Лёгкий хлопок. Монета исчезает с пола. Наверное его кровь расщепит медь. Регенерация починит ткани. Но мозг — не мышца. Физическое разрушение мозговой ткани смертельно. Даже секунды хватит.

Юрий, что до того говорил, замирает на полуслове. Осанка ломается. Револьвер вываливается из разжавшихся пальцев. Готов. У меня получилось. Остался только один вопрос — как разобраться со всем остальным? Хотя нет, есть ещё второй — с кем таким сражается Тэкки, что ему пришлось только что взорвать вторую гранату?

Единственный выживший гражданский — седой клиент у второй кассы, медленно убирает ладони от лица. Оглядывается. Пялится на трупы. Потом на меня. Гоблина на полу со сквозной дырой в животе, изуродованными руками и пробившими кожу осколками рёбер.

Наши взгляды встречаются. Старик тяжело сглатывает. Смотрит на дверь. На пистолет рядом со мной. Издав тяжелый стон закрывает лицо ладонями.

Звонкий удар в металлическую дверь. Кто-то пустил в неё пулю. Следом — грохот ещё одного взрыва. Тэкки бьётся. С кем — непонятно, но варраз вовсю расходует гранаты. Времени на то, чтобы отдыхать, у меня нет. Как и пальцев.

Скосив глаза на свою правую кисть, концентрируюсь. Приоритет — указательный палец правой руки. Из кровавого месива с хрустом лезет белая кость. Больно до дурноты. Зато становится функциональным — теперь там есть коготь.

Цепляю им маленький мешочек из кармана. Свенгские кубики. Засовываю в рот целиком, прямо с тканью. Выплёвывать некогда, развязывать нечем. Банально разгрызаю ткань, а потом перемалываю зубами кубики.

Регенерация ускоряется. Рёбра с хрустом встают на место, заставлояя меня корчиться от неимоверной боли. Пальцы отрастают. Дыра в животе затягивается. Меня всего корёжит от боли, но теперь я могу действовать. Пить правда хочется неимоверно. Настолько, что картинка перед глазами плывёт.

Медленно поднимаюсь. Шатаясь из стороны иду вперёд. На ходу подхватываю револьвер Юрия. Старший кассир ползёт к бронедвери — окровавленные пальцы уже тянутся к дверному косяку. Наступаю на кисть. Хрустят сломанные суставы. Заливается криком раненый «финансист».

Дарья у стены. Ноги вытянуты. Пистолет в руке, но ствол упёрт в пол. На рубашке расплывается тёмное пятно. На всякий случай веду взглядом по сторонам, отмечая двух убитых кассиров.

Достаю последнюю регенерационную пастилку. Мелькает мысль, что Тэкки тоже может понадобиться. Но здесь и сейчас она нужна Дарье.

С задачей по пережевыванию, она к счастью справляется самостоятельно. Я же бреду к столу, на котором стоит стеклянный графин. Хватаю. Вливаю в себя содержимое. Не меньше литра прохладной воды, залпом. Прекрасно. Замечаю под соседним столом бутылку минералки. Срываю крышку зубами. Опустошаю. Чувствую, как бурлит живот. Регенерация ускоряется. Чувствую себя тоже лучше — пелена перед глазами почти исчезает.

Снаружи идёт бой. Но мы внутри. Глупо выжить в этой мясорубке и уйти с пустыми руками, потратив последние ресурсы. Тем более времени процесс много не займёт.

Мысль ещё не успела дойти до финала, а я уже двигаюсь. Хватаю объёмную сумку из-под стола. Поочерёдно вскрываю кассы, вытряхиваю в неё наличность. Туда же отправляю содержимое ящиков, которые под кассой — туда местные складывают всё ценное, помимо банкнот.

Через какие-то тридцать секунд я уже тащу старшего этой конторы к массивному сейфу.

Открывай, — рявкаю, бросив рядом с ним.

Тот что-то бормочет про коды, которых не знает и разделение ответственности. Трансформирую когти левой руки. Веду ими по черепу, рассекая кожу. Подцепляю скальп. Тащу, надрывая его.

— Сниму с тебя кожу, — рычу ублюдку на ухо. — Потом вырву глаза. И спалю нахрен яйца.

Тот орёт. Пытается дотянуться до меня рукой, чтобы прикрыться. Отрываю ему мизинец. Потом полосую надвое ухо. Этого оказываются достаточно — мужчина ломается. Скулит. Заверяет меня в безмерной преданности. И дрожащими пальцами набирает код. Вот и всё. Сейф открыт.

Внутри неожиданно густо. Пачки имперских рублей. Банкноты с иероглифами. Мешочки с какой-то бижутерий. Плоский слиток серебра. На нижней полке — кожаный портфель. К нему я тянусь первым. Обнаружив десять одинаковых чёрных коробочек в ложементах.

— Это ещё что? — машинально озвучиваю вопрос.

— Груз Юрия Георгиевича, — сипит старший кассир. — Не знаю, что там. Нам не положено. Только передать.

— Охрана внизу сказала, что деньги, — вспоминаю, забрасывая остальное содержимое сейфа в сумку.

Тот кривит окровавленные губы.

— С чего ты взял, что это мясо что-то соображает? — несмотря на ситуацию, в голосе презрение. — Это его настоящий груз.

Портфель я тоже ставлю на пол. Бросаю взгляд на Дарью, которая вроде бы пришла в себя. Надо будет ещё раз наведаться к Владиславу. И с Ршатом бухнуть. Сейчас бы мне здорово пригодился тролль в качестве огневой поддержки. А лучше — целый десяток.

Мчу назад к Юрию. По дороге на миг задерживаюсь, вырезав метку на лице одного из его телохранителей. Потом смещаюсь к его хозяину.

Эта мразь дышит. Сердце бьётся, грудная клетка поднимается, а глаза открыты. Правда внутри пустота. Монета убила его разум, но вот само тело восстановилось. К счастью став настоящим растением.

Почти не думая, вжимаю ствол под подбородок. Стреляю. Ещё раз. Кусочки черепа брызжут в стороны. Белёсая кровь шипит на плитке, плавя покрытие.

Две пули в упор. Полностью разрушенный мозг. Но этот тип всё ещё регенерирует. Прямо на моих глазах, пока я шарюсь по карманам.

Добычу тоже закидываю в сумку, которая рядом со мной. Патроны. Бумажник. Визитница. Складной нож в кармане пальто. И телефон.

Хватаю безвольную руку Юрия. Прижимаю к сканеру. Экран загорается.

— Дарья. Добавь свой отпечаток, — повернувшись к девушке, которая застыла в дверном проёме, толкаю к ней аппарат по полу. — Быстрее. Используй его палец.

Ещё секунду протормозив, начинает двигаться. Не привыкла ещё к игре в поддавки со смертью. Но ничего. Это дело опыта.

Опускаюсь на колено рядом со старшим кассиром.

— Запасной выход. — Смотрю в его перепуганные глаза. — Не может быть, чтобы его не существовало. Где?

Видя, что он замялся, показательно трансформирую пальцы левой руки, издавая уже знакомый ему хруст. На этом моменте мужчина ломается.

— Люк, — выдавливает он из себя слова. — Вон над тем столом. Выход на крышу и лестница.

Вскрываю секцию навесного потолка. Тут действительно лестница. Дёргаю кольцо — металлическая гармошка съезжает вниз. Наверху — красный диод кодового замка.

Код он мне тоже озвучивает. Ввожу. Щёлкает. Мерцает зелёным и открывается. Тянет вечерним воздухом.

— Ещё там что-то есть? — спрашиваю, принюхиваясь к запахам.

— Чисто, — хрипит «финансист». — Чердак и выход на крышу.

Лжёт. Я уже чувствую характерный запах. Так пахнут гранаты и взрывчатка для шахтёров, которую возят судами.

Выстрел. Мужчина застывает с простреленной головой. А я лезу вперёд. Играть в сапёра и надеяться, что угадал с направлением открытого фьючерса. Не хотелось бы оказаться вынесенным по стоп-лоссу и навсегда остаться кровавыми брызгами на этом чердаке.

К счастью ловушка оказывается не сильно сложной. Или мне тупо везёт. Возвращаюсь за Дарьей. Забираю у неё набитую сумку и портфель. Потом помогаю подняться самой девушке, которая вооружилась сразу двумя трофейными пистолетами.

Вот и ещё один люк, ведущий на крышу. Приоткрыв, принюхиваюсь. Слышу выстрелы совсем рядом. И выскальзываю наружу.

Выглядываю за край парапета. Внизу — локальный филиал пекла.

Два горящих остова перегораживают улицу с обеих сторон. Полицейская патрульная тачка полыхает вовсю, освещая всё вокруг дёрганым оранжевым светом. С другой гражданская колымага, покорёженная взрывом, что горит чуть слабее. Асфальт присыпан рыжей пылью — похоже остатки алхимической гранаты. По обе стороны — трупы. Двое в мундирах. Несколько в гражданском.