Опускаем гоблина на пол. Варраз приваливается спиной к стене. И тут из его рта идёт кровь. Тёмная, с пеной. Сломанное ребро не выдержало бега и пробило лёгкое.

— Ничё, тарг, — хрипит он, глядя тускнеющим жёлтым глазом. — Бывало хуже.

Врёт. Не бывало. Зверь внутри скулит от тревоги за члена стаи.

Дарья сидит рядом. Переводит взгляд с меня на Тэкки-тапа и обратно. Пальцы нервно сжимают ткань трофейной полицейской куртки.

Владислав? Для этого надо вернуться назад. Проскользнуть через кварталы, наполненные полицейскими. С которыми наверняка будут маги. Но какой у меня выбор? Смотреть, как медленно подыхает варраз?

Кровь на губах Тэкки больше не пенилась. Просто текла. Это хуже. Пробитое лёгкое не качало воздух.

Дарья смотрела на меня. Ждала. Ни лишних вопросов, ни требований объяснить, что происходит. То ли не отошла от шока, то ли понимала, что сейчас точно не время

— Отслеживай лестницу, — смотрю я на неё. — Не шуми. Если начнёт захлёбываться — набок и жёстко держи голову. Стреляй только если вас найдут.

Кивает. Косится на пистолет, что лежит рядом на полу. А я уже спешу к ступеням.

На ходу достаю телефон. Хакерша-эльфийка из Цинниванского ближе, чем Владислав. Если у неё есть регенерационная алхимия, шансов выжить у варраза окажется больше

Открываю «Сову». Думаю. Набираю сообщение. «Домашний ворон нарвался на гвоздь. Пробил лёгкое. У тебя случайно нет, чем подлечить? Заплачу сколько нужно.»

Отправлено. Две галочки. Доставлено.

Уже оказавшись снаружи, поглядываю на экран. Жду. Десять секунд. Тридцать. Каждая секунда — удар по нервам. Зверь внутри рычит от злости. Не на неё — на обстоятельства, из-за которых член стаи истекает кровью.

Убираю телефон. Значит Владислав. Дальше, дольше и опаснее. Но выбора нет. Мчусь дальше.

Ночной портовый район изменился. Как разворошённое осиное гнездо. Сирен стало больше. Прохожие почти исчезли. Где-то над крышами жужжали дроны.

Я двигался в тенях. Срезал как мог — через дворы, проломы в заборах и проулки. Несколько раз вжимался в кирпич, замедляя дыхание до предела — патрули проходили в считанных метрах. Каждый крюк сжирал минуты, которые варраз прямо сейчас оплачивал кровью. Зверь подгонял, ярясь от нетерпения.

Прошёл в двух кварталах от лапшевни. Не приближался, но нос и уши выхватили достаточно информации. Оцепление по периметру. Слабый магический фон. Маги работают где-то рядом.

Ветер донёс мат одного из мундиров. Слово «портовая» — отчётливо. Потом — «полковник» и «лично». Наверняка сегодня в высоких кабинетах кому-то устроят разнос. Да и босс «Кроликов» скорее всего будет сильно недоволен своими капо.

Но об этом потом. Сейчас дальше. И быстрее. Тэкки не ждёт.

Вот и проулок Владислава. Ршата не видно, но из глубины тянет его земляным запахом. Тролль на месте, просто не высовывается в этот раз.

Дверь лавки. Бью костяшками три раза.

Тишина. Потом шаги. Скрежет засова. Дверь приоткрывается.

Владислав молча открыл дверь, отступив назад. Прозрачные глаза — злые и усталые. Я бы даже сказал, раздражённые. Возможно не нравится весь тот шум, что я устроил.

— Гоблин, — перехожу сразу к делу. — Пробитое лёгкое. Сломанное ребро ушло внутрь. Пока я стою, он там подыхает.

Полуэльф молчит. Пристально разглядывает меня. Потом разворачивается к своим полкам.

Через десяток секунд на стойку ложится набор. Регенерационные пастилки, мешочек с серым порошком, который надо было нанести на кожу и одна ампула с тёмно-синей жидкостью внутри. Пластиковая. Вроде тех, внутри которых продают пробиотики. Вернее продавали. В моём старом мире.

Первые восстановят мышцы, второй запустит процесс глубокого излечения и переработает осколки костей, а синяя жидкость обезболит процесс.

— Ещё, — добавляю, дождавшись пока он закончит говорить. — Старые документы всё. Имена засветились. Нужны новые. Полностью. Твоя подруга сможет помочь?

Владислав смотрит на меня, наклонив голову вбок.

— Может быть, — наконец роняет остроухий. — Напиши. Спроси. Я вас свёл, дальше сам.

Выкладываю на стойку банкноты. Думаю, стоит ли рассказывать, что уже написал. Решаю, что это может подождать.

— До встречи, — киваю эльфу, который содрал с меня целых три сотни.

Тот молчит. Только думает о чём-то и пялится, отпивая янтарную жидкость всё из той же мензурки. Надеюсь не о том, как меня сдать, размышляет.

На обратном пути хочется бежать. Варраз умирает, пока я топчу асфальт. Но нельзя. Дрон проходит слева — укрываюсь за мусорный бак.

На крохотном перекрёстке — голоса. Тихие, приглушённые. Двое. Курево, грязный пот. Не патруль — «Кролики». Или их «вассалы».

— Девку и двух зелёных… Чубатый сказал прочесать всё от складов…

— Как найдём, развеемся, — отвечает второй. — Тёлку сказали, можно будет насаживать, пока не сдохнет.

Оба ржут. А я достаю нож. Прыжок. Лезвие входит в шею. Проворачиваю.

Ещё один застывает с открытым ртом и сигаретой в руках. Как раз подпаливал — обе руки заняты. Нож входит в подбородок снизу вверх. Курение, вредно для здоровья. Кирилл Зимин предупреждает.

Теперь дальше. К нашему временному убежищу. Вот и заброшенная мануфактура.

Лестница. Тёмный коридор. Запах крови Тэкки. Щелчок взведённого пистолета — Дарья оттягивает боёк.

Девушка опускает ствол сразу, как я тихо озвучиваю, что это не враг. Лицо перекошено от напряжения. Всё вокруг в крови

— Хреново ему, — хрипло озвучивает рыжеволосая. — Я уже думала сдохнет. Кровь постоянно идёт и еле дышит.

Тэкки в бессознанке. Дыхание рваное, со свистом. Но дышит. Это главное.

Опускаюсь рядом на колени. Достаю набор Владислава. С хрустом откручиваю герметичную крышку пластиковой ампулы.

Синяя жидкость оказалась вязкой. Пахла спиртом и резкой, выедающей рецепторы травяной горечью. Я приподнял голову Тэкки, разжал ему челюсти и влил содержимое в рот. Варраз закашлялся, скривился и едва не выплюнул. Но всё же проглотил.

Следом — пастилки. Сунул первую между зубов. Нажал на челюсть, заставляя перемалывать. Вторую — следом. Ещё две оставил в резерве.

Порошок. Серый, мелкий, похожий на вулканический пепел. Лезвием ножа распорол остатки одежды варраза, обнажив правый бок. Рёбра — сплошная багрово-чёрная гематома. Кожа натянута, под ней бугрится скол кости. Высыпал порошок прямо на повреждённый участок. Серая пыль легла на зелёную кожу и начала впитываться. Мгновенно, как вода в песок.

Через десять секунд Тэкки дёрнулся. Выгнулся дугой. Челюсти свело — по-моему он раскрошил себе несколько зубов. Из глотки вырвался глухой, утробный стон. Мышцы окаменели, тело забилось в конвульсиях.

Мы прижали его с двух сторон. Я навалился на плечи, Дарья перехватила ноги. Держали, чтобы не размозжил затылок о бетон.

Варраз хрипел, скребя пальцами по полу. Под кожей что-то двигалось — бугры на рёбрах медленно, рывками смещались. Осколки кости, что едва не пропарывали кожу, исчезали. Ткани срастались чавкающим звуком, от которого я машинально морщился. Обезболивающее работало не полностью — Тэкки едва не разрывало от боли. Не хочется думать, какой бы оказалась реакция без обезбола.

Его накрывало ещё минут пятнадцать. Потом разом отпустило. Судороги стихли. Грудная клетка начала медленно подниматься и опускаться. Без всякого хрипа и свиста. Сам варраз полностью отключился. Не потерял сознание — уснул.

Я разжал руки. Осел на бетон. Привалился к стене. Выдохнул.

Дарья вытерла ладони о штаны. Пальцы — в крови и серой пыли. Подняла на меня взгляд. Повела им вокруг.

Верно. Оставлять раненого на голом бетоне нельзя. Промёрзший пол вытянет те крохи энергии, которые сейчас идут на сращивание. Да и нам нужно где-то спать.

Впрочем, сначала надо ещё раз напомнить о себе эльфийке. Достав телефон, быстро набираю сообщение. Ответа на вопрос о регенерационных препаратах ещё нет, но это объяснимо. Профиль абсолютно не её. Возможно отреагирует на вопрос о доках.