщений, основанных на метафизических притязаниях, к выработке конкретных инструментов теорий звука и его анализа требовало упорядочивания этих инструментов и глубокой рефлексии над всем репертуаром философских, психологических, феноменологических, социологических, антропологических, постколониальных и посткритических подходов, включая (хоть это и является вопросом дискуссионным) переопределение онтологического статуса омузыкаленных и причисленных к музыкальным звуковых конфигураций в диапазоне от первых разновидностей музыкальных практик и наблюдений до их вершины – автономной музыкальной формы.

Как известно, эпистемическому развороту (конвенциональнее было бы сказать – повороту, но внутри любых studies поворот свершается с меньшей определенностью и необратимостью, чем на поверхности социально-гуманитарных дисциплин) в исследованиях звука предшествовал проект акустемологии Стивена Фельда[70], чья проницательность, энтузиазм и интуиция позволили ему еще в 1970-е годы опробовать, а в начале 1990-х и декларировать новый подход к исследованию звуковых сред и ландшафтов, на момент своего появления почти революционный.

Этот подход, несмотря на простоту своих предпосылок – соединить эпистемологию со звуком в такой инструментальный концепт, который позволил бы избавиться от рассмотрения звука в любом его статусе в качестве одного лишь объекта и заодно освободиться в разговоре о звуковых мирах от визуальных тропов и метафор, – оказался очень продуктивным, и не только по отношению к историческим разысканиям. Стало возможным возобновить дискуссию о связи звука и знания, звука и мышления, затормозившуюся в связи с особенностями ассоциированных с феноменологическим движением дисциплинарных полей и тех конкретных специфических задач, которые ставили перед собой на тот момент когнитивные науки. Фактически Фельд стал последовательным реализатором установок Майкла Полани[71], хоть и не прописывая их внутри своих этномузыкологических проектов и производя их рецепцию, но даже через косвенное их использование заложив прочную базу для критических подходов к анализу звука и музыки.

Было бы упущением не указать еще на один значимый, но иногда оставляемый на откуп историко-музыковедческим штудиям источник прописывания звуковых эпистемологий в поле социально-гуманитарного знания, связанный с периодом интенсивного экспериментаторства со звуком 1930–1970-х годов и вкладом композиторов, изобретателей, авторов художественных и инженерных проектов, самоучек, профессионалов, распространителей и популяризаторов, бессознательным образом выводящих звуковые эпистемологии в область метапонимающего инструмента. Именно этот источник окончательно легитимизировал исследовательскую стратегию обращения со звуком. Так или иначе все эти многочисленные прародители и агенты – энтузиасты, композиторы, теоретики и саунддизайнеры, которые сводили воедино итоги авангардных и поставангардных музыкальных экспериментов с лабораторными, этнографическими и техническими проектами, – быстро подхватывали новые возможности, открываемые на их глазах наукой и множащимися медиа. Да, действительно, звуковые эпистемологии появились не одномоментно, но их вызревание происходило не вполне стандартным образом: «исследуя звуки», исследующий и подвергал ревизии свой общественный контракт художника, и в то же время искал и находил новые языки своего выражения. Эти опыты на ходу изобретаемых и переизобретаемых способов обращения со звуком и музыкальной материей, по факту имеющие характер эпистемологических программ в мире художественных проектов, обрели не вполне точное имя «композиторские техники», более подходящее для использования в рамках традиций музыковедческого анализа.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.