Просунул в окошко телефон с открытым на нём кьюар-кодом. Ханец поморщился, как будто ему сунули под нос тухлую рыбину. Отсканировав, брезгливо толкнул обратно в мою сторону. А потом задал вопрос на мандаринском.

Что ж. Время представления. Я ударил себя кулаком в грудь. Изобразил максимальную тупость и выдал заученное.

— Шань цзу! Шань! — рык, ещё удар кулаком. — Сы! Вэньцзянь сы!

Клерк замер. Морщинки на лбу дёрнулись. Посмотрел на коллегу за соседним окошком. Тот пожал плечами.

Тяжёлый вздох. Потёр виски. И разразился витиеватой тирадой. На чистейшем, отборном русском мате. Через каждое слово поминал чью-то мать, чей-то рот и горные кланы, которых, по его мнению, всех стоило давно вырезать. Я едва сдержал зверя, который хотел просунуть руку в окошко и впечатать эту аккуратную физиономию в стекло. Тупой дикарь не обижается на сложные слова. Он просто моргает и ждёт.

Китаец перешёл на жесты. Показал пластиковую карту. Растопырил пять пальцев. Потом для надёжности показал пять банкнот по десятке. Ткнул в бумагу. Три листа распечатки со штрих-кодами — наши нынешние документы. Пластик позже и за бабло. Каждая — полтинник. Всего сто пятьдесят. Болезненно для нынешнего бюджета. Но карты намного удобнее.

Поэтому выложил требуемую сумму. Получив в ответ чек и удивлённый взгляд клерка, уровень презрения которого сразу чуть уменьшился. Плюс, китаец жестами объяснил, что на мою электронную почту должно прийти уведомление, когда карты будут готовы. Надо бы поинтересоваться у Лин, какой адрес она указала в данных.

На обратном пути через Морскую слободу я не торопился. Спокойно топал, оглядываясь по сторонам. Документы в условном кармане, опасаться прямо сейчас нечего. Моей биометрии нигде нет — её тут собирали только для отдельных категорий подданных. А гоблины для людей все одно лицо. Всё равно, что для меня китайцы.

Услышав грузчиков у чёрного хода торговой лавки, замедился.

— Полное япство, — затягиваясь, говорил один. — Какой-то псих жмуров штабелями клепает, и у каждого узор на роже. Мундиры землю роют. Но он и их рвёт.

— А мне по хренам, — сплюнул второй. — Порт давно сгнил. Пусть хоть все друг друга перережут.

Чуть дальше, у лотка с лапшой — две женщины.

— Бродяг совсем не осталось, заметила? — ведёт одна вокруг взглядом. — Под мостом вечно штук пять ночевало. А теперь чисто. Власть облав не объявляла. Васька говорит, их в приюты отвезли. Но чтоб наши и на бездомных раскошелились? Ты ничё не слышала?

Конвейер пылесосил улицы с чудовищной эффективностью. А размах всей этой структуры с белой дрянью оказывался всё более солидным.

На границе района — местный базар. Палатки, лампочки на проводах. Полно китайцев. Их тут вообще дохрена. Почти что чайна-таун какого-нибудь Бангкока.

Хотя мне на руку. Нашёл лоток с одеждой. И потратился, закупившись на всю троицу. Минус сорок рублей. Зато теперь есть нормальная одежда.

Переоделся в проулке. Стянул нелепую футболку-платье с ремнём. Натянул штаны, рубашку с коротким рукавами и куртку. Застегнул. Облегчение было почти физическим. Нормальная ткань. Ничего не болтается. Старое полетело в мусорный бак.

Следующей остановкой стало сборище тележек с уличной едой. Взял пару омлетов с креветками, китайские шашлычки, колбаски. Уже в Цинниванском притормозил около забегаловки. Добавил к этому расстегай.

Наконец добрался до мануфактуры. Где меня встретил бешено-голодный взгляд варраза, который сразу накинулся на еду. Регенерация требует калорий. Закон сохранения энергии никто не отменял.

Впрочем, Дарья тоже оказалась голодна. Да и я сам присоединился к трапезе. А когда закончили, протянул им новые документы.

Тэкки повертел свой лист. Посмотрел на штрих-код. Перевернул. Прочитал имя.

— Ти Цзи Тап, — озвучил вслух. — Чё за имя такое? Я ж не узкоглазый. За что, тарг?

Дарья молча спрятала свой, лишь пробежав глазами. А мне пришлось объяснять гоблину, что эта бумажка не стирает его старое имя. Просто псевдоним, которым удобно пользоваться.

В итоге, оставил их обоих на втором этаже. Сам выбрался по ржавой лестнице на крышу. Усевшись на краю, достал почти полностью разряженный телефон. Нам нужна новая база. Чем скорее, тем лучше. Как по мне — сейчас самое время определиться с вариантами.

Нам нужна была не временная нора. Скорее постоянное логово, способное выдержать осаду или обеспечить отход.

Палец скользил по стеклу, приближая и отдаляя карту. «Добр.Карты» были чем-то похожи на такой же сервис от Гугла из моей прошлой жизни. Использовать можно было интуитивно. К моменту, когда на телефоне осталось три процента зарядки, отметил четыре точки.

Спустился. Тэкки не спал — потянулся к пистолету на звук шагов, потом расслабился. Дарья рядом — сидела на поддоне, с оружием в руках.

— Сидите здесь, — окинул я их взглядом. — Не светиться. Пойду проверю пару адресов.

— Тарг, я с тобой, — Тэкки попытался подняться.

— Лежи и отдыхай, — повысил я немного голос. — Периметр здесь прикрывай вон.

Засопел, но спорить не посмел. А я обменялся взглядами с напряжённой Дарьей и рванул вниз.

Вот и первый адрес. Жилой дом с уцелевшим верхним этажом. Забраковал, не заходя. Нос уловил целый набор запахов — жареный лук, дешёвое мыло, пот. Забито людьми.

Второй. Склад швейной фабрики, если верить карте. Протиснулся через створку ворот. Пнул камешек — щелчок отразился от стен и полетел под потолок. Эхо гуляло секунд пять. Один вход. Нет верхнего яруса. Простреливается с любой точки. Могила.

А третий заставил меня задержаться. Старый промышленный цех в глубине промзоны. Обошёл по периметру, втягивая воздух. Никаких свежих следов. Место полностью забыто.

Забор по контуру. С фасада — ворота, заваренные намертво. Сбоку — железная дверь. Сзади — дворик с аварийным выходом. И главное, вплотную к задней стене, буквально в паре метров — плоская крыша соседнего здания. С верхних окон — один прыжок. Базу будет сложно заблокировать.

Протиснулся через пролом в заборе, скрытый кустами. Вскрыл боковую дверь, позволив зверю наполнить силой мышцы.

Первый этаж — сам мёртвый цех. Бетон, пыль, ржавые остовы станков. Обрывки кабелей свисали с потолка. Пахло железом и старым машинным маслом. Каждый шаг по бетонной крошке — чёткий сухой треск. Скрытно подобраться по этому полу не смог бы даже я. Звуковая ловушка.

В дальнем конце — крутая металлическая лестница вдоль стены. Служебный ярус на высоте пяти метров. Не полноценный этаж, а скорее галерея над цехом. Металл под ладонью ледяной. Узкий коридор, комнаты по одной стороне — конторка мастера с разбитым телефонным аппаратом на стене, каморка без окон, раздевалка с ржавыми шкафчиками — на одном ещё висел замок. Дальше кладовка с банками засохшей краски на полках.

Дальше ещё одна комната, где, наверное когда-то проводили совещания. И похоже чей-то бывший кабинет.

Сверху — весь цех как на ладони. Оба входа просматриваются. Лестница одна, узкая. Один стрелок сможет надолго сдержать штурмующих. Конечно, если у них не окажется оружия, способного прошибить толстый бетонный пол. Или мага. В любом случае лучше, чем первый вариант.

Заброшено и грязно. К тому же холод. Но крыша не течёт, внутри сухо. Плюс, сюда наверняка должны идти какие-то коммуникации.

Мысленно разбил пространство. Конторка — Тэкки. Каморка — склад. Кладовка — арсенал. На крыше можно организовать наблюдение. Минусы — нет воды, электричества и обогрева. Но это решаемо. Как и отсутствие мебели. Были бы деньги.

Для проформы проверил и четвёртую точку. Окончательно уверившись, что цех оптимален. После чего вернулся в мануфактуру, обрадовав соратников новостью.

Вещей у нас было немного. Но добирались всё равно долго. Это один я легко ускользал от любого патруля. Стремительно ускоряясь, как только чувствовал мундиров. С девушкой и варразом за плечами, такой фокус было провернуть не так просто.