На полпути встречается ночная забегаловка с горящей вывеской. Рискнув, подхожу к окошку. На меня сонно таращится парень в окошке. Беру рис с мясом, два чебурека, порцию китайских пельменей. Всё в бумажный пакет. Двенадцать рублей.

Вот и мануфактура. Дарья не спит — сидит с пистолетом в руках на ступенях. Встала всё-таки. И решила покараулить. Ставлю перед ней пакет с едой. На пару уничтожаем его содержимое. В процессе рассказываю о новых документах.

Следом она укладывается на поддон и почти сразу принимается тяжело сопеть. Я же устраиваю импровизированную ловушку на входе в комнату. Натягиваю кусок проволоки на уровне коленей. Потом прохожусь по первому этажу. Перемещаю остатки мебели и мусор так, чтобы тот зашумел, если кто-то попытается забраться в здание.

Наконец укладываюсь сам. И почти моментально проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от света, который режет глаза. Сука! Как же ярко! Вроде бы тут только одно окно и оно далеко, но закрыть нечем и лучи лупят прямо в него. Отвык я от такого.

Смещаюсь в дальний угол. Замираю. Вроде отпускает. Вот и хорошо. Ничего приятного в таком нет. Время — четыре часа дня. До заката ещё далеко. Заснуть сейчас тоже вряд ли получится.

Тэкки-тап и Дарья в унисон похрапывают. Я же после короткой паузы, решаю провести время с пользой и достаю телефон.

Два с половиной часа непрерывного скроллинга и я знал о «Молодых орлах» почти всё.

Тэкки и Дарья сопели на поддонах. Сам я сидел в углу, подальше от окна. И пялился в телефон.

«Орлы». Картина оказалась ещё масштабнее, чем я предполагал изначально. В основном — фактура, которая подтверждала мои старые выводы.

Но появилось и новое. Имена попечителей. Сразу трое. У двоих — открытые страницы в «Хоромах». Благотворительные вечера, рукопожатия с чиновниками. Правильные слова. Одухотворённые лица. Плюс, приличный массив информации на эту троицу и чинуш, что с ними работали.

Атаковать такого монстра, как эта организация, прямо сейчас — нечем. Муравей против асфальтоукладчика. Но чуть позже, когда у нас появится база и ресурсы, а я раскачаю телекинез, можно попробовать. Вышло же в процессе той схватки в лапшевне, переместить деталь прямо из телефона Фартового. Правда тогда я полностью слетел с катушек. Даже не подумал о том, чтобы использовать огнестрел — убивал всех голыми руками. Однако, факта это не отменяет.

Ещё была «Искра». Та самая «школа магов», про которую Владислав говорил с нескрываемым отвращением. В открытом доступе — фасад благотворительности. Под ним — фабрика цепных псов.

Прямой связи с «Орлами» на поверхности нет. Возможно её и не существует — организации могут работать параллельно и автономно. Но что-то подсказывало, есть какие-то объединяющие их фигуры.

Вот почему я хотел добраться до Воронова. Побеседовать и задать ему несколько неловких вопросов. Майора я тоже ещё раз проверил. На всякий случай повторно поискав информацию.

А потом решил пройтись по свежим новостям. Тут же наткнувшись на материалы о самом себе.

«Бойня в портовой лапшевне. Девять трупов с характерными метками». «Двое полицейских убиты, на лицах — следы когтей». Под каждой новостью — сотни комментариев.

Одни восхищались. «Ночной зверь — единственный, кто реально чистит порт». «Респект. Давно пора.» «Полиция обосралась, теперь хоть кто-то взялся за дело».

Другие морализировали. «Нельзя исправить зло злом». «Самосуд — дорога в пропасть! Куда смотрит полиция⁈»

Забавно. Я стал горячей темой для дискуссий людей, подавляющее большинство которых никогда в жизни не видели выпотрошенный труп и не вдыхали сладковатую вонь белой дряни. Диванные философы ломали копья, обсуждая мои действия.

«Старуха плачет на камеру. Говорит — гоблин убил её сына. Какой он, сука, герой? Невиновного мужика завалил.»

Василий был невиновен? Зверь внутри клацнул челюстями. Захотелось найти комментатора, вытащить в переулок и задать вопрос лично. С когтями у кадыка, для убедительности.

Видео. Снято из окна соседнего дома. Трясущиеся руки, дерьмовый ракурс, пиксели. Но всё понятно. Особенно, если и так знать, что к чему.

Мэй. Маленькая фигурка в фартуке. Мигалки, мундиры. Кричит. Голос срывается на китайский, потом обратно. Внизу текстовый перевод. Проклинает. Обещает найти и отомстить. Едва ли не клянётся перед Великим Небом найти и убить «зелёного уродца».

Видео набрало десятки тысяч просмотров за ночь. А я не досмотрел. Слишком неприятно. Мэй приносила бульон. Пекла медовые пироги. Помогала выхаживать Дарью, когда та гнила заживо. Не задавала вопросов. А я убил её сына. Пусть иначе не мог — внутренние рефлексы требовали наказать того, кто подставил стаю, но старой китаянке этого не объяснить.

Закрыл новости. Вернулся к своим задачам. Планированию.

Номер один — деньги. После алхимии и документов осталось всего четыре сотни. И теперь это уже не казалось мне глобальной суммой.

В телефоне — запись с точками «Драконов». Адреса, которые использует банда. Я ударил только по их пентхаусу. Остальные не трогал.

Грабёж. Банальный, как само мироздание. Врать себе я не собирался. В корпоративном мире это звалось «оппортунистическим поглощением активов». Здесь всё проще. Пойду и возьму. Заодно убью пару бандитов. Моральные дилеммы подождут до лучших времён.

Снаружи смеркалось, так что я уже собирался разбудить Дарью с Тэкки. Но когда встал, завибрировал телефон. Сообщение от Лин.

Куда длиннее старого. Адрес представительства империи Мин — Нижний город. Электронная доверенность на моё имя. Уже на новое.

Ци Тао Тап. Это я перечитал дважды. Подданный империи Мин.

Бывший Кир-тап, а потом Рил-тап. Когда-то Кирилл Зимин. Антикризисник из элитной команды. Нынче — китайский гоблин с именем, которое на слух напоминало название кисло-сладкого блюда в ресторане.

Да Ли — для Дарьи. Не так сложно запомнить. Даже созвучно. Могло быть хуже.

Ти Цзи Тап — новое имя варраза. Даже интересно, что скажет Тэкки, когда прочитает. Что ж — похоже самое время их разбудить.

Учить фразы на мандаринском, когда ни разу на нём не говорил — тяжело. Язык спотыкался о тональности, а гоблинская глотка превращала любое китайское слово в хрип больной вороны. Я успел выучить ровно три — гора, клан, смерть. Скромный набор. То, что нужно. Лин предупредила, что меня будут воспринимать как обычного гоблина. Единственный способ избежать разоблачения — притвориться тупым дикарём.

Тэкки к тому времени, как я уходил, уже сидел на поддонах. Выглядел паршиво. Но оба глаза ясно видели, а когда я двинулся к выходу, варраз вовсе попытался встать. Хотел отправиться с таргом.

Морская слобода, в которой находилось представительство Мин, началась через сорок минут пешего хода. Границу почувствовал носом за пару улиц — контраст с Цинниванским был разительным. Вместо кирпичной пыли и ржавчины — жареное мясо в кунжутном масле, специи, сладковатые благовония. Жизнь кипела. Вывески на мандаринском, неоновые фонари. Тротуары чистые, люди не жмутся к стенам. Для Нижнего города — пугающе благополучный остров, который старательно делал вид, что портового ада через полсотни кварталов к востоку не существует.

Здание представительства — серый камень, широкие ступени, тяжёлый флаг с какой-то хреновиной. Внутри — свет и две очереди. Люди — направо. Нелюди — налево. Вторая — втрое длиннее. Гоблины, свенги, пара бронированных типов, визуально напоминающих антагониста из «Хищника». Кобольды. Непонятные существа, закованные в хитин. У одного прямо сейчас волосы светились слабым красным. Выглядело сюрреалистично.

Что странно — ни одного эльфа. Ноль. В громадной империи Мин эльфы точно есть. Но в этой очереди — пусто.

Окошко. За стеклом клерк-китаец. Аккуратный галстук, прилизанные волосы. На лице — искреннее сожаление о том, что ему приходится дышать одним воздухом с просителями. Я таких повидал. В прошлой жизни они сидели в комиссиях, налоговой и всевозможных государственных структурах. Такие одинаковы во всех мирах.